Стоя у окна кабинета руководителя, Доджин говорил по телефону.
"Да. Я все еще в штабе. Просто закончи отчет, как мы и обсуждали".
За окном было шумно.
Была только одна причина для мигания разноцветных огней в полицейском комплексе этим ранним утром. Он опустил жалюзи своими длинными пальцами, заглянул в них, прежде чем полностью открыть проекционное окно. Сонный летний бриз врывался внутрь, хотя еще только рассветало — как кто-то и сказал, лето приближалось.
Вскоре поток машин размером не больше кончика пальца подъехал один за другим. Предположительно, детективы команды 1 выгружали подозреваемого, голова которого была покрыта кепкой и маской.
Репортеры, ожидавшие внизу лестницы, устремились к ним, как стая гиен.
То, как они спешили, сверкая вспышками фотокамер...
"Как кучка нищих, просящих милостыню".
Бормоча себе под нос, Доджин получил ответ с другого конца звонка. Слушая молча, он закончил звонок без эмоций.
"Нет, я просто разговаривал сам с собой. Он, как обычно, занят. Я сейчас повешу трубку. Да".
Закончив разговор, он посмотрел на часы.
От места ареста подозреваемого до остановки в больнице — все было туго. Если бы они поехали в отделение неотложной помощи, Нам Хеджун не должен был быть в тех машинах.
С бдительным взглядом он наблюдал, как детективы вошли в штаб-квартиру. Из офиса на седьмом этаже было трудно четко разглядеть лица, но каким-то образом один силуэт выделялся безошибочно.
"...Он не пошёл".
Как кто-то мог каждый раз так точно соответствовать его ожиданиям?
Глядя на бледную луну за окном противоречивым взглядом, Доджин подсчитал, сколько времени потребуется команде 1, чтобы вернуться после ареста подозреваемого, затем вышел из кабинета начальника. Он прислонился к дверному косяку, скрестив руки. Как он и ожидал, команда 1 появилась в идеальное время.
Он поманил их легким движением руки.
Члены группы обменялись взглядами, колеблясь, прежде чем приблизиться. В конце группы стоял Хеджун.
Доджин бросил свой смарт-ключ Юн Тэвану и начал говорить.
"Хорошая работа".
Юн Тэван с привычной легкостью поймал ключ, обхватив его, словно ракушку.
"Вы тоже, начальник отдела. Вы сегодня много работали".
Все еще стоя сзади, словно пытаясь спрятаться за вуалью, Хеджун ничего не сказал. Белая марля, обернутая вокруг его лба, уже начала пропитываться красным. Доджин пристально смотрел на рану.
Заметив его пристальный взгляд, остальные члены группы незаметно отошли в сторону, как будто желая перестать загораживать ему обзор.
Внезапно барьер, защищавший Хеджуна, исчез. Оставшись один на открытом пространстве, он неловко заерзал под пристальным взглядом Доджина.
Раздражение мелькнуло на лбу Доджина. Он не просто выразил его лицом — он отругал, резко и прямо, его взгляд всё ещё был устремлен исключительно на Хеджуна.
"Если лидер команды выглядит так, его следовало отправить в отделение неотложной помощи, прежде чем он вернётся. Разве ты не видишь, что рану нужно зашить?"
Все замерли, не зная, как реагировать. С тех пор как Доджин присоединился к Центральному следственному отделу, он никогда не проявлял беспокойства по поводу травм товарищей по команде. Характер работы подразумевал, что травмы случались время от времени, но он никогда не удостаивал их взглядом.
Пространство окутывала ледяная атмосфера.
Не желая, чтобы товарищи по команде взяли на себя вину за его выбор, Хеджун ответил с трудом.
"Я отказался идти".
"Я так и думал. Вот почему я это говорю — чтобы ты услышал. Ты никогда не выходишь за рамки моих ожиданий. Неужели ты не можешь хоть немного меня удивить?"
Ким Кансан, пытаясь разрядить обстановку, вмешался в разговор не вовремя.
"Начальник отдела, ваше вождение ранее было потрясающим. Вы припарковались параллельно между этими машинами, не поцарапав ничего. Я имею в виду, что там едва ли было пространство шириной с кулак!"
Все ещё глядя на Хеджуна, Доджин с недоверием перевёл взгляд на Кансана.
"Удивительно? Ты не можешь этого сделать?"
"Что? О, я имею в виду... Этот уровень парковки действительно продвинутый..."
"Ты подал заявление в отдел по расследованию особо тяжких преступлений, даже не освоив это? Что сделало тебя таким смелым?"
Поражённый словами Доджина, Кансан замер.
Ма Чонын, стоявшая рядом с ним, с силой наступила на его кроссовок и наклонилась, чтобы прошептать:
"Используй мозги. Зачем тебе сейчас говорить?"
Затем, повернувшись лицом к Доджину, она отвлекла его внимание.
"Начальник отдела, подозреваемый продолжает утверждать, что все травмы на его теле были нанесены вами. Это может вызвать проблемы с правами человека. Что нам делать?"
"Я займусь этим лично. Я уже поговорил с адвокатом. Вы просто сосредоточьтесь на своей работе".
Как всегда, Доджин предвидел проблему и действовал превентивно.
Поняв, что именно так проблема будет решена, команда обменялась взглядами. Даже Хеджун понимал, что это будет самый чистый результат.
Но его совесть была неспокойна. Поколебавшись, он шагнул вперёд, чтобы предложить альтернативу.
"Эти травмы я получил, когда пытался его скрутить. Физическая сила была необходима. Вы можете это увидеть по моему лицу — я дам показания".
Доджин, явно недовольный его самопожертвованием, холодно ответил:
"Это не нужно. Не вмешивайся и не порти всё".
"Но я..."
"Не заставляй меня повторять это снова. Где ордер на арест? Он может скрыться?"
"Да, его выдали срочно. Сейчас уже слишком поздно, поэтому мы начнём допрос завтра утром. Если мы допросим его сейчас, его адвокат может использовать это как рычаг".
"Хорошо. Если доказательства весомые, нам не нужно тянуть с этим. Быстро добейся признания и передай его прокурору. Детектив Ма Чонын проведёт допрос. Оставь то, что я сказал ранее, — как думаешь, ты сможешь его убедить?"
"Да, я сделаю всё возможное".
Ма Чонын ответила уверенно, но Доджин не выглядел полностью удовлетворённым. Он остановил встречу и сосредоточился на ней.
"Ты сделаешь всё возможное...? Комната для допросов — это твоя личная игровая площадка?"
Прежде чем она успела ответить, Хеджун вмешался, чтобы защитить её.
"Детектив Ма справится. Она всегда справлялась".
Это явно ещё больше разозлило Доджина. Его сдержанная маска на мгновение дала трещину — и все это увидели.
Не смутившись, он холодно ответил:
"Прекрати. Мне это надоело".
Хеджун моргнул, сбитый с толку своей реакцией.
Почувствовав напряжение, Ма Чонын снова бросилась отвлекать внимание.
"Я сделаю это. Несмотря ни на что".
Только тогда Доджин, успокоенный, кивнул.
"Вы все работали без выходных и праздников. Как только всё это закончится, я разрешу вам длительный отпуск. До шести дней. Возьмите всю неделю".
"Хорошо. Сейчас мы начнём расследование в отношении подозреваемого".
"Да, сэр".
"Предоставьте это нам!"
Несмотря на давление, обещание отпуска придало всем новую энергию. Они вернулись в свой офис облегченными шагами.
В конце очереди Хеджун собирался последовать за ними, когда...
"Лидер команды Нам".
Он оглянулся на голос.
Доджин стоял у двери кабинета, подзывая его взмахом руки.
На костяшках пальцев была небольшая царапина, которой раньше не было. Она могла появиться только тогда, когда он бил подозреваемого головой об машину.
Не желая признавать этого, Хеджун остановился, едва не сократив расстояние, оставив между ними осторожный зазор.
"Ты хотел что-то ещё сказать?"
Доджин взглядом поманил его поближе.
Не в силах отказаться, Хеджун неохотно сделал несколько шагов вперёд.
"Что ты хочешь сказать?"
"Тебе больно?"
"Я же сказал, я в порядке. Сколько раз..."
"Ты продолжаешь настаивать, что с тобой всё в порядке, хотя ты явно выглядишь ужасно. Вот что меня сбивает с толку. Позволь мне спросить честно: ты считаешь, что нормально испытывать боль и страдать?"
Этот вопрос поразил его до глубины души. Хеджун потерял дар речи.
Раздражение Доджина усилилось из-за тишины. Его тон стал ещё ниже, слова стали резкими и холодными.
"Я разберусь с этим здесь. Иди в больницу".
"Я уже получил противостолбнячные препараты в лазарете. Я их приму и наложу мазь..."
"Детектив Нам Хеджун, звучит ли так, будто я спрашиваю прямо сейчас?"
Он перешёл от должности "лидер команды" к своему званию — явный признак того, что это был приказ, а не просьба.
Это была суровая правда: Хеджун давно принял идею, что для него нормально быть раненым, быть несчастным — как будто это естественно. Хотя он был хозяином своей жизни, он всегда относился к себе как к чему-то второстепенному.
Давний совет Доджина — попробовать пожить для себя — теперь оказался совершенно неуместным.
"Команда будет волноваться. Я не хочу поднимать шум. Я пойду и завяжу концы с концами".
"Если ты настолько сильно ранен, то сначала нужно доставить тебя в больницу. Почему ты даже этого не можешь сделать?"
"Я действительно в порядке..."
"Нет. Ты не в порядке. Тебе больно, и ты игнорируешь это, и в этом проблема. Я же говорил тебе раньше — береги себя. Или ты думаешь, что когда я это говорю, это не считается настоящим советом?"
Тон Доджина становился все более резким с каждым словом.
Он не мог перестать думать о том, как хорошо Хеджун со всем справляется — настолько хорошо, что это тревожило.
Это было не только сейчас. Каждый раз он сражался один, тихо.
Никогда не жаловался, никогда не признавал боли. Всегда говорил себе, что сможет ее вынести.
Доджин пожалел, что заметил это одиночество.
Но он это сделал. И теперь он не мог этого развидеть.
На этом этапе, если Хеджун не получит лечение, больше ничего не будет фиксироваться. Не ради него самого, а ради спокойствия самого Доджина.
"Никто не подумает, что ты слаб, просто потому что тебе больно. Это приказ. Иди в больницу. Сейчас же".
"..."
"Чего ты ждёшь? Я не могу дышать. Уйди с глаз моих".
Этот последний приказ, каким бы жестоким он ни казался, содержал в себе магические слова, которые Хеджуну были нужны.
Он молча поклонился и отвернулся. Ему просто нужно было отчитаться перед своей командой и отправиться в больницу. Вот и всё.
Но когда он повернулся спиной, вид Доджина, все ещё наблюдавшего за ним из дверного проёма кабинета, что-то раздавил внутри него.
Когда кто-то увидел боль, зарытую глубоко внутри, эта нежность сделала его эмоциональным.
Он всегда был травмирован.
Следы и шрамы, скрытые под одеждой, накапливались годами. Если рана не была слишком большой, он лечил её дома в одиночку, закрывал марлей и ложился спать.
Он всегда терпел. Но сегодня боль — этот крошечный, глупый порез — жгла так, что ему хотелось плакать.
Он повернулся и пошёл обратно к Доджину.
Доджин, всё ещё прислонившийся к дверному косяку, не выглядел удивлённым.
"Тебе ещё есть что сказать?"
"Да".
"Тогда скажи это".
"...Это больно".
Слова дрожали в конце. Голос его был неровным, как будто каждый вдох давался с трудом.
"Ты спросил, ранен ли я. Я говорю тебе — ранен".
"..."
"Больно. Стыдно. Бесит. И что теперь? То, что я это говорю, ничего не меняет. Только усугубляет. Я знаю, что я жалок, поэтому стараюсь этого не показывать. Разве этого недостаточно? Зачем ты продолжаешь это выкапывать? Ты хочешь, чтобы я страдал ещё больше? Я и так живу в аду!"
Он не говорил так уже много лет.
Он повысил голос. Люди в соседних офисах, всё ещё работая в рассветные часы, начали наблюдать. Так же поступила и команда 1, стоявшая поодаль.
Это должен был быть конец.
Но как только эмоции начали выплёскиваться наружу, они хлынули потоком.
Слишком долго всё это хранилось в тайне.
Сжав кулаки, он попытался сдержать его, но не смог.
Лучше уйти.
Он повернулся, чтобы уйти. Но Доджин, с затенёнными глазами и развязанным от разочарования галстуком, протянул руку, схватил его за плечо и втащил в кабинет всего на долю секунды быстрее.
"Ах, что ты..."
"Заходи".
Прежде чем Хеджун успел отреагировать, его измученное тело перетащили через порог, а дверь за ним плотно закрылась. Встревоженный, он инстинктивно схватился за дверную ручку, чтобы повернуть назад, но Доджин оказался быстрее.
Он рывком развернул его, схватил за руку и крепко обнял.
"...!"
Даже в размытом окружении Хеджун понял, что только что произошло что-то важное.
Вздрогнув от неожиданного прикосновения, он инстинктивно попытался вывернуться, но Доджин лишь крепче сжал его.
Одна рука поддерживала его затылок, другая крепко прижимала его напряжённую спину. Сила за ней не была агрессивной, но она была непреклонной.
Его белые щеки, прижатые к груди Доджина, вспыхнули густым румянцем. Его широко раскрытые глаза наполнились смятением, а сердце колотилось так яростно, что, казалось, оно вот-вот вырвется из груди.
Он напрягся, плечи задрожали. Заметив это, Доджин слегка наклонил голову, словно желая утешить. Его дыхание, более грубое, чем обычно, горячо коснулось уха Хеджуна.
И в этот момент непроницаемые стены, которые Хеджун так тщательно возводил, рухнули.
После нескольких мгновений колебания его руки медленно поплыли вверх. Осторожно они схватили грубую ткань рубашки Доджина. Его движения были болезненно неуверенными.
Доджин почувствовал дрожь в этом прикосновении. Его взгляд смягчился.
Он на секунду закрыл глаза, а затем осторожно притянул голову Хеджуна к своему плечу, позволяя ему полностью наклониться вперёд.
На этот раз Хеджун не сопротивлялся. Он позволил себя держать, веки закрылись, словно от облегчения. Его пальцы сильнее сжались вокруг рубашки.
Почувствовав хватку, Доджин тихо спросил:
"Это так больно?"
Хеджун, всё ещё прерывисто дыша, едва смог что-то ответить.
"Когда я выйду на пенсию, я отомщу".
Доджин тихонько рассмеялся и продолжил обнимать Хеджуна за затылок.
Он ждал. В конце концов, их дикое, беспорядочное дыхание начало выравниваться.
Даже Хеджун, всё ещё устроившийся в объятиях Доджина, постепенно успокоился. Дрожь в его измученном теле медленно утихла. Прижавшись к широкой груди Доджина, он сделал ровный вдох.
Но по мере того, как возвращалась ясность, возвращалась и путаница.
"Что это, чёрт возьми?"
Это была жалость? Какой-то мелкий жест сочувствия?
Но Доджин не казался тем человеком, который способен на такое.
Чем больше он пытался рационализировать это, тем сильнее билось его сердце — так дико, что это даже не казалось человеческим. Он надеялся, что Доджин не заметит — но это было глупо.
Конечно же, погрузившись в свои мысли, Доджин незаметно откинулся назад и посмотрел на раскрасневшееся лицо Хеджуна.
Его взгляд медленно скользнул по дрожащим ресницам, по красным щекам и, наконец, по этим мягким красным губам. Затем он полностью отпустил.
"Давай сделаем это. Пойдём со мной".
"Подожди, куда…?"
Никаких объяснений не последовало. Доджин просто подошёл к своему столу, взял ключи от машины и телефон и первым вышел.
Хеджун, всё ещё ошеломлённый, последовал за ним.
Когда они вышли из кабинета руководителя и шагнули в центральный коридор, члены команды на противоположном конце бросили на них любопытные взгляды.
Когда Хеджун попытался подать ответный сигнал, смущённо покачав головой и показав жестом, что он тоже не знает, Доджин внезапно протянул руку и схватил его за затылок.
"Ах-"
"Ты точно знаешь, как отвлечься. Глаза повсюду".
"...Что?"
Без дальнейшего предупреждения Доджин толкнул его вперёд и выпроводил из кабинета отдела по расследованию особо тяжких преступлений, словно выгоняя нарушителя спокойствия.
http://bllate.org/book/17759/1661537
