Иногда, выпивая с однокурсниками, Сынчжун невольно слышал массу нехороших слухов о Нам Ивоне. Но, как ни странно, никакие чувства у него это не вызывало. Скорее даже казалось, что те, кто особенно усердно поливал Ивона за глаза, попросту завидуют. Потому и не встревал в разговор. Для него Нам Ивон был не более чем парнем, которому повезло родиться в нужной семье и прожить лёгкую жизнь. Ни больше, ни меньше.
Связь между ними возникла на занятиях по режиссуре, которые они проходили вместе.
Эти лекции были одними из самых любимых для Сынчжуна. Его завораживало то, как по-разному можно трактовать один и тот же текст. Он получал настоящее удовольствие от процесса визуализации образов, компоновки кадра, расстановки персонажей в соответствии с темой, которую хотел передать.
Ведь даже одну и ту же реплику персонажа можно подать по-разному — кто-то снимет со спины, скрывая выражение лица, кто-то акцентирует символичное место или пейзаж, кто-то поймает реакцию слушающего. Сила сцены или реплики может лежать в разных точках. От выбора закадрового голоса зависит атмосфера, а от размещения реквизита в кадре — раскрытие характера и жизненного опыта героев. Всё это, собравшись в единое целое, становилось драмой, способной вызывать у зрителя гамму чувств.
Драма.
Создание живых персонажей и вымышленных судеб. Это казалось ему настоящим волшебством. Даже ночи напролёт, проведённые без сна, не казались утомительными. Он сам писал сценарии, выкладывался на сто процентов и с энтузиазмом просил совета у профессоров. Лекции профессора Пак Чхана, которого он глубоко уважал, были логичным выбором.
Именно на тех занятиях оказался Нам Ивон. Сынчжун тогда был на третьем курсе, Ивон — на втором.
Студентов делили на группы, и каждая должна была снять раскадровку по одной и той же новелле, но в своём собственном ключе. Затем эти работы презентовали, обсуждая друг с другом идеи. Первая работа была по подростковой новелле писателя Ли Ханбина «Прости».
«Прости» — тяжёлая история взросления, в которой подростки постепенно преодолевают душевные раны. Произведение поднимало тему различных форм насилия в семье и их влияния на детей. Получив задание, Сынчжун первым делом рванул в библиотеку, чтобы взять книгу. Прочитал её сначала «в лоб», а со второго раза — с пометками, записывая все возникавшие идеи. Он также прочёл послесловие и интервью автора, чтобы чётко уловить посыл, и в третий раз уже начал собирать раскадровку, начиная с ключевых, по его мнению, сцен. Он настолько увлёкся, что забывал о еде. Уровень вовлечения был настолько высок, что, казалось, мозг буквально заливался дофамином. Такое чувство вполне можно было бы назвать влюблённостью.
Он не давал передышки своим одногруппникам, изматывая их требованиями, и в итоге добился впечатляющего результата. Удовольствие, которое он испытал в момент завершения проекта, не сравнится даже с тем, что можно почувствовать в любовных отношениях.
Сынчжун с нетерпением ждал презентации. Он был уверен, что никто другой не анализировал текст и не проработал детали так скрупулёзно. Отказался даже от идеи, чтобы кто-то другой представлял их проект — хотел сделать это сам. У одногруппников были недовольные лица, но выбора не было. Когда капитанов слишком много, корабль идёт ко дну. Кто-то должен был взять на себя всю ответственность.
Как и ожидалось, работа получила хорошие отзывы. Профессор, знавший, сколько раз Сынчжун приходил к нему за советами, оценил старания и отметил, как точно в проекте отражена авторская задумка. Передача послания была чёткой, и выступление прошло на ура. Не считая одного студента, что спал весь урок, а потом, видя, что профессор слушает, вдруг начал цепляться к мелочам, называя всё это «скучным».
Сынчжун, возвращаясь на место, с лёгкой насмешкой оглядел остальных — половина зевала во весь рот. Он был уверен, что никто не смог сделать лучше. С каждой новой презентацией уверенность лишь крепла.
Выступление Нам Ивона было на следующей неделе.
Он хорошо запомнил, как в тот момент воздух в аудитории чуть поменялся. Даже профессор Пак Чхан, скорее всего, был лично знаком с сестрой Нам Ивона — директором драматического отдела на HBN. По слухам, профессора чуть ли не обожествляли Ивона, одаривая безмерной похвалой, что бы он ни делал.
Но тот вышел вперёд с высоко поднятой головой и сам рассеял эту напряжённую атмосферу.
— Здравствуйте. Я Нам Ивон из 5-й группы. Начинаю презентацию.
Сынчжун, несмотря ни на что, испытывал лёгкое любопытство. Хотел наконец понять, почему профессор Пак Чхан вообще упоминал ему об Ивоне. Вроде бы у него действительно были награды, и кое-кто даже считал его способным. Ему хотелось понять: что же он такого делает, чему стоило бы у него поучиться?
Но то, что он увидел, потрясло его до глубины души.
В раскадровке 5-й группы сцены с насилием в семье были гипертрофированы до предела. Большая часть деталей вообще отсутствовала в оригинале. Вместо того чтобы передать внутреннее исцеление детей, как это было у автора, Ивон придумал неуместную историю мести.
Главный герой, ученик, сын жертвы домашнего насилия, специально издевается над одноклассником — сыном босса компании, где работает его отец. Но случайно обнаруживает следы побоев на его теле. Это становится точкой поворота: подростки сближаются и начинают тайно собирать доказательства, чтобы привлечь родителей к ответственности. Но вскоре тот самый друг найден мёртвым, а флешка с записями исчезает. Герой уверен — его убили родители. Он решает продолжить расследование сам. Обычно дома никого нет, но на этот раз в коридоре стоят туфли отца. Герой обходит весь дом, но никого не находит. Вернувшись в комнату и включив телефон, он получает странное сообщение с неизвестного номера:
Осторожно.
Он осматривает комнату, вспоминает про туфли и медленно поднимается. Взгляд замирает на шкафу…
— Это всё? А что дальше? — раздался голос профессора.
Аудитория взорвалась — кто-то недоверчиво рассмеялся, кто-то пытался угадать продолжение. Один шутил, мол, это не Прости, а Осторожно. Потому что от оригинального текста не осталось ни следа — лишь общая тема насилия.
Да он сбрендил что ли?
Сынчжун был в шоке. Если уж всё равно сочиняешь с нуля, зачем вообще использовать оригинал? Искажённая, даже издевательская интерпретация. Из серьёзного романа о боли подростков — дешёвый триллер.
Будто почувствовав его мысли, профессор Пак Чхан обратился напрямую к нему:
— Пэк Сынчжун, что скажешь?
Он поднялся с места, прочистил горло. Всё, что он собирался сказать, он и сказал — плевать, кто чей родственник.
— Это халтура, полностью игнорирующая авторскую идею и посыл.
Молчание, полное неудобства. Все переводили взгляд с него на Ивона. Сынчжун продолжил, глядя прямо на Ивона:
— Слишком вычурно. Не знаю, читал ли он вообще «Прости», но тут нет ни капли из оригинала. Зато есть месть, анонимные сообщения и папа, подглядывающий из шкафа. Я даже не понимаю, о чём он пытался рассказать.
Да, возможно, это звучало резко. Но смысл подобных лекций именно в том, чтобы слышать честную критику. Сев обратно, он выразил взглядом, что не имел злого умысла.
Ивон улыбнулся. Его взгляд был ясен, без следа обиды.
Вот так и должно быть. Если воспринимать каждую критику как личное оскорбление — далеко не уедешь. Он должен быть даже благодарен за конструктив.
После занятия Сынчжун не спеша собрал вещи. Подошли одногруппники, с которыми он делал проект.
— Спасибо, сонбэ. Благодаря вам мы многому научились.
— Да нет. И вам спасибо.
Он поклонился в ответ. Видимо, им тоже понравился результат, и от этого на душе стало немного теплее.
http://bllate.org/book/17757/1661465
