Над столицей нависла большая белая луна, казавшаяся такой большой, словно собиралась упасть на Цинхэ.
Фан Лао лежал на кровати, не сводя взгляда с распахнутого окна и смотря, как теплый ночной ветер тревожит шторы и ветки азалии. В комнате стоял легкий цитрусовый аромат, разгоняющий неприятную духоту.
Переведя взгляд на веер в руке, Фан Лао с тихим шелестом открыл его. Белое полотно украшали фиолетовые цветы глицинии на тонких черных веточках. Стоило заклинателю взмахнуть им, как его лицо тут же овеяло приятным холодным ветерком.
– Маньвэй, – негромко позвал Фан Лао.
В комнату влетел ворон, взмахнув большими крыльями и усевшись на верхушку ширмы, откуда сверху вниз посмотрел на своего хозяина.
– Помнишь, я говорил тебе о злом человеке, который снится мне в кошмарах?
Ворон тихо каркнул.
– Этот человек вновь убил. Мастер Ао говорил мне, что в мире есть люди хуже демонов. Зло в человеческом обличие, не знающее сострадание и жалости, из которых вышли бы прекрасные темные заклинатели. Думаю, тот человек – один из таких.
Подняв руку, Фан Лао коснулся горла, почувствовав, как вдруг перестало хватать воздуха. Зажмурившись, он покачал головой, раскидав черные волосы по подушке, и заставил себя сделать глоток воздуха.
Он знал, куда идет и кто его здесь ждет. Старый кошмар, который преследовал его долгими бессонными ночами. Фан Лао еще предстояло встретиться с ним.
На крыше раздался тихий скрежет. Отложив веер, заклинатель подошел к окну, взглянул на стену и успел увидеть, как кто-то спрыгнул с нее.
– Разве я не говорил тебе использовать двери?
– Побоялся нарваться на стражу, – раздался голос Цин Вэня. Запрыгнув на низкий подоконник, он поднял руку с небольшой тыквой-горлянкой. – Не хочешь выпить? Это легкое вино, совсем как вода. Пришлось попросить Сюня раздобыть его.
Фан Лао уже собирался прогнать принца, но вдруг замер, вздохнул и отошел.
– Пиалы на столе.
Спрыгнув на пол, Цин Вэнь подошел к столу и разлил в пиалы прозрачное как вода вино. Бросив взгляд на сидящего на ширме трехлапого ворони, что ответил ему недоверчивым взглядом, принц вышел на крыльцо, где уже сидел Фан Лао. Опустившись рядом, он отдал ему пиалу, запрокинув голову и взглянув на большую белую луну.
– Почему мой принц не спит? – тихо спросил Фан Лао.
– Ночь такая красивая, как я могу уснуть? Особенно когда рядом со мной Нян-гэ. Даже не знаю, что красивее – лицо наставника или эта луна?
– А если бы я не был красив? Ты бы все равно пришел?
– Да, – не думая, ответил Цин Вэнь, взглянув на вино в пиале. На поверхности отражался неровный лик луны. – Сюнь отказывается со мной пить, а к близнецам нужно идти с вечера, так что у меня остается только Нян-гэ.
Фан Лао тихо хмыкнул, сделав небольшой глоток вина. Оно и правда было как вода, с легким привкусом риса.
– А наставник почему не спит? – задал встречный вопрос принц.
– Все думаю о том, куда могла деться та картина. Не мог же министр Ди ее закопать?
– Как знать, может, и закопал, чтобы никто не нашел. А может, отдал Мунхэ в качестве платы.
Они замолчали, глядя на небо.
– Порой мне хочется взлететь к самой луне, – вдруг тихо прошептал Фан Лао.
– Разве заклинатели не умеют летать на мечах?
– Зачем заклинателям мечи, если им подвластны все пять элементов у-син[1]?
– Тогда почему ты не можешь поднять себя в воздух?
– Это не одно и то же, что летать, – вздохнул Фан Лао. – Люди рождены на земле и вынуждены всю жизнь по ней ходить. Лишь когда мы умрем, наши три души хунь взлетят на небо и соединятся с небесной жилой.
– А если обратиться птицей?
– На такое способны только демоны и боги, – покачал головой наставник Фан. – Мы, заклинатели, можем только обзавестись зверями-хранителями, а боги и демоны по своей воли могут менять облик на животный. Ты знаешь, кем стало Великое Бедствие Пустоши во время Цзяньской резни?
Цин Вэнь задумался и негромко произнес:
– Из того времени я помню лишь дым и огонь… много огня.
– Оно стало фэнхуаном, – кивнул Фан Лао. – Огромным фениксом, чей взор мог иссушить реки, а взмах крыльев вызвать огненные ураганы. Разве против такого существа возможно сражаться?
– Значит, он своим огнем выжег Старую Цзянь и земли за Северными горами?
– Да.
Фан Лао и не заметил, как осушил пиалу, позволив Цин Вэнь налить себе еще.
– Я слышал, божественный Вэйцзюнь обращался в белого тигра с золотыми полосками, – задумчиво произнес Цин Вэнь. – Он мог ходить по звездам, и те дрожали под его лапами, а некоторые и вовсе срывались и падали на землю. Мелкие ягогуаи[2] боялись рыка этого тигра, ведь он мог изгнать их из Поднебесной.
– Боги, как и демоны, имеют много обличий. В облике животного они могут стать незаметней для остальных, особенно для людей. Одно дело встретить обычную сову, и совсем другое самого небожителя.
– Может, боги все это время просто прячутся от нас в облике животных? – предположил принц.
– Кто знает… кажется, в Цинхэ есть храм Ста Богов? – припомнил Фан Лао, чувствуя, как постепенно начинает клонить голову.
– Да. Хочешь туда сходить?
Заклинатель кивнул, закрыв на некоторое время глаза.
– В каждом храме всегда по-разному изображают богов. Кто-то создает их в человеческом обличие, кто-то в зверином, а иные слишком приукрашивают образ. Мне нравится смотреть, как скульпторы и художники каждый раз создают все новые облики божеств. Даже никогда не видя их вживую, они вкладывают в образы встреченного на улице красивого человека или того, кого любят всем сердцем. Эти люди для них подобно богам, и потому их лица чаще всего украшают статуи и холсты.
– Никогда не задумывался об этом, – признался Цин Вэнь. – Есть ли в этом мире что-то, в чем плохо разбирается Нян-гэ?
– Да.
Качнувшись, Фан Лао вдруг привалил к руке Цин Вэня, уронив голову на его плечо.
– Я совершенно не разбираюсь в лошадях.
Стоило ему это сказать, как заклинатель уснул. Принц не был удивлен, взяв наставника за холодную ладонь – длинные тонкие пальцы напоминали девичьи, а запястье такое узкое, что он мог обхватить его указательным и большим пальцами.
На деле Цин Вэнь никак не мог уснуть, вспоминая реакцию Фан Лао на Хэнь Жаонина. Эти широко открытые глаза, резко поджавшиеся губы и холод внутри зрачков. Несомненно, наставник уже встречался с этим человеком, и тот явно перешел ему дорогу. Одним только Небесам известно, какая кара ждет Хэнь Жаонина, когда Фан Лао до него доберется.
***
Выбраться в храм Ста Богов удалось лишь через два дня. В Хэгуне во всю шла подготовка к празднику Начала лета. Готовили одежду, жертвенную еду и лошадей, которые пройдут по улицам, везя на себе императорскую семью и министров. Весь дворец напоминал всполошенный пчелиный улей, служанки и евнухи не находили себе места, а трех принцев то и дело что вызывали, примеряя им одни наряды за другими. Даже для Фан Лао подготовили платье, сшив его на манер одежд из Хуашань с высоким горлом.
Лишь под вечер Фан Лао и Цин Вэнь смогли выбраться из Хэгуна, направившись к храму Ста Богов, стоявшего на холме с молодыми кленами, что осенью обращались алым морем. Люди постепенно стягивались к храму, вознося на жертвенники свое скромное подношение и молясь, чтобы боги хотя бы в этом году позволили увидеть себя.
Храм был высотой в пятнадцать чжанов, с красными стенами и крышей в несколько ярусов, под которой покачивались маленькие алые фонари с золотыми кисточками. Совсем недавно храм обновили, и новая краска ярко сверкала в лучах заходящего солнца, так и заманивая зевак полюбоваться зданием.
На крышах с золотой черепицей пристроились разноцветные драконы, птицы, волки и тигры, а на каждой колонне вырезано по животному. Сто колонн и сто животных на них.
Поднявшись по лестнице из белого камня, мужчины прошли через открытые двери, оказавшись в просторном зале с резными колоннами. Здесь пахло сандаловым деревом, а вдоль стен стояли алтари с возвышающимися за ними статуями богов. Главных поместили в центр и отлили из золота, чуть менее значимых вырезали из камня, других же из красного дерева и покрыли лаком.
На каждом алтаре лежали подношения: маленький мешочек риса, фрукты, украшение, даже серебряные и золотые слитки. Множество фонарей горело над головами, прогоняя тени и делая лица небожителей особенно доброжелательными. Как родители, они смотрели на прихожан с высоты своего гигантского роста и едва заметно улыбались им, готовясь выслушать их пожелания.
В центре, помимо Янь-ди и Чжуюна, также стояла отлитая из золота статуя Вэйцзюня в доспехах с длинным копьем в руке. Его волосы собраны в высокий хвост с двумя косицами на висках на манер людей из союза Лан, лицо казалось открытым, но сведенные к переносице брови придавали строгий облик.
– Вэйцзюня прозвали богом войны, что не проиграл ни одно сражение, – негромко произнес Цин Вэнь, замерев рядом с Фан Лао в паре чжанов от статуи. – Его также называют богом весны. Он прогоняет зиму и заставляет растения оживать, а цветы распускаться.
– Ему бы не помешало наведаться в Старую Цзянь, – заметил Фан Лао, распахнув прихваченный с собой веер и закрыв нижнюю часть лица. – Как думаешь, удалось скульптору изобразить Вэйцзюня?
– Он выглядит как воин, искусный в военном деле, – признался Цин Вэнь. – Вдобавок, его волосы заплетены на манер людей союза Лан.
– Правда, я читал записи, где говорилось, что хоть Вэйцзюнь высок и широк в плечах, у него была весьма тонкая талия, отчего он мог носить женские пояса.
Цин Вэнь покосился на Фан Лао, увидев его смеющиеся глаза и лишь вздохнув. Кто он такой, чтобы спорить с этим человеком?
Они неторопливо обошли статуи всех ста богов. Некоторых заклинатель удостаивал лишь мимолетным взглядом, не находя ничего интересного, других же подолгу рассматривал. Он напоминал Цин Вэню ребенка, которого привели на красочное представление, и он не мог оторвать взгляда, а восхищение на лице то и дело что сменялось довольной улыбкой.
– Мастера из Юйгу не обделены талантом, – признал Фан Лао, когда они уже направлялись к выходу. – Если их покрасить, думаю, она и за живых людей сойдут.
– Нян-гэ, тебе одного меня мало? – приподнял брови Цин Вэнь. – Разве я не красивее всех этих статуй?
– Лишь на цунь.
– Всего цунь? Нян-гэ…
– Убирайтесь! – раздался громкий крик.
Замерев у дверей, мужчины обернулись.
У статуи Вэйцзюня собрались две небольших группы: одна из них принадлежала народу Юй, а вот при виде второй Цин Вэнь насторожился. У этих людей одежда сшита из плотной ткани с кожаными наручами и высокие сапоги до колен. Их волосы частично заплетены в косицы и убраны в хвосты, а на ушах сверкали серебряные круглые кольца.
– Что варвары союза Лан забыли в этом месте?! – гневно крикнул все тот же человек, снизу вверх смотря на высоких мужчин.
– С каких это пор боги стали принадлежать вам? – высокомерно вскинув голову, спросил стоявший впереди мужчина со шрамом на переносице. У него был едва слышимый северный акцент.
– Это место предназначено для людей, следующих дао, но никак не для головорезов, – поддержал кто-то человека из юй.
– Кажется, назревает спор, – заметил Фан Лао, постучав закрытым веером по ладони.
– Люди из союза Лан порой приходят сюда, но обычно все делают вид, что никто их не замечает, – признался Цин Вэнь, покачав головой. – Если это все так оставить, боюсь, спор выльется в драку. Не хватало еще ссоры с союзом Лан перед праздником.
Цин Вэнь собирался шагнуть вперед, как Фан Лао положил веер ему на грудь и произнес, смотря на две группы:
– Давай еще послушаем. Если спор не уляжется, то вмешаемся.
– Словно куры и утки из-за корма дерутся[3]. Как бы не было поздно…
– Ты забываешь, кто рядом с тобой, – улыбнулся ему заклинатель.
Цин Вэнь слегка сощурил глаза, взглянув на спорящих и, кажется, узнав одного из них:
– Надо же, тот молодой господин принадлежит к клану Хэнь. неудивительно, что он и начал спор.
– Семья Хэнь настолько влиятельна в Цинхэ?
– Скорее никто не решается переступить им дорогу, если не хочет навлечь на себя беду. Знаю, что во дворце их не особо любят.
Спор тем временем не утихал. Невольные слушатели-прихожане с опаской и в тоже время с интересом смотрели на две группы, а их перебранку уже можно было услышать в другой части храма.
– Мы лишь собирались поклониться Вэйцзюню и уйти, остальным богам поклоняйтесь сами, – не отступал от своего мужчина со шрамом.
– Вэйцзюню? Его статую давно пора убрать!
– С чего это?!
– Он вмешался в дела людей! Вэйцзюнь – изгнанник, который лишь зря занимает здесь место!
– Да как ты смеешь?! – взревел мужчина со шрамом, и собратья вовремя успели схватить его за руки, иначе он уже набросился бы на человека перед собой. – Все ваши боги – трусы! Все до единого! Если бы не Вэйцзюнь, вы бы давно передохли!
– Тц, что вообще может знать варвар? Научился нашему языку, так думаешь, что смеешь с нами на равных говорить?! Варварам место в степях, а лучше – за Великой Стеной с остальными моцзя!
Казалось, люди из союза Лан сейчас обнажат мечи. Мужчина со шрамом и вовсе схватился за рукоять, как почувствовал легкий удар по запястью, от которого пальцы внезапно онемели.
– А вам смелости не занимать – устраивать разборку в храме Ста Богов. Не боитесь небесной кары? – раздался спокойный голос, при этом обладающей силой, способной утихомирить волны и прогнать тучи.
Между двумя группами стоял Фан Лао, словно стена, не дающая двум яростным огням схлестнуться друг с другу. При виде него люди удивленно отступили, разглядывая странные одежды и украшающие руки наставника Фан серебряные браслеты.
– Позвольте узнать, с каких пор в храм Ста Богов открыт путь только для народа юй? Мне, как цзяньцу, нельзя переступать порог? Хотя большая часть богов была рождена во времена Великой Цзянь, – вежливо обратился Фан Лао к мужчине из Юйгу, которому едва было за двадцать. – Или может император Хэ ввел новое правило? Так дайте мне указ, чтобы я с ним ознакомился.
Фан Лао протянул руку, заставив мужчину смутиться. Бросив взгляд на людей из союза Лан, он насупил брови и упрямо произнес:
– Такого указа нет, все могут посещать храм Ста Богов, но…
– Все, – перебил его Фан Лао. – Молодой господин, вы же сами только что произнесли, что все могут посещать храм. Дети, взрослые и старики, глухие и незрячие, юйцы и цзяньцы. Так чем же люди из союза Лан отличаются от всех?
Сложив веер, Фан Лао коснулся им губ и с интересом взглянул на юйца.
– Они варвары, – с нажимом произнес тот.
– Они люди?
Удивленный его вопросом, мужчина ответил:
– Да.
– Хорошо. Варвары – не люди?
– Люди… – с неохотой произнес юец.
Улыбнувшись, Фан Лао повернулся к мужчине со шрамом и спросил:
– Могу я узнать имя этого господина?
– Сы Ху, – ответил тот, с интересом смотря на заклинателя.
Вновь обернувшись к группе юйцев, Фан Лао произнес:
– Вот видите. Этот варвар знает, на каком языке я говорю, вдобавок ответил на нем же и назвал свое имя. Он, как и все мы – человек. Господин Хэнь, я не прав?
– Правы, – через зубы произнес молодой мужчина, указав на статую Вэйцзюня. – Вот только они поклоняются Отступнику!
Фан Лао задумчиво постучал сложенным веером по подбородку, прежде чем произнести:
– Для меня отступник – человек, который бросил свой дом, свою семью, свой народ и убежал. Он недостоин больше носить свой фамильный знак и должен отречься от принадлежности к своей стране. Скажите, молодой господин Хэнь, почему же вы называете Вэйцзюня Отступником? Потому что так его нарекли Небеса?
В храме повисло молчание. Все с интересом в и тоже время с опаской слушали Фан Лао. Даже служители храма затаили дыхание, не спеша вмешиваться.
– Вэйцзюнь, а также еще два бога – единственные, кто пришли на зов Великой Цзянь, когда наступила беда. Задумывался ли кто-то из вас, что случилось бы, оставь они все как есть? Как много семей погибло бы в Цзяньской резне? Стояли бы вы сейчас здесь, в храме ста богов, и спорили бы, кто из богов Отступник, а кто нет?
– Неужели господин хочет сказать, что остальные боги – Отступники? – попытался поймать его на слове молодой мужчина.
– Я лишь хочу показать, насколько сильно Вэйцзюнь ценил человеческие жизни, что готов был стать «Отступником» и спасти ваши семьи. Не приди он на зов тогда – вся Поднебесная стала бы пустошью Великого Бедствия! А так мы можем пить воду, которая не отравлена, есть рис, который не гниет, и наслаждаться спокойствием и миром вокруг нас. Если же молодой господин так уверен, что мы бы справились без Вэйцзюня, то может, ему следует навестить Великую Стену и взглянуть на то, что осталось от некогда могущественной Великой Цзянь по ту сторону?
Мужчина не нашел, что ответить, развернувшись и поспешив выйти из храма. Сы Ху, проводив его взглядом, вдруг громко рассмеялся, взглянув на Фан Лао.
– А у тебя хорошо подвешен язык, цзянец.
– Благодарю, – чуть поклонился ему Фан Лао.
– Вы выбрали неудачное время для молитв, – произнес подошедший Цин Вэнь. – Сейчас в Цинхэ будет праздноваться Начало лета. Вам повезло, что этот человек заступился за вас.
Сы Ху с подозрением взглянул на принца, который спокойно выдержал его взгляд, став рядом с Фан Лао, так, что их пальцы почти касались друг друга.
– Надо же, не думал, что встречу двух смелых птенцов, – вдруг произнес на языке племен Лан Сы Ху своим товарищам.
– А я не думал, что встречу невоспитанную свинью, – ответил ему Цин Вэнь.
С лица кочевника тут же пропала улыбка, а его товарищи неловко переглянулись. Фан Лао с интересом взглянул на них, не понимая, о чем говорят мужчины.
– Вы на чужой земле в чужом доме, и, если не хотите неприятностей – лучше поблагодарите и уходите, – сухо произнес Цин Вэнь.
– Благодарю господина за помощь, – не стал спорить Сы Ху, поклонившись Фан Лао. – Мы впервые в Цинхэ, так что простите нас за нашу грубость.
– Откуда вы? – поинтересовался Фан Лао.
– У нас небольшое племя на северо-востоке, всего сто человек.
– И что же вы забыли так далеко от него? – вскинул бровь Цин Вэнь.
– Всего-лишь решили поглядеть на мир и найти себе жен, – вскинул руки Сы Ху. – Пока что женщины юй одни из самых красивых, кого мы видели.
– Надеюсь, похищать вы их не собираетесь.
– Мы хоть и варвары, но законы чтим, – с обидой в голосе произнес Сы Ху. – У нас давно не принято красть понравившихся нам женщин. Брат, позволь узнать – из какого ты племени?
– Я родился вне племени.
Мужчины из союза Лан удивленно переглянулись. Видимо, такое у них встречалось редко.
– Мы и так уже задержались здесь, так что уйдем первыми, – произнес Цин Вэнь. – Постарайтесь не устраивать беспорядки.
– Если желаешь встретиться – я буду ждать в доме у двух старых ив. Мы пробудем в Цинхэ до сезона Сяошу, – раздался голос Сы Ху на наречии союза Лан.
Цин Вэнь не обернулся, вместе с Фан Лао покинув храм и спустившись по ступеням.
– Не знал, что ты умеешь говорить на языке союза Лан, – удивился наставник.
– Однажды в детстве я услышал, как люди из племени на нем говорят и понял их слова, а также заговорил сам.
– Мой принц, а в тебе и правда весьма много тайн, – улыбнулся Фан Лао, смотря на лиловое небо с яркими оранжевыми всполохами на горизонте. – Как думаешь, у нас могут быть проблемы, что мы перешли дорогу одному из людей рода Хэнь?
– Скоро узнаем.
***
Хэнь Юй вошел в родовое поместье с крайне скверным настроением. Мало того, что его посмел унизить какой-то незнакомец на глазах у друзей, так еще и перед варварами! Не будь там так много людей, и Хэнь Юй показал бы им, что будет, если переходить дорогу кому-то из их рода!
Поместье Хэнь всегда славилось как оживленное место: и днем и ночью здесь играла музыка, во дворе, словно разноцветные пташки или ожившие феи цветов, танцевали танцовщицы из публичных домов, дорогое вино наполняло чаши, а мелкие министры приходили на поклон с просьбами.
Подавив свое плохое настроение, Хэнь Юй поспешил к старшему брату, проходя мимо полуоткрытых комнат. Там, на кроватях, лежали одурманенные мужчины и женщины: некоторые из них пришли по своей воле, не зная, как еще отдать долги, других же старший брат держал намеренно.
Дойдя до кабинета, Хэнь Юй поборол желание втянуть голову в плечи и вошел.
– Старший брат!
В комнате было не продохнуть от дыма благовоний, столь душного, что Хэнь Юю захотелось кашлять. Слезящимися глазами он осмотрелся: окна плотно закрыты, на кровати с прозрачным тюлем угадывались силуэты хорошеньких девушек. Комнату заполняло множество редких вещиц; если собрать их всех вместе и продать, то даже у банка У не хватит денег, чтобы все купить!
За небольшим резным столом, чьи ножки напоминали тонкие лошадиные копыта, сидели двое, играя в вэйци. Один из них приходился старшим братом Хэнь Юя, а заодно главой клана Хэнь – Хэнь Жаонином. Его волосы в свете ламп отдавали рыжиной, украшенные кольцами и лентами, тонкий красный халат не скрывал широкую грудь с россыпью веснушек, а темные глаза, словно у лисы, подведены сурьмой. Хэнь Юй слышал, что мать старшего брата происходила из племени Наньси, однако умерла во время сложных родов, отчего отец души не чаял в старшем сыне. Хэнь Юй же давно понял на примере своих почивших старших братьев: если он не хочет быть съеденным этим лисом, то стоит кланяться в ноги и выполнять все, что скажут.
Вторым человеком оказался незнакомец: кашая на нем напоминала алое зарево, по запястья скрывая руки, на голове же ни одной волосинки, только киноварное пятно меж бровей. Лицо у этого монаха было странным: не старым, но и не молодым, с ясными черными глазами, похожими на сверкающие камни оникса. В одной руке он сжимал четки, а в другой неторопливо переставлял белые камешки на доске.
– А-Юй, зачем пришел? – не глядя на младшего брата, с ленцой спросил Хэнь Жаонин. Голос у него хриплый, прокуренный, а в уголках глаз уже виднелись ранние морщинки.
– Я встретил сегодня варваров в храме Ста Богов. Они посмели утверждать, что Вэйцзюнь достоин там стоять! – с возмущением произнес тот.
– Что еще можно ожидать от тех, кто отбивает мозги и задницу, проводя всю жизнь в седле? Ты показал этим варварам, где им место?
– Я… не успел, – с неохотой признался Хэнь Юй. – Нас остановил человек, унизив меня при всех!
Хэнь Жаонин наконец отвлекся от игры с незнакомцем, одарив младшего брата таким взглядом, что того бросило в холод, и он спешно опустил глаза в пол.
– И что же этот за человек?
– Н-не знаю… у него была серьга на ухе, а сам он облачен в одежды шуйцев.
– С ним не было еще одного мужчины?
Хэнь Юй задумался, а потом закивал.
– Был, был!
– Надо же, сам мудрец Фан защитил варваров, – сощурил глаза Хэнь Жаонин, прежде чем странно улыбнуться. – Скажи, А-Юй, правда ли мудрец Фан так красив, как говорят в Хэгуне?
Поняв, на что тот намекает, мужчина закивал головой.
– Он определенно по вкусу старшего брата!
– Хах, стоило бы встретиться с этим мудрецом, пока третий принц не забрал все его внимание… кажется, я был слишком невнимательным и проиграл вам, господин Мунхэ.
Монах, поставив последний камешек на доску, скромно улыбнулся и произнес:
– Что вы, играть с вами одно удовольствие, господин Хэнь. Надеюсь, и мой господин вскоре присоединится к нашей игре.
Хэнь Жаонин послушно хмыкнул, но мысли его были уже далеко не здесь.
[1] Дерево, огонь, земля, металл и вода.
[2] Общий термин для демонов, призраков, оборотней и злых духов.
[3] Обывательский спор.
http://bllate.org/book/17755/1661319
