Колокола наполнили зал оглушительным звоном, от которого двоилось в глазах, а сердце ходило ходуном. Чуньчуня, взвыв, упал на колени и зажал ладонями уши. Остальные тоже тяжело осели на пол, сжимая до хруста челюсти и чувствуя невероятной мощи темную ци, которая давила так, словно стремилась переломать кости.
Один лишь Фан Лао стоял на ногах, вытянув вперед правую руку и раскрыв ладонь. Поднявшийся из ниоткуда ветер растрепал его длинные волосы, собранные в высокий хвост, и полы одежд. Закрутив темную ци, ветер поднял ее под потолок и направил в ладонь заклинателя.
Раздался громкий хлопок и колокола резко смолкли. Темная ци исчезла, и мужчины с трудом отдышались, все еще не торопясь подняться на ноги.
– Что это… было? – прошептал Е Линбо. Ушамао упала с его головы, а несколько прядей волос вывалились из прически.
– Очень сильное негодование, – ответил Фан Лао, повернувшись к ним и показав черную жемчужину. – Можете не волноваться, больше нам ничего не угрожает.
– И что было бы, не совладай ты с ним? – сглотнув, спросил Цин Вэнь.
– Мой принц правда хочет это знать? Тогда трупов в этом месте стало бы в разы больше, а темная ци распространилась бы на весь дворец, а после город. Приятного в этом мало.
– Совсем как при Цзяньской резне, – вдруг тихо произнес Сяо Лянь, и все тут же взглянули на него. Смутившись, тот пробормотал: – Тогда темная ци овладела людьми и заставила их убивать друг друга.
– Да, была бы новая Цзяньская резня, – кивнул Фан Лао, спрятав черную жемчужину в рукаве. – Кто-то намеренно подсунул министру Ди пилюлю с темной ци. Подозреваю, именно она и вызвала остановку сердца, и не позови господин Е меня…
– Мы бы все умерли, – договорил за него Е Линбо, закрыв глаза. – Мы все обязаны наставнику Фан жизнью.
– Не стоит. Лучше скажите, господин Е, кто мог желать уничтожить не только министра Ди, но и весь дворец?
Никто не успел ему ответить, как двери зала распахнулись и ворвался Сюнь.
– Господа, все в порядке?! Мы услышали звон и…
– Все в порядке, – чуть не хором произнесли все.
– А, ох… хорошо, хорошо, тогда не будем вам мешать, – закивал евнух, жестом веля солдатам занять места.
На некоторое время в зале повисло молчание, которое нарушил тихий голос Чуньчунь:
– Цзяньцы.
Цин Вэнь резко обернулся к нему, и от его взгляда юноша тут же поспешил юркнуть за спину Е Линбо.
– Мой помощник прав, – с неохотой вздохнул тот, взглянув на Фан Лао. – После падения Великой Цзянь очень многие цзяньцы были недовольны разделением страны на четыре империи. Даже спустя двадцать лет эта ненависть не стихает. Сейчас случаи нападения редки, однако в первые годы чуть ли не каждый второй цзянец спешил убить новых императоров.
– Их гнев можно понять, однако пилюля темной ци – не та вещь, которая валяется на дороге, – заметил Фан Лао.
– Откуда она взялась? – поинтересовался Чуньчунь.
– Осталась от темных заклинателей, – вновь произнес Сяо Лянь, повернувшись к мужчинам. – Если на этом все, то разрешите идти. Этот лекарь ничего не слышал и не видел.
– Ступай, тело доставят в дом Гробов, – кивнул ему Е Линбо, обратившись к Цин Вэню и Фан Лао. – Идемте за мной, поговорим в другом месте.
Покинув Таймяо, они пошли за Е Линбо во внешний двор. Чуньчунь шел впереди, держа в руках фонарь и не обращая внимания на встречающихся евнухов и служанок, доделывающих последние дела.
Дойдя до министерства церемоний, Е Линбо жестом велел охраняющему ворота стражу открыть двери, впуская в небольшой дворик, окруженный со всех сторон домами и открытой галереей. В зданиях не горел свет, однако стоял отчетливый аромат сандалового дерева – кто-то оставил на столе курильницу и забыл ее потушить.
Всего в министерстве церемоний было четыре отдела: церемониальный, гостеприимный, отдел жертвоприношений и отдел жертвенных кушаний. Помимо Чуньчу и Е Линбо, возглавляющего министерство и отвечающего за центральный аппарат церемониальной части, здесь работало еще восемнадцать человек.
Каждый отдел возглавлял ланчжун, за ним следовал юаньвайлан, а после два чжуши. Так были устроены каждые министерства, однако количество людей в них могло меняться. Восемнадцать человек еще не так много.
– Простите, у нас здесь не прибрано, – бросил Е Линбо, заметив оставленную кем-то доску для игры в вэйци на подоконнике.
– Министерство церемоний одно из самых простых министерств во дворце, зачастую они и вовсе ничем не заняты, – склонившись к Фан Лао, негромко произнес Цин Вэнь.
– Третий принц и правда так считает? – услышал его Е Линбо. – Тогда прошу, займите мою должность и запомните все праздники и какие к ним нужно проводить обряды и жертвоприношения, что нужно одевать в эти дни и есть, как украшать дворец и столицу, а также следить за проведением экзаменов. Я с радостью сложу свои обязанности и передам их третьему принцу.
– Я вовсе не собирался принижать работу господина Е, – спокойно ответил Цин Вэнь. – Однако вы заняты лишь когда близятся праздники и экзамены, почему же в остальное время я так часто вижу вас в военном министерстве рядом с генералом Гу?
Е Линбо негромко кашлянул и промолчал, а Цин Вэнь подмигнул Фан Лао, который с трудом смог скрыть улыбку.
Дойдя до своего кабинета, спрятанного подальше от любопытных глаз и ушей, Е Линбо пригласил своих гостей внутрь. Чуньчунь зажег фонари и поспешил заварить чай, оставив мужчин наедине.
– Мы слушаем, господин Е, – сев в кресло, произнес Фан Лао. – Прошу, говорите, как есть. То, что я тоже цзянец, не должно вас смущать.
– Я понимаю, не все цзяньцы одинаковы, как и не все моцзя несут хаос.
Цин Вэнь закатил глаза, усевшись на кресло рядом с наставником Фан.
– В Цинхэ проживает несколько крупных семей, относящих себя к цзянь, – припомнил Е Линбо. – Они весьма влиятельны и у них много денег, хотя они и не входят в пятерку знатных семей Юйгу. Первое время они также были против разделения Великой Цзянь, однако со временем утихли, но все еще считают себя людьми «старой крови», стоящих выше народа Юй.
– Мы все – дети Поднебесной, как же можно считать одних выше, а других ниже? – вздохнул Фан Лао, покачав головой.
– Это и правда так, однако в последние годы в Цинхэ ходят весьма… неприятные слухи.
– Какие же? – поинтересовался заклинатель.
– Якобы они отправляют часть зерна и металла водой на север.
В кабинете повисла тишина. Цин Вэнь хоть и был далек от политических игр, однако не мог не знать, что происходило в Цзянь. И слова Е Линбо взяты далеко не из пустого места.
Уже второй год подряд семьи, которые гордо звали себя цзяньцами, что-то затевали. Это лишь слухи, не подтвержденные никакими документами, однако они вывозили часть зерна, металла и денег по реке Шэнмин на север, однако не ясно, кому именно: Лаху или Хэкоу? Кого они собирались поддерживать и настраивали против Юйгу?
– Что за пилюля темной ци? – сменил тему Цин Вэнь, обратившись к заклинателю.
Тот вытащил из рукава черную жемчужину, перекатив ее между большим и указательным пальцами.
– Она может использоваться как светлыми, так и темными заклинателями. Первые поглощают темную ци и очищают землю и воду, создавая из нее такие пилюли. Их ничем не разбить, и ци оттуда не вырвется, пока заклинатель не захочет. Темные тоже практиковали это – для них такая ци являлась подпиткой, а также оружием, способным убить. Пилюли темной ци можно найти в бывших домах заклинателей.
– А как привести их в действие?
– Обычному человеку достаточно проглотить ее, – ответил Фан Лао, спрятав пилюлю. – Подозреваю, что убийца знал о том, что это за пилюля и к каким действиям она может провести.
– Наверняка, – нахмурился Е Линбо. – Я проверю с Чуньчунем кабинет господина Ди на зацепки. К сожалению, мы не знаем, есть ли в Цинхэ дома, где раньше жили темные заклинатели. Может ли как-то наставник Фан это определить?
– Думаю, что да, – кивнул Фан Лао. – Я попрошу своего зверя-хранителя проверить дома Цинхэ. Может, получится что-то отыскать.
– Благодарю. Есть ли еще что-то, чего мы можем опасаться?
Фан Лао задумался, наконец кивнув и попросив:
– Есть ли у господина Е бумага и кисть?
Получив их в свое распоряжение, Фан Лао нарисовал замысловатый иероглиф.
– Это… гувэнь[1]? – спросил Цин Вэнь.
– Верно. Все заклинания пишутся при помощи сяочжуаня.
– Как сложно, – заметил Е Линбо.
– Не особо. Мы запоминаем базовые иероглифы, которые чаще всего используем. К сожалению, из-за этого не все заклинания дошли до наших дней.
– Разве у вас нет что-то наподобие свитков или книг? – удивился Цин Вэнь.
– Все это было, но пропало в Цзяньской резне. Главный дом, где собирались светлые заклинатели, находился Жунгуане. Сейчас от него остались одни лишь развалины и кости. Никто из вас не видел такой знак? – сменил тему Фан Лао, пару раз постучав пальцем по листу бумаги.
– Боюсь, я не слишком внимателен к тому, что меня окружает, – признался Е Линбо.
– Там, где мы живем, его тоже нет, – покачал головой Цин Вэнь.
– Я видел его, – вдруг раздался голос пришедшего Чуньчунь.
– И где же? – повернулся к нему Е Линбо.
Юноша задумался, не сводя взгляда со знака.
– Кажется, у колодца в закрытом дворе… я не очень в этом уверен.
– Что несет в себе этот знак? – поинтересовался Цин Вэнь, заметив помрачневшее лицо Фан Лао.
– Он медленно собирает вокруг себя все негодование и злость и отравляет воду и почву. Чуньчунь, отведи меня к тому колодцу.
– Ступай, – разрешил слуге Е Линбо. – Я поищу подсказки в кабинете министра Ди и свяжусь с наставником Фан, если что-то найду.
Распрощавшись, они покинули министерство церемоний. Заклинатель и третий принц спешили за Чуньчунем, который вспоминал дорогу, путаясь и порой заводя их в тупик.
– Может, тебя ударить пару раз, чтобы ты вспомнил? – не выдержав, спросил Цин Вэнь.
– Третий принц, не серчайте, это было давно! – жалобно воскликнул тот, глазами ища нужный путь. – Я забрел туда из-за глупой посыльной птицы, которая перепутала дворы… залез на дерево, чтобы схватить ее, а ветка подо мной сломалась, и я упал рядом с колодцем! Помню, когда глаза открыл, заметил на камне знак… только внимания тому не придал. Мало ли – очередная из причуд цзяньцев. Они ведь любители всякие защитные письмена ставить.
– Нян-гэ тоже такое практикует? – негромко спросил Цин Вэнь.
– Нет. Люди делают это больше для душевного спокойствия, если же я буду наносить такие письмена, то ненароком оживлю их.
– А много заклинаний ты знаешь?
– Достаточно, чтобы обойтись без слуг и наемной армии.
– Может, и меня научишь нескольким иероглифам сяочжуаня? – поинтересовался Цин Вэнь.
– Если мой принц так настаивает, то…
– Нашел! – прервал Фан Лао Чуньчунь. – Идите сюда!
Юноша замер у закрытых дверей, ведущих во внутренний двор. Он уже собирался позвать стражников, чтобы те отперли их, как Цин Вэнь бесцеремонно ударил по дверям, и они распахнулись. От неожиданности Фан Лао и Чуньчунь вздрогнули.
Колодец находился в небольшом внутреннем дворе, окруженный пустующими зданиями. Хэгун был слишком большим для новоявленной империи, и зачастую некоторые здания стояли запертыми без надобности.
Найденный Чуньчунем колодец оказался заколочен и обвит засохшим плющом так, что с виду казался заросшим пнем. Трава вокруг вся пожухла и пожелтела, а деревья выглядели весьма болезненно.
Юноша поставил на землю фонарь и дернул несколько лиан, показывая каменную кладку.
– Отойди, – велел ему Фан Лао.
Чуньчунь послушно шмыгнул за его спину, с интересом смотря, как заклинатель неторопливо выводит средним и указательным пальцами символ. Пламя в фонаре ярко вспыхнуло и вылетело, обвив колодец и жадно пожирая плющ. Когда же от него ничего не осталось, оно вновь юркнуло в фонарь и затихло.
Подойдя к колодцу, Фан Лао присел, коснувшись вырезанного на камне старого символа. Он слегка надавил на него, и тот пошел трещинами и стерся под его пальцами.
– Все? – удивился Цин Вэнь.
– Такие символы достаточно стереть или сломать, чтобы от них избавиться, – ответил Фан Лао. – Ему уже несколько лет. Все это время он собирал негативные эмоции и копил их в колодце.
– Значит, если открыть крышку, то оттуда вырвется темная ци? – обеспокоенно спросил Чуньчунь.
– Уже нет. Я стер знак и темная ци рассеялась. Если найдете еще такой же знак – избавьтесь от него сами, этого будет достаточно.
– И чтобы мы делали без наставника Фан? – горестно вздохнул Чуньчунь. – Я скажу своим знакомым служанкам быть внимательней. Выясним, где больше всего этих знаков.
Фан Лао кивнул ему, подобрав фонарь и выйдя из дворика.
– Возвращайся к господину Е, дальше мы сами, – отослал его Цин Вэнь.
Поклонившись на прощанье, Чуньчунь убежал, забыв про фонарь, оставшийся в руке Фан Лао.
– Вернемся, а то еще придется объяснять стражникам, что мы забыли здесь в такой час, – вздохнул Цин Вэнь, и заклинатель кивнул.
Некоторое время мужчины молча шли, больше не встречая на своем пути ни евнухов, ни служанок. Выйдя из Хэгуна, они пошли вдоль реки. Пробила третья стража, и выглянувшая из-за облаков луна ярко осветила Цинхэ своим холодным мягким светом, заставляя реки блестеть и искриться.
– Нян-гэ?
– Что?
– Ты не думаешь, что появился кто-то из темных заклинателей?
– Сложно сказать, – вздохнул Фан Лао. – Великое Бедствие Пустоши не покидало севера после Цзяньской резни, но захоти оно пересечь Великую Стену, нашелся бы хоть кто-то, кто смог его остановить?
– А как же ты и мастер Ао?
– По сравнению с Бедствием мы настолько же слабы, как и люди, – признался Фан Лао. – Демонам могут противостоять только боги, а после Цзяньской резни они заперлись на пике Бессмертных и больше не выходят оттуда.
– Раз так, то почему же оно до сих пор не перебралось сюда? Светлые небожители ему не ровня, а богам словно нет дела до того, что происходит в Поднебесной.
– Не знаю. Возможно, Бедствию хватает пропитания на тех землях, – пожал плечами заклинатель. – Там осталось очень много неуспокоенных душ, а Земная и Небесная жилы запечатаны. Души не могут уйти на перерождение и вынуждены страдать, а для демона эта прекрасная пища. Зачем ему рваться сюда, когда еще не вся еда съедена?
– Значит, он все равно рано или поздно пересечет Великую Стену.
– Да, – не стал отнекиваться Фан Лао. – Бедствие Пустоши уже уничтожило земли за Северными горами, уничтожило сам Север, а боги смогли лишь ранить его, но не убить. Нельзя недооценивать это существо и его коварство. Словам демонов не стоит верить, мой принц, они говорят одну только ложь.
– Да, детей часто запугивают Великим Бедствием Пустоши и темными заклинателями, однако я бы все равно как-нибудь посетил Север.
– Зачем? – удивился Фан Лао.
– Разве не ты сказал, что Северные горы раньше принадлежали племени Фэнье и людям с фамильным знаком Цин? Возможно, я родился там, и смогу найти подсказки.
– Путь на столь дальний Север очень непрост, – осторожно заметил Фан Лао. – Все земли за Великой Стеной обратились в серую пустыню, а темной ци там столько, что она отравляет воздух. Вся вода за Стеной отравлена, в ней не живут рыбы, а ягоды стали ядовиты.
– Но как же там выживают моцзя.
– Потому что они и сами стали частью темной ци. На них та уже не воздействует.
– Так почему на меня должна? Я ведь тоже моцзя.
Фан Лао не нашел, что ответить, решив на этот раз промолчать. Он постоянно забывал, что душа третьего принца осквернена темной ци. По сравнению с другими людьми, Цин Вэнь был не так чувствителен к темной ци, так что мог спокойно пройти за Великую Стену.
– Нян-гэ, а можешь ли ты очистить моцзя от темной ци и вернуть им человеческий вид? – вдруг спросил Цин Вэнь.
– Не знаю, я не пробовал, – с неохотой признался Фан Лао. – Я умею очищать воду и земли, даже животных, но очищение живых существ всегда дается сложно.
– Почему?
– Темная ци как паразит – она вгрызается в сердце и меридианы. Темные заклинатели «высасывают» ее из тел, а светлые «сжигают», и что в первом, что во втором случаях живое существо испытывает боль. Словно мышцы отрывают от костей. Вдобавок, самому заклинателю это дается не просто. Если бы боги захотели, то смогли бы без усилий очистить моцзя…
– Но они молчат, – закончил за ним Цин Вэнь, нахмурившись. – Так… нелепо и глупо. Моцзя можно избавить от темной ци и вернуть им человеческий облик, но боги отвернулись от нас после падения Великой Цзянь. Сколько бы мы не взывали к ним, в ответ лишь тишина… Нян-гэ, ты поклоняешься кому-то из них?
– Нет, – покачал головой Фан Лао. – В прошлом боги не ответили на мой зов, и я решил, что больше не буду ни поклоняться им, не становиться божеством. Мне хватает того, кем я являюсь сейчас.
– Мудрое решение. Не желаешь ли завтра прогуляться по Цинхэ с братом Шу? – поинтересовался Цин Вэнь. – Заодно поищем дома темных заклинателей.
– Моему принцу ведь просто хочется выбраться из дворца, не так ли? – усмехнулся наставник Фан.
– Даже если и так, то что с того? Либо с тобой, либо снова придется Сюню бегать по Цинхэ в поисках меня.
Покачав головой, Фан Лао все же произнес:
– Хорошо, этот наставник составит тебе компанию.
Цин Вэнь не сдержал улыбки, от которой и без того красивое лицо принца словно засияло изнутри. Глядя на него, Фан Лао никак не мог отделаться от чувства, словно уже сто раз видел лицо Цин Вэня, но оно отличалось. Возможно, тогда, в прошлой жизни, он носил что-то на голове или как-то по-особенному заплетал волосы, но все это ускользало от взгляда Фан Лао.
Какой смысл пытаться вспомнить прошлую жизнь? Они живут новой, и всего-то несколько дней назад познакомились.
Дойдя до ворот дома Фан Лао, Цин Вэнь распрощался с ним. Зайдя во двор, наставник поставил фонарь на крыльцо, повернулся и взглянул на ворона на ветке. Тот нахохлился, недовольно сощурив глаза и всем своим видом показывая, что сердится на хозяина.
– Старая птица, чем же ты вновь недовольна? – спросил Фан Лао.
Перешагнув с лапы на лапу, Маньвэй издал глухое карканье.
– Беспокоишься, что мастер Ао причастен ко всему этому? Но разве это не так?
Ворон вновь каркнул, и Фан Лао тяжело вздохнул.
– Мастеру Ао уже несколько сотен лет, чем еще ему заняться на старости, как не заставлять людей путать три и четыре[2]?
Маньвэй все еще с недовольным видом смотрел на хозяина, пока тот не спросил:
– Ты обнаружил дом темного заклинателя в Цинхэ?
Ворон с неохотой каркнул.
– Хорошо, тогда отметь его. Завтра я с третьим принцем навещу это место.
Взмахнув крыльями, Маньвэй сорвался с ветки и пропал в темном небе. Облака скрыли луну и звезды, и вся Поднебесная погрузилась во тьму. Словно Великому Бедствию Пустоши вдруг надоело извечное сияние, и он поглотил весь свет.
__________
[1] Гувэнь – общее название «древней письменности»: цзягувэня, цзиньвэня, сяочжуаня и письменности периода Чжаньго.
[2] Сбивать с правильного пути.
http://bllate.org/book/17755/1661316
