Зимнее солнце грело необычайно ласково, его мягкие лучи щедро осыпали землю золотистым светом. Чэньло, одетая в алые узкие одежды, сидела в сливо́вом саду и задумчиво смотрела на ветви, усыпанные ещё нераскрывшимися бутонами.
Прошло уже несколько дней с того самого случая.
В тот день, вернувшись из Даохуэйюаня, Юйвэнь Юн издал указ: «Дворец Шаншань слишком великолепен — пусть его сожгут».
Затем он повелел разобрать все роскошные украшения во дворцах, особенно те каменные лестницы, что некогда приказал возвести Юйвэнь Ху, заменив их простыми земляными ступенями высотой в несколько чи. Кроме того, строго запрещалось использовать в архитектуре сложные деревянные опоры.
Министры решительно возражали, но Юйвэнь Юн оставался непреклонен.
Услышав об этом, Чэньло не стала спорить с его решением, однако в душе ей было невольно жаль тех прекрасных зданий.
Во-первых, Чанъань и без того сильно пострадал за годы войн. Пусть дворцы и восстанавливали — то представители прежних династий, то сам Юйвэнь Ху, — но вернуть им прежнее великолепие так и не удалось. Даже если не сравнивать постройки Юйвэнь Ху с ханьскими, а лишь с теми, что стояли в Северной Ци, они всё равно выглядели скромнее… А теперь, когда их ещё и разбирают, как вернуть хотя бы тень былого величия?
Во-вторых, всё это создавалось трудом народа. Да, роскошные дворцы, возможно, и были обузой для простых людей, и их разрушение, с одной стороны, демонстрирует стремление императора к скромности, а с другой — может даже вызвать одобрение у народа. Однако при этом напрасно тратятся усилия и мудрость тех, кто когда-то возводил эти здания.
Тем не менее нельзя не признать: для правителя, только что вступившего на престол, такой шаг — отличный способ завоевать народную поддержку. Более того, Юйвэнь Юн распорядился раздать разобранные материалы простым людям — это уж точно расположит к нему сердца.
Поэтому, чтобы облегчить ему задачу, Чэньло первой предложила разобрать роскошные украшения в своих покоях Юньхэ. Во-первых, эти покои тоже построил Юйвэнь Ху; во-вторых, будучи любимой наложницей императора, она подавала пример: если он начнёт с неё, чиновники точно не посмеют возражать.
Юйвэнь Юн согласился, и благодаря этому всё прошло куда гладче.
— Ах… — вздохнула Чэньло и перевела взгляд на ветви сливы.
Брат Юн строг к себе и усерден в делах, неустанно выслушивает доклады, суров в применении законов и часто карает виновных, но при этом его указы искренни и полны заботы — все его помыслы обращены к управлению государством. Хотя он правит недолго, подданные уже трепещут перед ним и держатся с почтением. Он проницателен, но скуп на милости; во всём подаёт пример собственной скромностью и стремится превзойти древних мудрецов. Поистине редкий правитель!
А она… Неужели из-за привычки к роскоши в Северной Ци и избалованности любовью брата Юна в Северной Чжоу стала такой ленивой и безынициативной? В отличие от старшей сестры-императрицы, которая помогает ему во всём и даёт ему полную свободу действий, она, по сравнению, выглядит просто жалко…
Пусть ей и приятно полагаться на него, но она не хочет быть обузой и не желает, чтобы другие говорили, будто он проявляет к ней несправедливую привязанность.
Значит, она обязана не только поддерживать его, но и самой усердно трудиться, чтобы хоть немного приблизиться к нему!
*******************************************
— Ваше величество, всё, что вы поручили, выполнено, — доложил Юйвэнь Чжао в Линьчжи-дворце. На нём были белые узкие одежды и чёрная шёлковая шапка.
— Отлично, благодарю тебя. Но ведь ты теперь управляешь летним ведомством — зачем я вдруг заставил тебя заниматься делами зимнего?
Юйвэнь Чжао слегка склонил голову:
— Для младшего брата — честь служить старшему. Всё в зимнем ведомстве улажено, ваше величество может быть спокойны.
Юйвэнь Юн кивнул и внимательно взглянул на своего младшего брата.
Тот с детства был одарённым: читал множество книг, любил сочинять стихи, поэтому отец нанял ему наставников из числа южных учёных. С ними он часто сочинял изящные стихотворения вместе с Ван Бао и другими, а под руководством Юй Синя так хорошо освоил его поэтический стиль, что подражал ему с поразительной точностью.
Однако он был вовсе не слабым книжником — в роду Юйвэнь таких не водилось. Просто его учёный облик затмевал воинственную суть.
Недавно Юйвэнь Юн назначил его сыма — именно потому, что тот сочетал в себе и ум, и силу. Его литературные таланты, возможно, даже дополняли недостатки в военном деле.
Заметив, что брат молчит, Юйвэнь Чжао заговорил:
— Ваше величество так заботитесь о наложнице Хуайань… Это даже удивило меня.
— Ха! В чём тут забота? Сейчас я требую повсюду скромности, а она и так многое перенесла, переехав к нам из Ци, но всё равно первой предложила разобрать украшения в своих покоях. Мне даже совестно стало. Новый дворец, о котором идёт речь, был построен в прошлом году и не попал под указ о разрушении. Хотя он и роскошен, но по сравнению с тем, где она росла в Ци, наверное, кажется слишком простым. Неужели она будет недовольна?
Юйвэнь Юн говорил спокойно, но его слова удивили Юйвэнь Чжао. Такого выражения лица у старшего брата он ещё не видел.
Та наложница из Северной Ци… Его воспоминания о ней, как и у большинства, сводились к тому пиру в дворце, где её безумное поведение потрясло всех.
Такая страстная женщина… Наверное, только такой, как брат Юн, мог бы обладать ею.
Этот новый дворец начал строить их двоюродный брат, но не успел завершить — Юйвэнь Юн казнил его.
Юйвэнь Чжао думал, что при нынешнем курсе на скромность этот дворец тоже разберут, но, к его удивлению, брат приказал сначала убрать внешнюю роскошь, а затем лично нарисовал чертежи и велел перестроить внутренние помещения. Более того, сам пришёл и посадил там цветы и деревья…
— Ваше величество, не сомневайтесь, — сказал Юйвэнь Чжао искренне, — наложница Хуайань обязательно обрадуется такому подарку.
Он говорил без лести — ведь подарок, хоть и не пышный, был продуман до мелочей.
Юйвэнь Юн облегчённо улыбнулся:
— Если у тебя сегодня нет дел, пойдём со мной в сливо́вый сад. Выберем два хороших дерева — пересадим их во дворец.
Юйвэнь Чжао поклонился в знак согласия, и они направились в сливо́вый сад.
Среди слив Чэньло, держа в руке меч, легко и грациозно исполняла упражнения — её алые одежды сливались с цветами, будто она сама была одним из них.
Братья, смеясь и разговаривая, подошли к саду и издалека увидели её танцующую фигуру.
Они остановились у края сада и с восхищением наблюдали, как она, словно небесное существо, то взмывает ввысь, то опускается на землю; её лёгкие шаги и гибкие движения меча создавали впечатление чего-то божественного.
Юйвэнь Чжао бросил взгляд на брата и увидел, что тот не отводит глаз от танцующей женщины. Он улыбнулся:
— Только сегодня я понял, что значит «всё царство очаровано, весь народ слышал о её красоте». Ваше величество поистине счастливый человек.
Юйвэнь Юн не стал скромничать — он явно наслаждался комплиментом.
Услышав шаги, Чэньло завершила упражнение и обернулась. Её взгляд, полный живости, упал на пришедших.
Увидев их, она обрадовалась, но, заметив Юйвэнь Чжао, скромно поклонилась:
— Ваше величество.
Юйвэнь Юн подошёл и помог ей подняться:
— Не нужно церемониться. Это мой седьмой брат, Чжао, князь Чжао. Ты, должно быть, встречала его.
Чэньло пришла в себя и вспомнила: да, на том пиру… Тогда Юйвэнь Чжи что-то сказал, а он ответил.
Она внимательно оглядела юношу: узкие иноземные одежды, изящные сапоги, решительный взгляд — но на голове вместо обычной северной шапки или любимого братом Юном платка он носил южную шёлковую шапку. Странное сочетание, но на нём оно смотрелось удивительно гармонично.
По возрасту он был ненамного старше её.
Неожиданно для неё такой молодой человек, о котором она никогда не слышала ничего выдающегося, теперь занимал пост сыма. Видимо, брат Юн ему очень доверяет.
Она снова поклонилась:
— Князь Чжао.
— Наложница Хуайань, — ответил Юйвэнь Чжао с учтивостью учёного, и Чэньло невольно вспомнила своего второго брата Сяохэна.
— Если ваше величество и князь Чжао заняты, я удалюсь, — сказала она, держа меч.
— Не нужно, — Юйвэнь Юн взял её за руку. — Раз уж ты здесь, выбери сама. Мы как раз собирались выбрать два хороших сливо́вых дерева для пересадки.
— Зачем их пересаживать? — удивилась Чэньло. — Разве им не лучше остаться вместе? Зимой им так не будет одиноко.
Юйвэнь Чжао невольно посмотрел на неё, потом на брата.
Юйвэнь Юн тихо рассмеялся:
— Князь Чжао, прости, моя супруга прекрасна во всём, но иногда бывает такой наивной.
Чэньло недовольно взглянула на него.
— Наложница Хуайань — удивительная женщина, — сказал Юйвэнь Чжао, сдерживая улыбку.
Чэньло скромно поблагодарила и снова бросила укоризненный взгляд на невозмутимого мужчину рядом.
— Выбирай, — сказал Юйвэнь Юн.
Чэньло огляделась и указала на два дерева с изящными, изогнутыми ветвями:
— Вот эти.
Юйвэнь Юн кивнул брату, и тот подошёл к выбранным деревьям, ставя метки.
Чэньло недоумевала, но прежде чем она успела спросить, Юйвэнь Юн взял у неё меч, обменялся парой слов с братом и потянул её за руку:
— Пойдём, сначала покажу тебе кое-что.
— Сегодня ты какой-то странный… — пробормотала она, следуя за ним.
Юйвэнь Юн вдруг остановился.
Чэньло, не ожидая этого, врезалась в него носом.
— Ой… — она потёрла переносицу и обиженно посмотрела на него. — Брат Юн, зачем ты снова остановился?
Не успела она договорить, как он подхватил её на руки.
Чэньло вскрикнула и инстинктивно обвила руками его шею:
— Что ты делаешь?! Твой брат же сзади — увидит!
— Ну и пусть видит. Тебе что, стыдно? Да я почти каждую ночь провожу в твоих покоях — разве кто-то не знает об этом?
Юйвэнь Юн весело зашагал, держа её на руках.
Чэньло сердито уткнулась ему в плечо и начала чертить пальцем круги у него на груди. Он становился всё более властным…
Но, признаться, ей всё больше нравилось, когда он так с ней обращался.
Она покачала головой, чувствуя себя глупо от этой мысли.
Погружённая в размышления, она не сразу поняла, что он её опустил.
Перед ней раскинулся дворец.
Она растерянно посмотрела на него.
— Зайди внутрь?
Чэньло осторожно толкнула только что выкрашенные ворота.
Её встретил аромат зимнего жасмина. Взгляд упал на здание с зелёной черепицей и алыми стенами. Роскоши не было, но дворец выглядел строго и благородно — ничуть не хуже её прежних покоев Юньхэ.
Перед входом цвели зимние жасмины, их бледно-жёлтые цветы, словно медные колокольчики, покачивались на ветру.
Юйвэнь Юн взял её за руку, и они медленно пошли по дорожке из гравия к главному зданию.
Чэньло оглядывалась по сторонам. По мере их продвижения дорожка переходила от кустов форзиции к персиковым деревьям, затем — к вишням, японской айве, лилиям, розам, хризантемам, кустам османтуса… Всё было недавно перекопано, но большинство растений ещё не цвели, и сад выглядел немного уныло.
Дойдя до жасминов, она заметила два свежих котлована.
— Это для тех деревьев, что я выбрала? — спросила она, и в груди вдруг вспыхнуло волнение.
Юйвэнь Юн лишь улыбнулся.
Чэньло осмотрела двор. Боковые павильоны ничем не выделялись, но слева перед одним из них был пруд. К каменному павильону посреди воды вели плоские камни. Внутри стоял низкий столик с изящным бокалом из красного агата. От павильона другие камни вели к простому навесу — видимо, для заваривания чая.
— Нравится? — спросил Юйвэнь Юн.
— Это… — Чэньло обернулась к нему. — Ты мне это даришь?
— Это наш дом. Каждый год мы будем вместе проходить все четыре времени года. Нравится?
Он специально подчеркнул слово «наш».
— Наш дом?.. — повторила она, и глаза её засияли. В следующий миг она порывисто обняла его за шею: — Конечно, нравится!
http://bllate.org/book/1773/194296
Готово:
