Осенью четвертого года правления под девизом Нинъу в Шэнду вовсю бушевал сезон дождей, с неба обрушивались крупные, с горошину, капли. В главном павильоне дворца Чунмин евнух с тревожным видом так и эдак расхаживал взад-вперед, после чего поспешно выбежал наружу:
— Быстрее, быстрее, зовите придворного лекаря! Маленький господин упал в обморок!
— Кто пойдет в Восточную палату доложить господину Сюю?..
Слышался лишь непрекращающийся барабанный стук дождя, но ответить никто не осмеливался.
Господин Сюй — Сюй Сяомань — глава Восточной палаты [Дунчан], чиновник высшего третьего ранга. Он был евнухом, имевшим законный вес при императорском дворе.
Все именно так: он был настоящим, самым подлинным евнухом, который во время утренних докладов стоял в главном зале дворца Сюаньчжэн бок о бок со всеми гражданскими и военными чинами. И стоял он в первых рядах — обсуждал государственные дела, обладал колоссальной властью, убивал людей как мух и отличался крайней жестокостью методов. Даже военные чины при виде него робели и трепетали.
В народе его также величали «Девять тысяч лет».
Пусть все они и были евнухами, но люди господина Сюя, имевшие официальные ранги и принадлежавшие к Восточной палате, и обычные слуги из Внутренней канцелярии дворца Тайцзи были как небо и земля.
— Ты, вот ты, живо беги туда и доложи, — старший евнух наугад ткнул пальцем в подвернувшегося молодого слугу.
Тот, сжав зубы, послушно кивнул и бросился под проливной дождь передавать весть. В душе он лишь проклинал свою неудачу — ну почему подобное поручение свалилось именно на его голову?
Будь это обычные повседневные пустяки, он бы с радостью побежал в Восточную палату. А вдруг Девять тысяч лет заметил бы его сметливость и перевел к себе в ведомство? Тогда бы он разом возвысился.
Но сегодня в обморок упал маленький господин. Во всем дворце не было человека, который бы не знал, что этот мальчик — сын Девяти тысяч лет, которого тот безумно любил и баловал. Сам Государь в знак особой милости позволил маленькому господину учиться и читать книги прямо в главном павильоне дворца Чунмин.
Что же касается того... почему у евнуха вообще есть сын.
Естественно, он не мог быть родным плоть от плоти.
Девять тысяч лет кастрировали и отправили во дворец еще в самом детстве.
Молодой евнух краем уха слышал: поговаривали, будто когда Государь еще был князем Учжоу, Сюй Сяомань подобрал в тех землях брошенного беженцами младенца. Пожалев сироту, он лично вырастил его подле себя и признал сыном.
Цы, ну и повезло же кому-то. Был подкидышем в глухой деревне, а теперь стал благородным господином.
-
Голова... раскалывалась от боли, а в горле пересохло так, словно воды там не было года три. Сюй Дофу повел веками, собираясь встать и выпить глоток воды, но глаза пронзила такая сильная боль, будто если он сейчас насильно откроет их, то ослепнет. Напуганный до смерти, Сюй Дофу послушно зажмурился.
Он ведь просто засиделся допоздна и всю ночь напролет читал новеллы, не мог же организм стать настолько хрупким!
Ему всего восемнадцать — самый возраст, чтобы зажигать по ночам, с чего бы вдруг такому случиться?
Сюй Дофу мысленно возмущался, но затем в его душе шевельнулось легкое чувство вины, ведь он не просто разок не поспал ночью. Стали известны результаты госэкзаменов, он подал документы в университет — не сказать чтобы в какой-то крутой, так, в заштатный вуз второго эшелона, но ближе к началу учебы отец и мать отдельно друг от друга перевели ему по круглой сумме денег.
Оказавшись при деньгах и без чьего-либо надзора, Сюй Дофу ушел в полный отрыв.
Кондиционер на восемнадцать градусов, поиграл в игры — почитал новеллу, почитал новеллу — поел доставку, поел доставку — снова за игры и новеллы... И так по кругу. В такой благодати он провел уже без малого неделю.
Если не ему заболеть, то кому?
И вот теперь тело устроило бунт. Сюй Дофу: «...»
Боже упаси, только бы не ослепнуть! Вчерашнюю книгу он так и не дочитал, она слишком длинная.
Сюй Дофу вспомнил, что у кровати оставалось полбутылки колы, надо бы сначала смочить горло и восполнить сахар. Он протянул руку —
— Маленький господин очнулся!
Раздался радостный женский голос.
Тяжело приподнятая маленькая детская ручка от испуга дрогнула.
Сюй Дофу затрепетал веками, на его лице отразилось полное недоумение. Откуда в его доме люди? И еще... «маленький господин»? Это кто? Я, что ли?
Кто это решил так выпендриться и назвать его? Прям неловко как-то. Хе-хе.
Вскоре в комнате послышались шаги еще нескольких человек. Недоумение Сюй Дофу росло. Он уже собирался что-то сказать, как вдруг до него донеслись голоса.
Первый: «Десять тысяч лет счастья Государю!» [Приветствие императора].
Следом раздался мужской голос: «Лекарь».
И затем снова: «Сяомань, лекарь же сказал, что это обычный жар».
Голос звучал леденящим тоном.
«А, так я все еще сплю, — подумал он. — То-то и оно. Я ведь вчера читал роман про киберспорт, с чего бы меня вдруг занесло в древность? Сюжет явно свернул не туда!»
Кто-то приблизился к постели, взял его за запястье и прижал пальцы к пульсу.
Сюй Дофу: «???»
И недоумение на лице, и сомнения в душе — все вмиг сменилось полным ступором.
Эти тактильные ощущения были слишком реальными.
Этот человек еще и приподнял его веко, очень осторожно.
Все это было слишком осязаемо для сна.
Спустя мгновение лекарь, почтительно склонившись у кровати, отчитался:
— Докладываю Государю: маленький господин подхватил простуду, сейчас сильный жар уже спал, серьезной опасности для жизни нет.
— Додо? — Сюй Сяомань тут же присел на край постели, протянул руку и потрогал лоб сына. Облегченно выдохнув, он добавил: — И правда, уже не такой огненный, как вчера ночью.
— Ты вчера охранял его всю ночь, хотя за ним и так присматривали слуги, — в холодном тоне Чжун Чэна проскользнули нотки недовольства.
Сюй Сяомань проигнорировал его замечание и проворчал:
— Это мой сын, и я о нем пекусь. А если бы он из-за жара дурачком стал?
— Тоже верно. Он и так с самого начала не блистал умом.
Услышав это, Сюй Дофу, забыв про то, сон это или нет, мысленно взвился: «Сам ты дурак!!!»
— Наш Додо вовсе не дурак! — Сюй Сяомань явно остался недоволен.
Сюй Дофу в душе неистово закивал: «Ес, ес, ОБСОЛЮТНЫЙ ЕС! Он вовсе не дурак!»
В комнате стояла гробовая тишина. Придворный лекарь стоял с опущенной головой, боясь даже вздохнуть. То, как глава Восточной палаты Сюй Сяомань разговаривал с Государем... даже если лекарь видел подобное не впервые, он все равно трепетал от страха. Остальные евнухи и служанки пребывали точно в таком же состоянии.
Сюй Сяомань еще и зыркнул на Чжун Чэна: разве можно так говорить? Чжун Чэн стоял с мрачным лицом.
Посмотрев на этого чудака, он через пару секунд решил сгладить углы и погладить этого упрямца по шерстке, сказав своим привычным холодным тоном:
— Ладно, он не дурак. Он послушный.
«То-то же, послушный — это другое дело», — Сюй Сяомань остался удовлетворен. Он наклонился к ребенку. Малыша привезли обратно вчера в полдень, он пробыл без сознания до самого этого момента, и все это время отец не смыкал глаз. Сейчас его глаза были совсем красными от усталости.
— Додо? Хочешь водички? Или, может, скормить тебе немного каши? Или сначала выпьешь лекарство?
Лекарь дал указания, и служанки с евнухами тут же засуетились, поднося то кашу, то отвары.
Глаза уже не болели, но Сюй Дофу сейчас... вообще... никак... не смел их открыть!
Что, черт возьми, происходит?
Когда пришло время есть кашу, его приподняли и полуопустили в чьи-то объятия. Сюй Дофу почувствовал неладное, притворно приоткрыл глаза в узкую щелочку, и тут его поразил гром среди ясного неба — его руки стали крошечными!
Пока он пребывал в полнейшем шоке, ему в рот отправили ложку каши.
Он отчетливо почувствовал вкус обычной пресной рисовой каши. Это было слишком реально для сна.
— Что-то он стал еще глупее... то есть, послушнее, — под тяжелым взглядом Сюй Сяоманя Чжун Чэн вовремя исправился.
Сюй Сяомань одной рукой прижимал к себе ребенка, а другой кормил его, со знанием дела приговаривая:
— Дети всегда такие, когда болеют, он ведь еще толком не поправился. — Он все никак не мог смолчать из-за того, что Чжун Чэн постоянно обзывал малыша дураком, и умышленно подколол в ответ: — Ваше Величество, когда вы в свое время приболели, то были точно таким же, как Додо, — сидели с заторможенным видом.
«Глупый как пробка, а еще каждый день обзывает меня чудаком!» По мнению Сюй Сяоманя, это Чжун Чэн был настоящим дурнем. Сюй Сяомань мысленно точил на него зуб.
Чжун Чэн промолчал.
Сюй Дофу гнездился в руках мужчины, из-за своих полуприкрытых век-щелочек разглядывая человека, который только что назвал его дураком. Тот был весьма статным и высоким, и смотрел на него свысока. Сюй Дофу не успел толком поразиться его поразительно красивой внешности, как сообразил: после слов мужчины, державшего его на руках, этот грозный правитель не только не разозлился, но, кажется, даже слегка обрадовался.
Во всяком случае, его взгляд на него теперь не походил на взгляд на паршивого пса — в нем появилось хоть какое-то тепло.
«Ну спасибо тебе огромное, что за извращенец, тебе обязательно нужно, чтобы тебя отчитали, чтобы ты заулыбался?»
Когда с кашей было покончено, пришел черед лекарства. От его горечи на лице Сюй Дофу проступила гримаса невыносимого страдания.
Мужчина, державший его со спины, ложка за ложкой вливал в него отвар, мягко и ласково уговаривая:
— Додо у нас не боится горечи, вот допьем лекарство, и все пройдет.
Стоявший у постели император снова смотрел на него холодно, как на собаку.
Все внимание Сюй Дофу было приковано к этой чаше, дна которой из-за медленного кормления ложкой не было видно: «...Да лучше б я махом все выпил, по одной ложке — это ж когда закончится-то?»
...К счастью, лекарство наконец подошло к концу.
Сюй Дофу облегченно выдохнул, благодаря небо и землю, как вдруг ему в рот что-то засунули. Очень скоро невыносимая горечь сменилась тонкой сладостью — кисло-сладким вкусом, похожим на засахаренную сушеную сливу.
И только с опозданием до него дошло, что сливу ему в рот засунул... тот самый мужчина, который смотрел на него с ледяной холодностью.
Ну, значит, человек-то он вроде как неплохой.
— Ты не спал всю ночь. Теперь он очнулся и пошел на поправку, иди поспи, — произнес Чжун Чэн.
Сюй Сяомань не стал упрямиться, он ведь не был упрямым ослом. Он наклонился и сказал сыну:
— Малыш, спи хорошенько. Если с Додо что-то будет не так, сразу зовите меня.
Евнухи и служанки хором отозвались, поклонились и почтительно проводили императора и главу палаты.
Спустя мгновение в комнате воцарилась тишина.
Сюй Дофу лежал на кровати, погружаясь в состояние «углеводной комы» после съеденной чаши каши, но уснуть не мог — он не был настолько толстокожим. Когда кто-то приблизился к нему — это оказалась молодая девушка лет тринадцати-четырнадцати в розовом платье с древней прической, — она принялась поправлять ему одеяло.
— Я... — он хотел кое-что спросить.
Нельзя же просто спросить: «Что это за место?»
— Что это за место? — любопытство все же взяло верх.
Чжуюэ подумала, что маленький господин просто затуманен болезнью, и с улыбкой ответила:
— Это двор главы Восточной палаты, опочивальня маленького господина. Вчера в полдень вы упали в обморок в главном павильоне дворца Чунмин, глава палаты лично принес вас на руках обратно и вызвал лекаря. В эти дни постоянно льют дожди, вот вы и подхватили простуду с сильным жаром. Глава палаты охранял вас всю ночь, а среди ночи даже Сам Государь приходил навестить...
Сюй Дофу слушал этот голос. Из-за болезни его мозг соображал туго, но в этом полузабытьи ему вдруг показалось, что вся эта сцена до боли знакома, будто все это уже когда-то происходило.
Слишком знакомо, невероятно знакомо.
Дворец Чунмин, маленький господин, глава Восточной палаты, Сяомань... Стоп.
Сяомань, евнух, глава Восточной палаты — все ключевые слова разом связались в единую цепочку!
Сюй Дофу совершил классический трюк «больной внезапно вскочил на постели», перепугав Чжуюэ до полусмерти. Она поспешно подержала маленького господина, спрашивая, не нужно ли ему чего.
Сюй Дофу вытаращил глаза:
— Сяомань ведь носит фамилию Сюй?!
Чжуюэ: «...»
Она сначала растерялась от испуга, но затем расслабилась.
Маленький господин и впрямь совсем заврался в беспамятстве от жара.
— Маленький господин, глава палаты, разумеется, носит фамилию Сюй.
— А как зовут меня?!
— Вы — сын главы палаты, вас зовут Сюй Дофу.
«Вот же твою ж направо и налево!» — Сюй Дофу выдал мысленное троекратное комбо из шока. Его бледная из-за болезни кожа вмиг покрылась румянцем — так сильно он был потрясен и напуган.
Он... он... он понял, где находится.
Он оказался внутри романа.
В самой первой прочитанной им новелле в жанре даньмэй, после которой он намертво подсел на чтение книг. И избавиться от этой зависимости было просто невозможно, абсолютно невозможно.
Сюй Дофу еще раз пристально вгляделся в юную служанку и выжидающе спросил:
— Чжуюэ?
— Маленький господин вспомнил рабыню! — Чжуюэ заговорила с ним тоном, каким успокаивают детей, и тоже с облегчением выдохнула. Похоже, он действительно просто бредил от болезни. Она снова помогла маленькому господину лечь и добавила: — Чжуюэ будет охранять вас здесь, спите. Если что-то понадобится, просто позовите.
Сюй Дофу в полном отрешении и прострации позволил укутать себя в одеяло.
Первую любовь забыть трудно. И «первой любовью» Сюй Дофу был роман под названием «Тиран и его императорский супруг-евнух».
Это случилось в конце первого семестра выпускного класса, как раз после зимних каникул. Когда они вернулись в школу, несколько девчонок в классе вели себя как-то странно: собирались кучками, о чем-то шептались, ругались, а на уроках тайком залипали в телефоны.
Через пару дней даже главная гордость классного руководителя — их лучший отличник — пришел на уроки с заплаканными красными глазами. Классный руководитель заподозрил, что девчонки ввязались в какую-то несчастную подростковую любовь, и принялся допытываться с расспросами.
До конца школы оставалось всего полгода, каникулы закончились, с чего бы это вдруг все так расклеились? На уроках витают в облаках, по ночам не спят и плачут? И вообще, что вы там пишете на уроках? Кому любовные записки строчите?
Учитель по очереди вызывал всех в кабинет на разговор.
«Отличник влюбился?»
Весь класс гудел от сплетен, ведь их отличник вообще не выглядел как человек, способный кем-то увлечься — он буквально жил учебой. И тут вдруг влюбился, да еще и плакал?
Сюй Дофу не любил лезть в чужие дела, особенно когда дело касалось девчонок и их слез из-за любви — обсуждать такое прилюдно было как-то некрасиво. Но в классе шумели так громко, что он волей-неволей все услышал.
В тот же день выяснилось, что «несчастная любовь» отличника оказалась чистым недоразумением.
«Они просто до слез расплакались над новеллой?!»
«Пф, что за книга такая, над которой куча людей ревет?»
«Я че-то не верю».
«У отличника глаза красные, его точно девчонка какая-то бросила...»
Сюй Дофу вставил пару ласковых слов тем парням, которые распускали сплетни и твердили, будто отличника и девчонок бросили: «Сам классрук сказал, что они из-за книги плакали, откуда вы-то больше всех знаете? Вы что, верховные судьи, лучше всех правду видите?»
Возможно, из-за того, что Сюй Дофу так благородно заступился за них, девчонки прониклись к нему благодарностью и решили порекомендовать ему ту самую новеллу. Говорили они довольно громко:
— «Тиран и его императорский супруг-евнух». Ты на дурацкое название не смотри, книга реально крутая. Я купила весь текст целиком. Если хочешь почитать, я могу дать тебе свой аккаунт, остальным парням ни за что не дам. Книга — бомба!
Парни в классе лишь фыркали:
— Кто вообще такое читает?
— По названию звучит как гей-роман.
— Настоящие мужики гейские романы не читают!
Девчонки просто проигнорировали их — главное, что они очистили свое имя от сплетен про свидания. Но втихомолку между собой шушукались:
— В этой книге ведь сплошное стекло. Мы ее так яростно рекламируем, а вдруг кто-то разобьет себе сердце?
— Да ладно тебе, эти придурковатые натуралы из нашего класса в жизни не станут такое читать. А Сюй Дофу вообще-то классный парень, только вот имя у него забавное, хе-хе. Он у меня аккаунт так и не попросил, скорее всего, читать не будет.
На этом девчонки и успокоились.
...Но успокоились они слишком рано.
В тот же вечер бунтарь Сюй Дофу открыл поисковик и проворчал под нос: «Настоящие мужики как раз и должны читать гейские романы».
Главным образом потому, что он был на ножах с тем самым парнем, который вякнул обратное.
Когда он впервые донатил на сайте, то по незнанию не учел комиссию: закинул пятьдесят юаней, а двадцать списали за перевод.
Какое свинство, просто зло берет.
Сюжет новеллы врезался в его память до мельчайших деталей — от него лицо сначала горело от смущения, а под конец он скрежетал зубами.
В описании было четко сказано, что финал счастливый [HE], но в итоге это «счастье» оказалось сплошным взрывом страстей.
Гонг — законный сын, рожденный императрицей. Шоу — занимающий самое низкое положение, немного приторможенный маленький евнух, который к тому же был на три года старше гонга. Когда они встретились, гонгу было десять лет, а шоу — тринадцать. Некогда благородный наследник величия в одночасье потерял мать, весь его клан был истреблен, а сам он оказался заперт в холодном дворце.
Они встретились в самый тяжелый, ничтожный период своей жизни и поддерживали друг друга на всем пути.
Сюй Дофу читал, и его сердце обливалось кровью от жалости к ним. Он лишь думал: «Ну давайте, подрастайте уже быстрее, поднимайте восстание и разнесите там всех».
Но в итоге...
Когда гонгу исполнилось семнадцать, он из-за какого-то пустяка на ровном месте увязался в ссору с шоу. Сюй Дофу, листая страницу, еще возмущался: «Вы еще восстание не подняли, какого черта вы ссоритесь? Не устраивайте междоусобицу среди своих!»
И в следующем же абзаце они засосались.
Натурал Сюй Дофу: «???»
И тут до него внезапно дошло: он ведь читает роман про любовь двух мужчин.
После этого они при малейшем разногласии принимались за дело: любились тут, любились там, любились во время войны, любились будучи ранеными. Когда чувства были сладкими — любились, когда ссорились — шоу валил гонга и колотил его, а в процессе побоев они снова начинали любиться.
Сюй Дофу, сжав зубы, думал: «Ладно, подожду еще, я все еще не увидел восстания».
В книге на пятьсот тысяч иероглифов добрые четыреста тысяч были сплошным безумным восторгом — и сюжет шел как по маслу, и постельные сцены были жаркими.
В поздних главах у них появился ребенок, которого назвали Сюй Дофу. В тот момент парню показалось это немного странным, но он был настолько увлечен чтением, что не обратил внимания на совпадение имен, подумав: «Вот ведь судьба так судьба».
А в самом финале вся их семья из трех человек погибла. Конец книги.
В послесловии автора значилось: «Сяомань, Чжун Чэн и их малыш обрели свое счастливое будущее в другом мире, это ведь тоже своего рода Хэппи Энд, правда?»
Сюй Дофу: «???»
Не веря своим глазам, он перепроверил значение термина HE, вернулся на страницу, но эти зеленые строчки комментария решительно отказывался понимать.
«Автор, ты вообще соображаешь, что несешь?! А?! А?! Да о чем ты вообще говоришь?! А-а-а-а!»
Неудивительно, что девчонки в классе ходили в состоянии «хуже, чем после реального расставания».
Он не спал всю ночь ради этой книги, где начало было приторно-сладким, а в итоге все умерли!
А-а-а-а!
Сюй Дофу, у которого от злости и обиды покраснели глаза, без чьей-либо помощи впервые в жизни научился ставить авторам отрицательные оценки.
С закипающими от слез обиды глазами и дрожащими руками он не смог выдавить из себя длинную рецензию, а лишь выплеснул шесть коротких слов:
«Автор совершил тягчайшее преступление!»
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Слово автора:
Что касается ракурса повествования, то в основном история пойдет от лица ребенка, но будут включаться и другие ракурсы. Это повседневная история, сплошной сладкий сахар, автор совершенно точно не совершит никаких преступлений! 【Клянусь!】
http://bllate.org/book/17727/1657669
