С самого раннего детства Цзин Ян не встречал ничего, что могло бы вызвать в нём страх; он просто не знал, что это такое.
Но сегодня то чувство бессилия и паники, от которого сжалось сердце, а по телу побежал холодный пот, нахлынуло на него, словно раскрытая пасть гигантского зверя, мгновенно поглотив всё вокруг.
Он не ожидал, что потеряет самообладание.
Казалось бы, он был знаком с этим ребёнком всего несколько месяцев, но все эти его непроизвольные жесты ласки, подарки и маленькие выходки проникали прямо в сердце. А когда малыш, похожий на мягкую подушку, сворачивался на руках, это дарило странное чувство умиротворения и спокойствия, которого ему так не хватало. Поэтому, пусть внешне он этого не показывал, на самом деле он давным-давно не чувствовал себя настолько расслабленным.
…
— Брат! — успокоившийся Си Бай Цю обернулся, увидел широко шагающего к нему Цзин Яна и радостно распахнул глаза. Он тут же разжал руки, обнимавшие шею Цзи Миньчжи, собираясь спрыгнуть.
Однако Цзи Миньчжи словно ничего не заметил — он продолжал держать его крепко, и как бы Бай Цю ни ерзал, тот не опускал его на землю. Малыш надул щеки, в недоумении глядя на этого необычайно красивого юношу.
Вскоре Цзин Ян подошел к ним. Не говоря ни слова, он протянул руки к Цзи Миньчжи, давая понять, что пора передать ребёнка. Только тогда Цзи Миньчжи с улыбкой разжал пальцы.
Цзин Ян одной рукой подхватил Бай Цю под попу, а другой прижал затылок малыша к своему плечу.
— Благодарю, — негромко сказал он Цзи Миньчжи.
— Не стоит благодарности, — Цзи Миньчжи посмотрел Цзин Яну прямо в глаза и мягко спросил: — Кстати… чей это ребёнок?
— Семья Си, Си Бай Цю, — коротко ответил Цзин Ян. Он опустил взгляд на малыша, который, опасаясь взбучки, послушно зарылся лицом в его воротник и «притворился мёртвым».
Надо сказать, этот ребёнок обладал удивительной чуткостью к настроению окружающих, он понял, что Цзин Ян действительно хочет его отшлепать.
— Малыш, в будущем не делай таких опасных вещей, — с легкой усмешкой сказал Цзи Миньчжи. Затем он с изящным поклоном, в котором чувствовалась врожденная аристократичность, обратился к Цзин Яну: — Мне пора на физподготовку. До встречи, Ваше Высочество.
— М-м, — Цзин Ян с нечитаемым выражением лица проводил его взглядом.
— С-спасибо тебе!! Если будет возможность, я пришлю тебе подарок! — Бай Цю в спешке поднял голову и крикнул вслед удаляющемуся юноше.
Цзи Миньчжи слегка обернулся, помахал ему рукой, и несколько лепестков красных роз, подхваченных ветром, запутались в его волосах.
Шлёп!
Бай Цю внезапно почувствовал несильный, но ощутимый шлепок по попе. Он удивленно обернулся и посмотрел на Цзин Яна.
— Допросишься, — ледяным тоном произнес Цзин Ян. Выглядел он пугающе.
Бай Цю втянул голову в плечи и всю дорогу до учебного корпуса сидел тихо, как испуганный перепелёнок. Цзин Ян отнёс его в одну из подвесных капсул отдыха.
Снаружи она выглядела как серебристо-белый прямоугольник со скругленными углами и окном. Она висела в пяти-шести метрах над землей, и добраться туда можно было только на аэромобиле.
Снаружи казалось тесно, но внутри было просторно. Интерьер был выполнен в строгом минимализме: аккуратно расставленные на столе книги, кровать, выглядящая жестковатой — настоящий рай для перфекциониста, здесь не было ни одной лишней вещи.
Цзин Ян усадил Бай Цю на кровать, и малыш исподтишка наблюдал, как статный юноша открыл ящик и достал лечебный спрей.
Только сейчас Бай Цю запоздало почувствовал, как жжёт руки и ноги — очевидно, он поранился, когда падал с дерева…
— Протяни руку.
— Подними ногу.
— Не двигайся.
Бай Цю молча смотрел на «брата-барашка», который тщательно обрабатывал спреем все его ссадины. Когда юноша закончил, малыш широко расставил руки, обнял Цзин Яна и чмокнул его в левую щеку, мягко пролепетал «брат», надеясь, что это поможет избежать наказания.
Цзин Ян на мгновение замер. Затем, с невозмутимым лицом, он бросил баллончик назад, тот с глухим стуком точно угодил в открытый ящик.
В следующую секунду Бай Цю почувствовал, как мир перевернулся. Цзин Ян схватил его за загривок, прижал лицом вниз к своим коленям и…
— Шлёп! Шлёп! Шлёп!
Си Бай Цю, получивший порцию шлепков, оцепенел: «…»
Но не успел он даже по-настоящему осознать боль, как Цзин Ян тут же подхватил его и крепко прижал к себе. Это напоминало то, как хозяин, отругав нашкодившего котёнка, не выдерживает, смягчается и начинает тискать его, чтобы успокоить.
— Брат… прости, что заставил тебя волноваться, — уткнувшись лицом в грудь Цзин Яна, пробормотал Бай Цю.
— Больше никогда не делай ничего опасного, — низко сказал Цзин Ян. Его растопыренные пальцы охватили спинку мальчика, медленно и успокаивающе поглаживая её.
— Угу, — Бай Цю серьезно закивал. — Я просто хотел вернуть выпавшую птичку домой. Иначе их мама и папа расстроились бы, да и птичка скучала бы по ним.
Цзин Ян поджал губы, откинулся на изголовье кровати, а Бай Цю по инерции сполз на его грудь.
— Ладно… В следующий раз, если увижу что-то подобное, сразу побегу к тебе, брат! — Бай Цю поднял свое милое, как будто выточенное из фарфора личико и с мягкой улыбкой посмотрел на него.
— Хорошо, — тихо отозвался Цзин Ян. Он некоторое время смотрел на него сверху вниз, затем согнутым пальцем щелкнул по лбу и равнодушно добавил: — Ласковый попрошайка.
Бай Цю хихикнул и, словно лишенный костей, развалился у него на груди.
— А кстати, брат, как ты узнал, что я был там?
— Планировал забрать тебя на обед после физподготовки и случайно проходил мимо. — Цзин Ян замолчал. Только сейчас он вспомнил, что они до сих пор не ели, и нахмурился. Он открыл нейросеть, пролистал меню школьной столовой и спросил: — Голодный? Что хочешь?
— Что ешь ты, то и я, — Бай Цю был неприхотлив и совершенно не привередлив, к тому же страдал от нерешительности и ленился выбирать.
Цзин Ян кивнул, заказал четыре блюда и суп, и вскоре в окно влетел маленький дрон-доставщик с едой.
Воспитание Цзин Яна было безупречным, и он никогда раньше не ел в постели. Но, видимо, ощущение Бай Цю на груди — словно он был маленьким теплым очагом, было настолько комфортным, что юноша просто установил столик прямо на кровать и расставил изысканные блюда.
Бай Цю потянулся за палочками, чтобы поесть самому, но едва они оказались в его руках, как юноша позади забрал их. Малыш в недоумении замер. Секундой позже Цзин Ян подцепил кусочек мяса и поднес к его губам.
— Брат, я могу… м-м… сам… — Бай Цю хотел сказать, что справится, но ему тут же запихнули в рот мясо, отчего слова вышли невнятными.
— М-м, — небрежно отозвался Цзин Ян, не собираясь возвращать палочки и продолжая кормить ребенка, словно не замечая его попыток протестовать.
Бай Цю колебался. Он помнил, как во время жизни у Цзин Яна тот постоянно держал его в объятиях и кормил с ложечки. Один-два раза — это было мило, но когда это повторялось постоянно, малыш начинал чувствовать себя неловко. Каждый раз он хотел отказаться, но, глядя на опущенные ресницы Цзин Яна и расслабленные черты его лица — казалось, что кормление доставляет юноше искреннее удовольствие и Бай Цю не мог набраться духу. Он думал: «В следующий раз… в следующий раз точно откажусь».
И так раз за разом, до самого этого момента.
«Нет, в этот раз я точно откажусь!»
Бай Цю набрался храбрости и, прежде чем Цзин Ян успел подцепить следующий кусок, схватился за концы палочек.
— Брат, папа сказал, что я уже большой мальчик и должен есть сам!
Цзин Ян слегка усмехнулся и другой рукой, словно играя с котёнком, ущипнул его за загривок.
— Ты еще совсем кроха.
Бай Цю поднял взгляд, безмолвно обвиняя его своими огромными, блестящими темными глазами.
— Позволь мне покормить тебя…
— Когда ты вырастешь… такой возможности больше не будет.
Юноша, стоящий спиной к свету, опустил глаза. Эти слова прозвучали очень тихо.
http://bllate.org/book/17726/1657163
Готово:
