Это «до следующей встречи» растянулось на целый месяц — до того самого дня, когда они переезжали в новый дом.
Несколько лет назад на границы галактики Чаочжоу напали неопознанные существа, а соседние галактики, пользуясь моментом, исподтишка творили беспредел и грабили, что плохо лежало. Оба отца Си Бай Цю — один был маршалом, командовавшим войсками, а другой тюремным надзирателем, отвечавшим за разведку и допросы, обладали выдающимися способностями. Проведя на передовой шесть лет, они наконец вернулись с триумфом.
Тот самый роскошный дворцовый банкет месяц назад проводился именно в честь возвращения Си Юаня и Юнь Шуюэ, чтобы отметить их заслуги и наградить.
А сам Си Бай Цю, можно сказать, родился на борту космического корабля и вырос под грохот разрывавшихся снарядов.
Возможно, дело было в условиях, в которых он рос, а может, в какой-то генетической наследственности от обоих отцов, но ребенок рос совершенно бесстрашным. Несмотря на юный возраст, он отличался невероятной самостоятельностью и больше всего на свете любил развлекать себя сам.
Пока родители были заняты обустройством нового дома, трехлетка, перебирая короткими ножками, бродил вокруг, а его внутренний мир был полон бесконечной жажды приключений.
Место, где находился новый дом, было очень красивым: повсюду зеленели сочные растения и цвели яркие цветы, а вымощенные камнем дорожки в старинном стиле вились змеей.
— Бум!
Чья-то фигура отлетела и врезалась в черный металлический забор. Бай Цю, который как раз проходил мимо, от испуга подпрыгнул, словно кролик.
— Я сколько раз говорил: не входи без моего разрешения.
— Да ладно тебе! Я же твой кузен! Что такого в том, что брат зашел к брату, тем более через парадный вход?! Зайду и все! Зайду!
Бай Цю, сгорая от любопытства, встал на цыпочки и уцепился за прутья железной ограды, прислушиваясь к визгам какого-то человека.
Внутри, перед входом в трехэтажную ретро-виллу, неподвижно стоял юноша с прямой, как струна, осанкой. Глядя на то, как этот толстокожий тип нагло отряхивает зад и поднимается на ноги, он холодно бросил одно слово:
— Проваливай.
— У тебя в таком возрасте уже такое сильное чувство территории, совсем не мило… — юноша, который был на два года старше Цзин Яна, ероша свои растрепанные черные волосы, скривил губы. — То ли дело Сиюй, вот он милый. Ладно, ухожу — а?
Бай Цю, тайком наблюдавший за происходящим, внезапно поймал на себе взгляд Цзин Юйфэна. В следующее мгновение тот через прутья забора быстро ущипнул малыша за пухлую детскую щечку.
— Ого! Такая мягкая! Кажется, даже мягче, чем у Сиюя! — Цзин Юйфэн внезапно пришел в восторг, радостно обнажив маленькие клыки, и снова потянулся к Бай Цю своими «когтистыми лапами».
Бай Цю отступил на шаг, затопал ножками к главным воротам и, склонив голову, с опаской уставился на незнакомца.
— Эй! Еще и убегать вздумал! — Цзин Юйфэн был очарован до глубины души и уже потирал руки, намереваясь перелезть через забор и как следует потискать малыша.
Бай Цю долго не раздумывал. В тот самый момент, когда Цзин Юйфэн бросился на него, как голодный тигр, малыш спрятался прямо за спину Цзин Яна и сунул свою крошечную ладошку в руку юноши.
Цзин Ян почувствовал, как в его ладонь внезапно что-то вложили. Он машинально сжал руку — мягкое.
Затем юноша боковым зрением заметил черную тень. Не задумываясь, он поднял ногу и, удар!
— Бум!
Цзин Юйфэн: «…»
Склонив голову, на которой теперь красовалась пара травинок, Цзин Юйфэн начал осыпать всех проклятиями:
— Хорошо, что я дифференцировался в Альфу, кожа толстая, выдержу! А был бы Бетой — так и инвалидом стать недолго! Засужу тебя за все последствия!!
Цзин Ян тихо усмехнулся, взял Си Бай Цю за руку, развернулся, вошел в дом и запер дверь на засов.
Цзин Юйфэн: «…Черт!»
Цзин Юйфэн: «…Нет, погоди! Как ты можешь вот так просто утащить чужого ребенка домой?! Это же от трех лет заключения до смертной казни! Даже если твой старик — Император, нельзя же так наглеть, Цзин Ян, открой дверь! Если не откроешь, я вызову полицию!!»
В гостиной Цзин Ян через систему связи в очках спокойным тоном отдал приказ дворецкому Хань Шу:
— Дядюшка Хань, убери его отсюда.
Хань Шу:
— Слушаюсь, Ваше Высочество.
Завершив вызов, Цзин Ян подхватил Бай Цю под мышки и усадил на диван. Опустив взгляд, он спросил:
— Помнишь меня?
— Угу-у, это же брат Сяо Ян, с которым мы в прошлый раз не успели попрощаться～ — Бай Цю болтал короткими ножками и улыбался, светясь от счастья.
Цзин Ян с улыбкой сел рядом и снова спросил:
— Где твои отцы?
— Папы обустраивают новый дом, а я играл неподалеку, — послушно ответил Си Бай Цю. — Брат тоже здесь живет?
Цзин Ян ответил:
— Да.
— О, это же замечательно! Можно я буду приходить играть к тебе, брат?
— М-м. Как раз начались летние каникулы, можешь приходить в любое время, — ласково ответил Цзин Ян.
— Угу-у! — радостно отозвался Бай Цю.
— Кстати, сколько тебе лет? — юноша заметил, что Бай Цю не сводит глаз с фруктовой тарелки на журнальном столике, и, взяв румяный плод, принялся очищать его от кожуры.
— Шесть ау.
Хоть ему и было шесть, выглядел малыш лет на три: низенький, пухленький, особенно похожий на мягкий, аппетитный рисовый колобок.
Цзин Ян быстро очистил фрукт, нарезал его на дольки и, подцепив кусочек на серебряную вилку, протянул малышу.
Бай Цю не стал стесняться. «Ам!» — откусил он, наслаждаясь сочным, хрустящим и сладким плодом. Жуя, он пробормотал с набитым ртом:
— …Спасибо, брат.
Цзин Ян смотрел на макушку малыша, на его вихор, и, погладив мягкие черные волосы, подумал: «Почему этот ребенок совсем не умеет защищаться от чужаков?»
— А ты знаешь? — нежным, вкрадчивым голосом заговорил Цзин Ян. — Некоторые дети твоего возраста, хромая и в лохмотьях, ходят по улицам, прося милостыню или воруя. А если за день они ничего не добыли, то дома их не только оставляют без ужина, но и жестоко избивают взрослые.
Глаза Бай Цю широко распахнулись, и он звонким, по-детски непосредственным голосом воскликнул:
— Нужно вызвать полицию! Позвать дяденьку-полицейского!
— Но у детей нет при себе никаких электронных устройств, они не могут попросить помощи, потому что за ними тайно следят другие взрослые, да и дети следят друг за другом. Если кто-то пытается сделать что-то «не то», доносчик получает награду, а того, кого разоблачили, бьют еще сильнее.
— …А? Но как же так? Зачем взрослым бить детей? Разве дети — не самое ценное сокровище для взрослых? — обеспокоенно спросил Бай Цю.
— А вот и нет, — юноша подцепил вилкой еще кусочек и протянул его Бай Цю, который слушал, затаив дыхание. С улыбкой он продолжил: — Эти дети попадают туда из самых разных мест.
— До того как оказаться там, они могли просто играть на обочине или плескаться в воде. И тогда к ним подходили добрые и красивые старшие брат или сестра, угощали их чем-то вкусным, например, печеньем, карамелью или… вот такими фруктами.
Цзин Ян слегка приподнял уголки губ, вонзил острую серебряную вилку в мякоть фрукта и, покачивая ею перед глазами Бай Цю, добавил:
— Они говорили, что это подарок от папы и мамы для прекрасного малыша. Дети с радостью съедали угощение, а потом чувствовали, что им очень хочется спать. Глаза закрывались, и они не могли удержаться, засыпали.
— А когда просыпались, оказывались в совершенно незнакомом месте. Там не было кроватей, не было окон, только запертые двери и влажный, грязный пол.
— Потом приходили взрослые. Они ломали ребенку ногу, прямо по-живому. И как бы тот ни плакал и ни кричал, никакой помощи ему не оказывали. Раз в день давали лишь порцию прокисшей еды, только чтобы не умер.
— И так день за днем…
— Со временем нога ребенка окончательно отмирала, и даже мысль о побеге становилась несбыточной мечтой.
Юноша продолжал улыбаться, но его взгляд был холодным и полным отвращения, а мягкий, вкрадчивый тон звучал так, будто он рассказывал прекрасную сказку на ночь.
Бай Цю был напуган.
Малыш в коричневых комбинезоне с подтяжками посмотрел на сладкий кусочек фрукта, который держал Цзин Ян, затем на прекрасное лицо самого юноши. В его детской голове что-то щелкнуло. Он сглотнул, и его пухлая ручка тайком потянулась к кнопке вызова полиции на его детском гаджете, но нажать он не решился, колеблясь и не зная, как поступить.
— М? Почему не ешь? — Цзин Ян с невозмутимым видом легонько ткнул кусочком фрукта в плотно сжатые губки Бай Цю, притворяясь, что не заметил попытки малыша вызвать полицию.
— Ешь. А как съешь, ложись спать, а когда проснешься, брат отведет тебя в такое веселое место. — Эти слова Цзин Яна прозвучали словно шепот дьявола.
Психика Бай Цю не выдержала. В голове малыша пронеслись тысячи кошмарных картин его похищения, и он расплакался в голос. Однако до самого конца палец так и не нажал на кнопку экстренного вызова.
— У-у-у… не надо, не хочу… Я не хочу в чужое место… Не… не хочу, чтобы мне ломали ногу…
Кончик носа Бай Цю покраснел, слезы катились градом, как бусинки с порванной нити. Он плакал так горько, что выглядел одновременно и жалко, и невероятно трогательно.
— И еще… я больше всего на свете… не хочу, чтобы ты перестал быть моим братом Сяо Яном, у-у-у… — всхлипывая, малыш бросился в объятия юноши и крепко-крепко обхватил его шею своими пухлыми, как у младенца, ручками.
http://bllate.org/book/17726/1657157
Готово:
