Придя в себя, Лу Шэнь в первую очередь почувствовал, как бешено колотится его сердце.
«Где Ху Сань? Что с ним?!»
Обрывки воспоминаний, предшествовавших обмороку, медленно складывались в цельную картину. Он вспомнил чудовищную рану на груди тигра, клубящиеся ядовитые миазмы, разъедающие его плоть, и отдаленный шум толпы перед тем, как тьма окончательно поглотила его.
Лу Шэнь лежал с открытыми глазами, невидяще глядя в пустоту. В голове билась только одна мысль: Выжил ли Ху Сань?
Кун Янь, заметив, что пациент очнулся, но выглядит так, словно его душа покинула тело, тактично промолчал. Мысленно он поставил себя на его место: если бы Цан Ли закрыл его собой, получил сквозную дыру в груди, впал в кому и оказался на волосок от смерти... да Кун Янь бы точно сошел с ума от горя.
«Хотя, постойте-ка... — засомневался Кун Янь. — Я же тоже крутой! Зачем Цан Ли меня спасать? Или... всё-таки что-то тут не сходится...»
Пока Кун Янь с абсолютно невозмутимым лицом копался в хитросплетениях собственных мыслей, пытаясь нащупать логическую неувязку, его прервал тихий голос Лу Шэня:
— Спасибо тебе.
— А? — Кун Янь вынырнул из своих размышлений с секундным опозданием. Увидев пристальный, осмысленный взгляд Лу Шэня, он поспешно замахал руками: — Да не за что! Погоди... ты меня узнал?!
Надо сказать, когда Кун Янь впервые посмотрелся в зеркало, он сам себя не узнал! Когда бойня закончилась и он спас Лу Шэня и Ху Саня, он смог, наконец, перевести дух. И тут заметил, что окружающие пялятся на него как на восьмое чудо света. Спрашивать в лоб было неудобно, поэтому он тихонько поинтересовался у Цан Ли: «У меня что, хохолок на голове остался, чего они так смотрят?»
Цан Ли вместо ответа сначала нежно поцеловал его в уголок губ (и стоило ему огромных усилий не продолжить банкет), а затем взмахом руки сотворил водяное зеркало: «Смотри сам».
И Кун Янь онемел.
Из зеркала на него смотрел человек... до боли знакомый, но в то же время чужой. Высокий, стройный юноша с невероятной, неземной красотой. Его белоснежные, как снег, волосы водопадом струились по плечам, и лишь одна прядь была небрежно перехвачена серебристо-красной лентой. Глаза сияли тем же серебристо-красным светом, напоминая драгоценные рубины. А между бровей красовалась метка из трех переплетенных капель: белой, красной и изумрудно-зеленой.
Он был одет в просторные белые одежды с серебристо-красной вышивкой. Ворот был слегка распахнут, приоткрывая ключицы, по которым вился изящный, демонический узор, скрывающийся где-то на груди. Никаких украшений, кроме широкого красного пояса, подчеркивающего тонкую талию. Но даже в таком простом наряде от него невозможно было отвести взгляд.
Кун Янь долго рассматривал это холодное, недосягаемое, прекрасное создание. «Этот парень с внешностью Снежного Короля... Неужели это я?!»
Мир перевернулся с ног на голову.
«Нет, это не могу быть я!»
Если даже он сам себя не признал, как Лу Шэнь, который никогда не видел его в человеческом обличье, понял, кто перед ним?
Словно прочитав его мысли, Лу Шэнь ответил:
— Да, ты тот самый птенец, которого всё время носил Владыка Драконов. Я узнал твою ауру.
Духи никогда не полагаются на зрение при идентификации. Внешность обманчива: даже дух жирной гусеницы может превратиться в писаного красавца. Главное — это уникальная энергетическая подпись. Придя в себя, Лу Шэнь сразу почувствовал знакомую ауру того самого маленького павлина.
Правда, после обретения человеческой формы сила Кун Яня стала невероятно концентрированной и чистой. И хотя юноша подсознательно сдерживал ее, те отголоски ауры, что просачивались наружу, внушали трепет.
Услышав фразу «птенец, которого носил Владыка Драконов», Кун Янь вспыхнул до корней волос и поспешно отвел взгляд.
«А-а-а-а! Какой стыд!» Конечно, он всё прекрасно помнил. Каждую унизительную деталь своего птичьего существования! Но вспоминать об этом было физически больно!
Осознание того, что свидетель его ежедневного, профессионального «прикидывания дурачком» сейчас сидит прямо перед ним, вызывало жгучее чувство стыда. Впрочем, придерживаясь философии «что было, то прошло, теперь я новый человек», Кун Янь взял себя в руки, нацепил маску серьезности и пустился в объяснения:
— Когда я тебя нашел, ты был пуст. Ты отдал всю свою жизненную силу Начальнику Ху до последней капли. Та энергия, что сейчас течет по твоим венам — это моя сила. Я передал ее тебе напрямую. Скорее всего, твое тело будет ее отторгать, придется потерпеть. Я впервые провожу такую процедуру, поэтому не знаю точно, насколько сильным будет отторжение, но оно не должно длиться долго.
Кун Янь действительно был новичком в целительстве. Лазурное перо, дарующее жизнь и способное воскрешать мертвых, обходя законы самой природы и Небес, было настоящим читом. Но он завладел этой божественной силой совсем недавно, поэтому, хотя он и спас обоих, о возможных побочных эффектах он мог лишь догадываться.
Выслушав его, Лу Шэнь лишь молча кивнул и снова ушел в себя. Он выглядел таким отстраненным, словно его мысли находились за тысячи километров отсюда.
«Если бы Цан Ли был так ранен, я бы тоже места себе не находил», — с сочувствием подумал Кун Янь.
Вообще-то, Лин Ню и остальные духи договорились не пускать Лу Шэня к Ху Саню, пока не пройдет «период адаптации» и побочные эффекты не исчезнут. Но, видя состояние Оленя, Кун Янь почувствовал себя злодеем, разлучающим влюбленных.
«Стоп. Опять эта мысль! Каких влюбленных?! Это же Лу Шэнь и его приемный внучок Ху Сань! Мы с Цан Ли — пара, нас нельзя сравнивать!»
Отбросив неуместные фантазии, Кун Янь не выдержал:
— Ты переживаешь за Начальника Ху? — Вопрос был риторическим, и так понятно, о ком все мысли Лу Шэня.
При упоминании этого имени Лу Шэнь вздрогнул, словно от удара током. Он замер, как парализованный, и лишь спустя несколько долгих, мучительных секунд медленно, словно несмазанный механизм, повернул голову к Кун Яню. Его голос был хриплым, пересохшим:
— Ты... можешь мне сказать? — Он говорил так тихо, будто каждое слово стоило ему невероятных усилий. Он готовился услышать самый страшный приговор.
Заглянув в эти темные, бездонные, полные глухой тоски глаза, Кун Янь всё понял.
«Ой-ой-ой! Катастрофа!» Лу Шэнь решил, что раз Кун Янь молчит о Ху Сане, значит, тигр мертв! Он накрутил себя до предела!
Осознав масштаб трагедии, Кун Янь яростно замахал руками:
— Нет-нет-нет! Ты всё не так понял! Начальник Ху жив! Да, он был ранен, рана была жуткая, но я его вытащил! Он просто без сознания, спит! Честное слово, ничего серьезного! Правда-правда!
Услышав сбивчивую тираду Кун Яня, Лу Шэнь почувствовал, как в его пустых глазах снова зажегся свет. Он процедил сквозь зубы:
— Это... правда? — Ты не утешаешь меня? Не врешь во благо?
Кун Янь закивал так энергично, что чуть шею не свернул. Чтобы закрепить успех, он добавил железобетонным тоном:
— Абсолютная правда. Я его спас. Но из-за тяжести травмы его духовная сущность немного пострадала, поэтому он и в коме. Но он скоро очнется! Не волнуйся, он не умрет!
Лицо Лу Шэня осталось непроницаемым, но его руки, сжимавшие одеяло, задрожали. Напряжение, державшее его в тисках, начало спадать.
Кун Янь смягчил тон:
— Просто мы не знали, как твое тело отреагирует на мою энергию. Боялись непредвиденных осложнений или необратимых повреждений. Поэтому ребята решили, что тебе лучше отлежаться, понаблюдать за симптомами, а уж потом идти к Начальнику Ху. Прости, я не думал, что ты так всё неверно истолкуешь.
Ху Сань жив. Эта новость вымела из головы Лу Шэня все остальные мысли. Как давно он не испытывал такого коктейля эмоций? Ужас, паника, отчаяние, чувство вины... Они опутали его с ног до головы липкой паутиной, не давая дышать. Если бы Ху Сань умер... Лу Шэнь с силой сжал ткань одеяла.
«Нет. Он не умрет. Этого не будет. Никогда.»
— Я могу его увидеть? — тихо спросил он.
Кун Янь понял, что отказывать бесполезно. Он вздохнул:
— Он в соседней комнате. Только умоляю, будь осторожен. Мы не знаем, в чем проявятся побочные эффекты. — А вдруг у него случится магический выброс прямо у койки больного? Вот это будет номер!
Но остановить Лу Шэня было невозможно. Кун Янь отогнал мрачные мысли.
«Всё будет хорошо.»
Лу Шэнь кивнул. Под напряженным взглядом Кун Яня он медленно сел на край кровати. Подавив желание сорваться с места и бежать в соседнюю комнату, он осторожно спустил ноги на пол. Пока всё шло хорошо. Но стоило ему перенести вес на ступни и встать, как его пронзила такая адская боль, что в глазах потемнело. Мир покачнулся, и Лу Шэнь, потеряв равновесие, тяжело рухнул обратно на кровать. Ему чудом удалось не свалиться на пол.
Как только ноги оторвались от земли, боль исчезла, словно ее и не было. Но воспоминание об этой разрывающей на куски агонии заставило его содрогнуться.
Кун Янь, увидев, как Лу Шэнь рухнул обратно, встревожился:
— Ну как? Терпимо? — Так вот какие побочки! Дело плохо!
Лу Шэнь кивнул. Его голос оставался ровным, но в нем слышалась слабость:
— В момент соприкосновения с землей тело пронзает боль. Но это можно вытерпеть. — С этими словами он снова встал. На этот раз ни один мускул не дрогнул на его лице, он даже не моргнул. Однако крупные капли холодного пота, выступившие на висках и стекающие на пол, красноречиво говорили о том, какую нечеловеческую муку он сейчас испытывает.
Кун Янь понимал, что отговаривать бесполезно. Если бы Цан Ли... тьфу ты, опять! В общем, Лу Шэнь не успокоится, пока не увидит Ху Саня своими глазами.
Кун Янь быстро подошел и открыл дверь, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица — жалость Лу Шэню была не нужна.
Каждый шаг давался Лу Шэню с неимоверным трудом. Стоило поднять ногу — боль отступала, но стоило опустить — обрушивалась с новой, сокрушительной силой. У него не осталось сил даже на слова, вся его воля была сконцентрирована на том, чтобы просто переставлять ноги.
Наконец он добрался до двери. Остановившись, он посмотрел на Кун Яня, в чьих глазах читалось неподдельное беспокойство, и мысленно поблагодарил его за понимание. С трудом переводя дух, он произнес:
— Это из-за меня он пострадал. Что бы со мной ни происходило, я должен быть с ним. — Вспомнив вечно улыбающуюся, глуповатую физиономию Ху Саня, Лу Шэнь почувствовал, как сердце снова сжалось от тупой, ноющей боли.
Кун Янь сочувственно кивнул:
— Если бы он тебя не спас, он бы тоже не простил себе этого.
Лу Шэнь молча согласился. Немного переведя дух, он сделал следующий шаг.
Выйдя в коридор и повернув за угол, он увидел Цзинь Сысы. Золотистая обезьянка стояла, глядя в небо, и безутешно рыдала, громко шмыгая носом. Заметив краем глаза приближающегося Лу Шэня, Цзинь Сысы просиял:
— Дедушка Олень! Вы очнулись!
Он небрежно вытер сопли и слезы пушистой тыльной стороной ладони и расплылся в широкой улыбке:
— Раз вы очнулись, значит, всё наполовину хорошо! — Обезьянка запрыгала вокруг Лу Шэня, не в силах скрыть радость.
Лу Шэнь, несмотря на боль, продолжал медленно и уверенно идти вперед. Собравшись с силами, он спросил:
— Не плачь. Как там Ху Сань?
Цзинь Сысы прекратил свои танцы и пошел рядом. При упоминании начальника его глаза снова наполнились слезами:
— Босс всё еще не очнулся... Рана почти затянулась, но... у-у-у, она была такая огромная! Больше четырех персиков в ширину! Прямо насквозь! У-у-у-у! — Вспомнив этот ужас, обезьянка снова зарыдала, размазывая сопли по мордочке.
Для Цзинь Сысы Ху Сань был не просто начальником, он был старшим братом, маяком. С ним никогда не страшно. Мысль о том, что босс мог умереть, разбивала его маленькое обезьянье сердце.
Лу Шэнь, известный своим маниакальным пристрастием к чистоте, в этот раз даже не поморщился, глядя на сопливого Цзинь Сысы. Он лишь твердо сказал:
— С вашим Королем всё будет в порядке.
Неизвестно, кого он пытался убедить больше: себя или плачущую обезьянку. Но для духов Циньлина слово Лу Шэня было законом. Цзинь Сысы немедленно вытер слезы:
— Угу! Раз Дедушка Олень сказал, что всё будет хорошо, значит, так оно и есть! — И тут же счастливо оскалился. Эмоциональные качели у духов работали безотказно.
Несмотря на то, что комната находилась совсем рядом, путь занял у Лу Шэня целую вечность. Цзинь Сысы, заметив, что Олень с трудом переставляет ноги, подстроился под его черепаший темп.
Подойдя к нужной двери, Лу Шэнь сфокусировал затуманенный от боли взгляд. Прямо на двери висел огромный лист бумаги. На нем кривыми, угловатыми, с ошибками и кляксами иероглифами было выведено:
«ВСЕ, КТО ХОЧЕТ СТАТЬ ЖЕНОЙ ВЕЛИКОГО КОРОЛЯ, РАСПИШИТЕСЬ ЗДЕСЬ!»
Вся свободная поверхность листа была испещрена подписями, а те, кто не умел писать, просто наставили грязных отпечатков лап.
Лу Шэнь перевел взгляд с листа на Цзинь Сысы. Вопрос в его глазах был очевиден.
Цзинь Сысы почесал макушку. Ему показалось, или от взгляда Дедушки Оленя повеяло арктическим холодом?
«Да не, показалось.»
Он с гордостью принялся объяснять:
— Босс же так мечтает жениться! Мы подумали: вот лежит он в коме, а тут бац — и чувствует, что столько девушек хотят за него замуж! Он же от радости мигом вскочит! Дедушка Олень, ну правда же, гениальный план? Кто это придумал, тот просто мозг! — Представив реакцию босса, Цзинь Сысы радостно захихикал.
Лу Шэнь ничего не ответил. Но когда он протянул руку, чтобы открыть дверь, его пальцы, словно случайно, мазнули по свободному от подписей краешку бумаги, задержавшись на долю секунды.
Маленький театр от автора:
Недовольный Владыка Драконов Цан Ли:
— Мой Янь-янь наконец-то обрел человеческую форму, а вы даже не дали мне экранного времени! Я так зол, что могу не сдержать свои когти!
Таинственный голос из-за кадра:
— Спокойствие, только спокойствие, донор. Проявите терпение. В конце концов, впереди у вас еще вся вечность для ♂развлечений♂.
http://bllate.org/book/17666/1917480
