В темном измерении Кун Янь стоял, сжимая в руках два меча. Бушующая ци меча заставляла его белоснежные волосы медленно развеваться в воздухе. Стоящий напротив него Небесный Демон императорского класса, подавленный мощью этой энергии, больше не мог удерживать человеческий облик и превратился в голый скелет.
Демон настороженно следил за Кун Янем. Причиной, по которой он скрыл свое присутствие и затаился, было желание воспользоваться моментом, когда Цан Ли будет отвлечен, чтобы похитить Кун Яня. Он планировал утащить его в Око Южного моря и с помощью его родословной отыскать Священные Земли. Кто бы мог подумать, что, сумев обмануть Владыку Драконов, он наткнется на такой отпор со стороны этого, казалось бы, обычного человека!
Кун Янь не обращал внимания на то, о чем размышляет его противник. Выбрав нужный угол атаки, он вскинул мечи и в прыжке обрушил на врага град колющих ударов. В следующее мгновение свет лезвий распался на тысячу призрачных мечей. Приблизившись к демону, они внезапно обратились в бесчисленные языки серебристо-красного пламени и, подобно метеоритному дождю, безжалостно врезались в него.
Со всех сторон раздавалось шипение горящей плоти. Демон императорского класса корчился и истошно вопил, сжигаемый заживо. Но сотни, тысячи огненных всполохов продолжали бомбардировать его белые кости, и каждая искра серебристо-красного пламени несла в себе сокрушительную мощь.
Серебристо-красное пламя окутало скелет, миллиметр за миллиметром въедаясь в самую суть костей. Раздался треск, и Великий Демон императорского класса, окончательно испепеленный, рассыпался прахом, исчезнув из этого мира навсегда. Но даже после того, как демон был уничтожен, серебристо-красное пламя не утратило своей силы. Взвыв, оно устремилось во все стороны, обрушиваясь на границы этого замкнутого пространства. Раздался громкий треск — пламя прожгло бесчисленные дыры и трещины в пространственном барьере. А затем, с оглушительным «Бум!», всё измерение разлетелось вдребезги с сокрушительной силой!
Строительная площадка.
Даже после того как демоны были испепелены, плотные грозовые тучи над стройкой не рассеялись. Глаза Цан Ли, превратившиеся в вертикальные зрачки, излучали ледяную, безграничную жажду убийства. Он неотрывно смотрел в небо, чувствуя, что Кун Янь находится где-то там, но демон затащил его в изолированное темное измерение, скрыв из виду.
«Тот, кто посмел забрать Кун Яня из-под моего носа, должен умереть. Они все должны умереть!»
Потеряв Кун Яня из виду, Цан Ли перестал сдерживать бурлящую внутри него силу. Из-под кожи его человеческих рук, разрывая плоть и брызгая кровью, начали пробиваться острые чешуйки. В мгновение ока его руки превратились в покрытые грубой чешуей драконьи когти. Изогнутые лезвия когтей холодно блестели, готовые разорвать в клочья всё, что встанет на пути!
Му Дяньмо, чувствуя, как драконья аура босса стремительно возрастает, изо всех сил боролся с желанием рухнуть на колени и во всё горло закричал:
— Босс! Законы мира не позволят вам принять истинную форму!
Цан Ли, конечно же, слышал его. Но Кун Янь исчез прямо у него на глазах! Какое ему теперь дело до отката от Законов Пространства? Что с того, если он примет истинный облик, наплюет на Законы и, высвободив всю свою мощь, случайно уничтожит Светлый предел Шаньхай? Раз они посмели тронуть Кун Яня, он заставит весь клан Небесных Демонов сгинуть вместе с ним! А если Небесные Законы попытаются его остановить — он просто перевернет этот мир вверх дном!
В тот момент, когда его руки полностью трансформировались в когти, а на лбу начали проступать драконьи рога, с небес ударила фиолетовая молния толщиной с чашу. Она взорвалась менее чем в десяти метрах от Цан Ли — это было предупреждение от Небесных Законов, требование не нарушать пространственные правила этого мира.
Но Цан Ли даже не взглянул в ее сторону. С холодной усмешкой он вскинул копье Девять Пределов. В тот самый миг, когда он собирался прорвать пространство и броситься на помощь Кун Яню, воздух вдруг содрогнулся от оглушительного треска — «Бум!». Ударная волна прокатилась по округе. Цан Ли резко повернулся на звук и увидел, как прямо под облаками воздух пошел рябью, словно смятая ткань, а затем вспыхнул и запылал неистовым серебристо-красным пламенем.
Му Дяньмо, увидев это серебристо-красное пламя, облегченно выдохнул.
Цан Ли до боли сжал в руке копье Девять Пределов, не отрывая глаз от разворачивающейся картины. Его сердце колотилось так, что готово было вырваться из груди.
По мере того как площадь пожара увеличивалась, из мелких трещин и прорех хлынули потоки скверны. Они попытались устремиться к водам Уча, но их тут же настигло и безжалостно пожрало ненасытное серебристо-красное пламя.
Когда темное измерение было выжжено дотла, из ниоткуда появился человеческий силуэт и, словно невесомое перышко, начал плавно опускаться вниз. В его руках были зажаты двухцветные мечи, а белоснежные волосы спадали до самой земли, подобно серебряной реке Млечного Пути. На фоне мрачных, клубящихся грозовых туч казалось, что всё сияние этого мира собралось на нем одном.
Зрачки Цан Ли резко сузились. Копье Девять Пределов в его руке исчезло. Он оттолкнулся от земли, взмыл в воздух и в несколько стремительных прыжков нагнал падающий силуэт. Раскинув руки, он крепко прижал Кун Яня к груди. И только в этот момент леденящий страх потери, терзавший его всё это время, наконец-то отступил. Он больше не мог вынести даже секунды разлуки с Кун Янем.
Опустившись на землю с Кун Янем на руках, он увидел, что тот крепко спит. Двухцветные мечи, всё это время охранявшие своего хозяина, почувствовав драконью ауру Цан Ли, мгновенно трансформировались. Один превратился в белое перо в форме перевернутой капли и вернулся в межбровье Кун Яня. Другой обернулся Печатью Гор и Рек Сюаньняо и упал ему на грудь.
Му Дяньмо и Шэнь Жэнь со всех ног бросились к ним:
— Как Кун Янь?
Но стоило им приблизиться, как бушующая аура Цан Ли отбросила их на пару шагов назад. Цан Ли еще крепче прижал Кун Яня к себе:
— Вы остаетесь здесь, наведите порядок. Я отвезу его назад. — С этими словами он растворился в воздухе.
Номер в отеле.
Пространство исказилось, и Цан Ли, неся Кун Яня на руках, появился в их номере. Лазурная драконья аура была жестко подавлена, но безумная, хаотичная энергия всё равно заполняла комнату. С громким треском фарфоровая ваза в углу разлетелась на куски, а ее осколки, едва коснувшись пола, рассыпались в белую пыль.
Номер выглядел так же, как и когда они его оставили: скомканное одеяло на кровати, на столике в углу — россыпь снеков. В последнее время Кун Янь постоянно хотел есть, так что вкусняшки всегда были под рукой. Цан Ли подошел к кровати, одеяло откинулось само собой. Он уже собирался уложить Кун Яня, но вдруг замер, на мгновение задумался и понес его в ванную.
«В том темном измерении демона наверняка было грязно. Янь-янь точно захочет помыться перед сном».
Эмоциональное состояние Цан Ли было на грани. Если бы сейчас кто-то был рядом, он бы увидел, как на его теле то появляются, то исчезают чешуйки. Его обычно безупречная кожа была испещрена ранами с вывернутыми краями, а сила пульсировала крайне нестабильно.
Наполнив ванну, он опустил в нее совершенно голого Кун Яня. Прозрачная вода сомкнулась над его нефритовой кожей, а белоснежные волосы расплылись по поверхности, напоминая распустившийся цветок лотоса. Взгляд Цан Ли скользил по каждому дюйму этого до боли знакомого тела. Он чувствовал, как его пальцы всё еще непроизвольно подрагивают — отголосок того леденящего ужаса, когда он думал, что потерял Кун Яня навсегда.
Опустившись на колени у ванны, Цан Ли протянул руку, всё еще покрытую тонким слоем чешуи, и миллиметр за миллиметром очертил знакомые черты: брови, глаза, скулы, кончик носа, губы... Глядя на спящего Кун Яня, Цан Ли почувствовал, как его дыхание сбивается и становится прерывистым. Он зажмурился, сделал несколько глубоких вдохов и с трудом подавил бушующую внутри страсть.
«Пусть я и не человек, но если я воспользуюсь тем, что мой птенчик без сознания, и сделаю с ним что-то непристойное, он после пробуждения точно не будет со мной разговаривать целую тысячу лет».
Вспомнив, с каким выражением лица Кун Янь обычно отчитывал его, Цан Ли улыбнулся. Но эта улыбка была странной, пугающей. В ней не было привычной беззаботности и легкости, лишь откровенная, пугающая одержимость.
Стараясь очистить разум от лишних мыслей, он выдавил белую пену для ванны и начал кропотливо, сантиметр за сантиметром, намыливать тело Кун Яня, не пропуская ни пупок, ни внутреннюю сторону бедер.
Пупок Кун Яня, аккуратный и круглый, был очень притягательным акцентом на его стройной талии. Цан Ли не удержался и тщательно промыл его дважды, но даже после этого его взгляд так и тянулся туда. Подумав секунду, он капнул туда еще немного пены, коснулся подушечкой пальца и с одержимой тщательностью промыл еще раз. Когда он смыл пену водой, впадинка пупка Кун Яня уже покраснела от трения.
На купание ушло больше часа. Цан Ли не перешел черту, но это занятие заметно усмирило его внутреннюю ярость, послужив временным громоотводом для той лавины желания, что накрыла его после того, как он чуть не потерял свое сокровище.
Завернув разгоряченного, порозовевшего Кун Яня в полотенце, Цан Ли поднял его и усадил на деревянную столешницу возле раковины.
Голова Кун Яня откинулась на зеркало, мокрые белоснежные волосы струились до самого пола. Цан Ли потянулся за вторым полотенцем, чтобы вытереть их, но как только он отпустил Кун Яня, большое полотенце, в которое тот был завернут, соскользнуло на бедра, обнажив стройный, белоснежный торс.
Ванная комната была заполнена паром. Прекрасный юноша всё еще спал, абсолютно беззащитный. Его влажные ресницы, отяжелевшие от воды, были опущены, а вишневые губы плотно сжаты, излучая ауру невероятной, манящей покорности. Его грудь мерно вздымалась от дыхания, а кожа напоминала самый ценный в мире белый нефрит. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, какой нежной и гладкой она окажется на ощупь.
Взгляд Цан Ли упал на два гранатовых зернышка сосков на груди Кун Яня. Его абсолютно черные зрачки мгновенно сузились, превратившись в янтарные щелочки, в которых пылало безудержное желание.
Спустя полчаса Цан Ли уложил чисто вымытого Кун Яня в постель и сел рядом, с его собственных волос всё еще капала вода. Он заботливо подоткнул одеяло, оставив снаружи только руку Кун Яня, которую крепко держал в своей.
«Малыш, когда же ты проснешься?»
Стоило ему только вспомнить тот момент, когда Кун Янь исчез, как в нем снова просыпалась жажда крови. Кун Янь был единственной привязанностью в его долгой жизни. Если говорить о «перевернутой чешуе» дракона, то Кун Янь и был этой самой чешуей. Тот, кто посмеет хоть пальцем его тронуть, заставит Цан Ли потерять рассудок.
«Слава небесам, ты цел».
Цан Ли дрожащими руками поднес ладонь Кун Яня к лицу и, склонив голову с почти религиозным трепетом, прижался губами к тыльной стороне его кисти. Он целовал каждый миллиметр его кожи. Добравшись до кончиков пальцев, Цан Ли на мгновение замер, но не смог сдержаться. Он взял кончик пальца в рот и мягко, дразняще прошелся по нему языком, оставляя свою слюну и свой запах.
Когда к Кун Яню начало возвращаться сознание, первым, что он почувствовал, был прохладный воздух на тыльной стороне ладони. А вот кончик его пальца находился в каком-то влажном и горячем месте, и что-то мягко скользило по нему. Ощущение было немного шероховатым, влажным и... подозрительно знакомым.
С трудом разлепив веки, в тусклом свете ночника он увидел Цан Ли. Тот бережно держал его за руку, прикрыв глаза, и с каким-то безумным, маниакальным упоением обсасывал и облизывал кончик его пальца. На тыльной стороне ладони Кун Яня поблескивала влага.
Осознав, что происходит, Кун Янь почувствовал, как от кончиков пальцев по всему телу пробежала дрожь, и его бросило в жар. Хоть в самой сцене и не было ничего откровенно эротичного, но, когда кончик языка Цан Ли скользнул по подушечке его пальца, он не выдержал и тихо, прерывисто выдохнул.
Услышав этот звук, Цан Ли понял, что Кун Янь очнулся и теперь смотрит на него раскрасневшимся лицом и затуманенным взглядом. Он нежно прикусил кончик пальца напоследок, сделал вид, что ничего не произошло, и убрал его руку под одеяло. Наконец-то он смог выдохнуть:
— Малыш, ты наконец-то проснулся.
Он наклонился, поцеловал Кун Яня в лоб. В его голосе звучали искреннее раскаяние и остаточный страх:
— Прости меня... Это я виноват, что не смог тебя защитить... Прости.
От одних лишь воспоминаний о произошедшем вокруг Цан Ли снова начала сгущаться убийственная аура. Лазурная драконья аура с ревом вырвалась наружу, сметая всё на своем пути, ломая и круша мебель в номере. Его глаза снова превратились в янтарные щелочки.
Заметив его нестабильное состояние, Кун Янь, забыв о смущении, резко сел и крепко обнял Цан Ли:
— Со мной же всё в порядке, правда? Успокойся, ты ни в чем не виноват. Я здесь, с тобой.
Он нежно целовал напряженное, как струна, тело Цан Ли, пока не почувствовал, что тот начал расслабляться. Только тогда он слегка ослабил объятия.
— К тому же, я и сам могу за себя постоять! Смотри, я же справился с Великим Демоном императорского класса и остался цел и невредим, верно?
Говоря это, Кун Янь ласково гладил Цан Ли по надбровным дугам и уголкам глаз, терпеливо успокаивая его. Убедившись, что глаза Цан Ли снова стали черными, Кун Янь подробно рассказал ему обо всем, что произошло в темном измерении, не забыв упомянуть и те две странные фразы Великого Демона.
Как только он закончил рассказ, Кун Янь почувствовал, что ему нужно в туалет. Он откинул одеяло и встал. Цан Ли, погруженный в размышления о «Священных Землях», которые упоминал демон, не стал его останавливать. И только когда дверь ванной захлопнулась, Цан Ли вдруг осенило: «Кажется, я кое о чем забыл...»
Кун Янь стоял перед зеркалом в ванной и с изумлением разглядывал свое отражение. Глаза блестят, кожа покрыта легким румянцем, а губы алые и слегка припухшие. От одного взгляда на себя у него самого сердце забилось чаще. «С таким видом явно что-то не так... Но я же был без сознания?» Кун Янь поспешно отвел взгляд, наклонился, чтобы вымыть руки, и потянулся за полотенцем.
В процессе он почувствовал жжение в груди. «Неужели я ранен?» Но боль была похожа скорее на ощущение содранной кожи — саднило и горело. Он озадаченно расстегнул пуговицы на пижаме, распахнул ее и увидел, что его гранатовые зернышки распухли и заметно увеличились в размерах.
«Неудивительно, что так болит!»
Опустив взгляд ниже, он обнаружил, что его пупок и кожа вокруг него тоже пылают красным, словно над ними отчаянно издевались.
«Это что еще за извращенные фетиши?!»
Вспомнив, чем занимался Цан Ли в тот момент, когда он только-только очнулся, Кун Янь содрогнулся всем телом, и у него в пупке внезапно зачесалось. Он снова посмотрел на свою покрасневшую грудь и глубоко вздохнул. «Может, притвориться, что я ничего не заметил?» Но следы были слишком очевидными! «И с какой силой он вообще это делал?» От этих мыслей у него пересохло в горле.
Заметив, что Кун Янь слишком долго не выходит из ванной, Цан Ли наконец вспомнил о своих "подвигах", совершенных, пока тот был без сознания. Он резко вскочил с кровати и в два шага распахнул дверь в ванную.
Комментарий от автора:
Машина... так и не тронулась с места... (прим.пер.: в китайской сленговой речи выражение "водить машину" имеет подтекст "заниматься сексом")
Множество подробных описаний процесса опущено, так что... можете дофантазировать сами!
Чмоки, люблю вас!
http://bllate.org/book/17666/1724653
