Выйдя из машины, Кун Янь увидел, как стекло автомобиля опустилось, и показалось красивое лицо Цан Ли:
— Малыш, когда закончишь, позвони мне, я приеду за тобой.
Кун Янь кивнул, сказал ему быть осторожнее на дороге, повернулся и вошел в Национальный музей. Когда охранник дедушки Ши провел его в приемную, дедушка и директор музея уже были там.
— Янь-янь, ты что, подрос?
Кун Янь сел рядом с господином Ши и с улыбкой кивнул:
— Ага, недавно измерялся — вырос на два сантиметра. Если Ши Чэнь узнает, точно будет прыгать от зависти.
Он ловко воспользовался подготовленным чайным сервизом и заварил чайник для двоих пожилых мужчин. Длинные, изящные пальцы беловолосого юноши, его ослепительное лицо и элегантные, выверенные движения заваривания чая — всё это создавало невероятно умиротворяющую картину.
— Сяо Кун, я же говорил, как выпустишься — давай сразу к нам в музей, — с доброй улыбкой предложил директор Сюй Чанвэй, отхлебнув чаю.
Кун Янь лишь мысленно вздохнул: при каждой встрече директор Сюй непременно звал его на работу. Но самому Кун Яню совершенно не хотелось целыми днями пропадать в музее, зарывшись в древние книги и рукописи. К тому же теперь он был нечеловеком неизвестного происхождения, да еще и с парнем, чье прошлое было сплошной загадкой.
Только после обмена дежурными любезностями директор Сюй перешел к цели сегодняшней встречи. Поставив чашку, он мягко произнес:
— Сяо Кун, ты ведь знаешь, что недавно на аукционе в Гонконге продали подлинник «Парчи из долины десяти тысяч цветов»?
Услышав это, Кун Янь замер. Он никак не ожидал, что его пригласили именно из-за этого. Спокойно разлив чай, Кун Янь кивнул:
— Да, директор, я знаю. И более того, эта книга в итоге досталась мне.
Он прямо посмотрел на пожилого мужчину: теперь ему были ясны намерения директора.
Сюй Чанвэй на мгновение замешкался под чистым и ясным взглядом юноши, но всё же решился:
— Мы в музее посовещались и хотели бы выкупить «Парчу из долины десяти тысяч цветов» за солидную сумму, чтобы сохранить её в Национальном музее. Что касается цены — мы можем договориться. Что скажешь?
Кун Янь сжал в руках чашку с чаем, опустил глаза и промолчал, излучая абсолютное спокойствие. Зато дедушка Ши, сидевший рядом и потягивавший чай, заговорил первым:
— Старина Сюй, когда ты просил меня позвать Янь-яня, ты ни словом не обмолвился об этом! Знай я, зачем он тебе, я бы ни за что не стал помогать! — Он был явно недоволен, и его намерение защитить Кун Яня было очевидным.
Он буквально на глазах видел, как вырос Кун Янь, и за эти годы стал относиться к нему как к родному внуку. В семье Кун больше никого не осталось, парень рос без родителей. Поэтому дедушка Ши прекрасно понимал, что значит эта книга для Кун Яня, как сильно тот хотел её вернуть и сколько сил, времени и денег вложил в её поиски за последние годы. И теперь его старый друг так легко заявляет: хочу купить — и всё? Что за бесстыдство?
Сюй Чанвэй, увидев реакцию старого друга, понял, что дело дрянь. Он познакомился с Кун Янем именно благодаря пожертвованной коллекции павильона Тинъюнь, и именно господин Ши тогда свел их вместе. От него же он узнал, что Кун Янь много лет ищет «Парчу из долины десяти тысяч цветов». Недавно прошел слух, что книга появилась на аукционе и была куплена таинственным покупателем. Подняв связи, он выяснил, что фамилия покупателя — Кун. Сложив два и два, он догадался, кто это, и попросил о встрече.
— В общем, так: пока я здесь, если Кун Янь не хочет, никаких разговоров о сделке не будет! — господин Ши стукнул тростью об пол, ясно давая понять, на чьей он стороне.
Видя это, директор Сюй поспешно замахал руками:
— Да я просто спросил, только спросил! Разве я стал бы принуждать? Сяо Кун и так сделал огромный вклад для страны, мы ему безмерно благодарны.
Слушая перепалку двух старших, Кун Янь решил, что момент настал. Он поставил чашку и твердо обозначил свою позицию:
— Директор, я не стану продавать эту книгу. Если я это сделаю, это будет нарушением заветов моих предков, и я до конца жизни не смогу спать спокойно.
Внезапно он почувствовал огромную радость от того, что заранее пожертвовал бóльшую часть коллекции. В этом мире никогда не было недостатка в тех, кто использует власть и статус для давления. Не будь здесь сегодня дедушки Ши, каким бы твердым и непреклонным он ни был, это вряд ли бы помогло.
Видя его решимость и суровое лицо господина Ши, Сюй Чанвэй был вынужден сдаться. Чтобы разрядить обстановку, он сменил тему:
— Недавно наш музей получил партию артефактов, раскопанных в древнем городе Цзяму. Мы их еще не выставляли. Не хотите взглянуть?
Увидев, что друг оставил затею с покупкой, господин Ши, помня об их многолетней дружбе, решил не развивать конфликт. Он встал, оперся на руку Кун Яня и добродушно улыбнулся:
— Пойдем, Янь-янь. Посмотрим, какие там сокровища припрятал твой дедушка-директор, раз уж он так настойчиво зазывал нас в гости! — Больше о книге не было сказано ни слова.
Кун Янь был безмерно благодарен дедушке Ши за поддержку и понимал, что тот не хочет, чтобы отношения между Кун Янем и директором Сюем испортились окончательно. В конце концов, с его специальностью ему еще не раз придется иметь дело с музеями. Поэтому он послушно поддержал дедушку под руку и вслед за Сюй Чанвэем покинул приемную.
Втроем они подошли к дверям выставочного зала. Директор Сюй отпер дверь ключом и жестом пригласил их войти. Зайдя внутрь, Кун Янь увидел, что комната буквально завалена самыми разными артефактами. Значительная часть из них была повреждена и покрыта песком и грязью — очевидно, до реставрации у археологов еще не дошли руки.
Сюй Чанвэй подошел к углу зала, откинул красную ткань и, вздохнув, указал на каменную плиту:
— Брат Ши, посмотрите. Это каменная стела, найденная в древнем городе Цзяму. Приезжали эксперты и предположили, что надписи сделаны на тохарском языке. В наши дни во всем мире почти не осталось людей, способных это прочесть.
В его голосе звучало глубокое сожаление, и вскоре двое пожилых людей уже увлеченно обсуждали современные проблемы сохранения культурного наследия.
Кун Янь в одиночестве бродил по залу. О древнем городе Цзяму он слышал много раз. Раскопки там велись с перерывами уже несколько десятилетий, и на данный момент удалось откопать часть городских руин, включая постройки, погребенные под песками. Но так как археология не была его профилем, он не вдавался в подробности.
Его взгляд скользил по многочисленным глиняным сосудам и изящным предметам быта, как вдруг он замер. Сохраняя невозмутимость, он подошел поближе. Несмотря на разделяющее их стекло витрины, он сразу узнал рисунок на серой нефритовой пластине: загнутый вниз клюв, длинные узкие глаза, хохолок, напоминающий облако, гордо поднятая шея, крылья, готовые взмыть в небеса, и роскошные хвостовые перья. Это был один в один тот самый птичий орнамент, вырезанный на основании Печати Гор и Рек Черной Птицы, когда она только попала к нему в руки!
В памяти тут же всплыл золотисто-красный фантом птицы, который бросился на него в пещере. Кун Янь рефлекторно сунул руку в карман и крепко сжал лежащую там теплую печать.
Но Печать Гор и Рек он нашел в руинах на горе Яньхуэй, а эта каменная пластина прибыла из древнего города Цзяму. Как такое возможно? Эти места разделяют тысячи миль! По словам Цан Ли, печать относится к эпохе за две-три тысячи лет до Шан и Чжоу. В те времена люди просто физически не могли преодолевать такие гигантские расстояния, не говоря уже о каком-либо культурном или религиозном обмене.
Пока Кун Янь стоял перед витриной в глубоких раздумьях, к нему подошел директор Сюй. Проследив за его взглядом, он заметил нефритовую пластину и пояснил:
— Её привезли из Цзяму совсем недавно. Там же раскопали храм, и это одна из самых хорошо сохранившихся находок. Эксперты полагают, что это, возможно, изображение божества, которому поклонялись жители Цзяму тысячелетия назад. То, что они использовали для гравировки такой материал, как нефрит, говорит о высоком статусе этого божества.
Кун Янь прокручивал в голове название «древний город Цзяму», чувствуя, что упускает какую-то важную деталь. Что же это? Цзяму... Точно! До него внезапно дошло: Цзяму ведь находится в пустыне Такла-Макан! Задание, которое Цан Ли и остальные недавно взяли в Главном здании Отдела Шаньхай, было именно в пустыне Такла-Макан! От этой мысли его охватило жгучее нетерпение. Ему хотелось прямо сейчас позвонить Цан Ли и всё выспросить. Но в итоге он всё же сдержался. Не стоит торопиться, ничего страшного, он спросит вечером, когда вернется домой.
Побродив по залу еще около часа, Кун Янь проводил дедушку Ши до приехавшего за ним черного лимузина «Хунци», пообещал обязательно навестить его в свободное время и смотрел вслед уезжающей машине, пока она не скрылась из виду. Только после этого он вернулся в музей.
Когда он наконец вышел на улицу, уже стемнело. Вдоль дороги мигали неоновые вывески. Кун Янь стоял на обочине в ожидании Цан Ли и рассеянно смотрел на фонарный столб.
До этого он провел в выставочном зале еще два часа, внимательно осмотрев все артефакты от и до. Но, к своему разочарованию, кроме той нефритовой пластины, он не нашел больше ничего, что было бы связано с орнаментом птицы. У него было стойкое ощущение, что это как-то связано с его происхождением.
Когда они возвращались с горы Яньхуэй, Кун Янь спросил Цан Ли, не хочет ли тот забрать Печать Гор и Рек обратно. Но Цан Ли тогда ответил: «Оставь себе, она всё равно твоя». В тот момент Кун Янь не придал этому значения, решив, что это просто подарок. Но теперь, оглядываясь назад... не хотел ли Цан Ли сказать, что эта печать изначально принадлежала ему?
Пока он бесцельно копался в своих мыслях, перед ним остановился синий спорткар. Стекло опустилось, и из салона ему обольстительно улыбнулся Цан Ли:
— Малыш, о чем замечтался? Запрыгивай, поехали кушать что-нибудь вкусненькое!
Кун Янь машинально улыбнулся в ответ, открыл дверь и сел в машину. Не успел он устроиться, как Цан Ли потянулся к нему, пристегнул ремень безопасности и заодно воспользовался моментом, чтобы поцеловать его в губы. На секунду опешив, Кун Янь увидел, что Цан Ли всё еще не убирает лицо. С легкой усмешкой он тоже поцеловал его в уголок губ, после чего полностью удовлетворенный Цан Ли вернулся на водительское место.
Из-за пробок машина ехала медленно.
— Когда мы отправляемся в пустыню Такла-Макан? Уже решили? — спросил Кун Янь.
— На днях. Дело довольно срочное, но ты же знаешь, у государственных структур всегда куча бюрократических процедур, это так муторно. — Цан Ли держал руль одной рукой, а второй перебирал пальцы Кун Яня. Кун Янь уже привык к его стилю вождения и больше не кричал от страха.
На красном светофоре Цан Ли остановился, повернулся к Кун Яню и с выражением «как ты можешь бросить меня одного» спросил:
— Янь-янь, неужели ты уже не хочешь ехать со мной?
Кун Янь не выдержал и рассмеялся. Покачав головой, он ответил:
— Нет, как бы я смог с тобой расстаться? Конечно, я поеду с тобой.
В ответ он получил фирменную белоснежную улыбку Цан Ли, которая на сто процентов поразила его прямо в сердце.
На самом деле Кун Яню очень хотелось рассказать ему о том, что он сегодня увидел, но он сдержался. Это было негласное соглашение между ним и Цан Ли. Он знал, что Цан Ли известно о нем многое, особенно о его происхождении. Но из-за каких-то ограничений Цан Ли не мог об этом говорить. Поэтому Кун Янь и не спрашивал — всё равно не получил бы ответа.
Ответы ему придется искать самому.
Он отвернулся к окну, глядя на нескончаемый поток машин. Его изящный профиль был подобен картине. В свете уличных фонарей на его лице сменяли друг друга тени и свет, создавая причудливые узоры.
Маленький театр от автора:
В чате Шаньхай — мой дом:
Я всего лишь кисть, у которой шерсть дыбом: Босс, умереть не встать! Невестку обижают!
Я всего лишь карп, у которого чешуя дыбом: Босс, умереть не встать! Да как они посмели обижать невестку?! Да они наш Седьмой отдел вообще ни во что не ставят!
Я всего лишь женьшень, у которого корни дыбом: Босс, умереть не встать! Согласен с ораторами выше! Что скажете?
Меч крушит преграды: М-м. Убивать.
Повелитель Драконов во плоти, страшно?!: Я вообще-то умирать не собираюсь! Но если кто-то посмел обидеть моего человека — видимо, очень хочет искупаться в море Уча? Вперед, идем убивать!
http://bllate.org/book/17666/1695905
