На следующий день едва рассвело, когда Ань Жуань проснулся. Ожидаемой неловкости не случилось — место рядом пустовало. Он протянул руку и обнаружил, что одеяло уже успело остыть.
В поисках Чжоу Яня он рассеянно оглядел комнату. Того не оказалось, зато он заметил на деревянной подставке таз с водой. Через его край было перекинуто полотенце, к которому Ань Жуань вчера так и не осмелился прикоснуться.
Похоже, Чжоу Янь встал ещё затемно и даже подготовил ему воду для умывания.
Сердце Ань Жуаня дрогнуло. Он поднялся, оделся и умылся — и на этот раз всё же решился воспользоваться полотенцем.
Пока он приводил себя в порядок, прошло совсем немного времени. Выйдя наружу, он непроизвольно огляделся. Во дворе обнаружился лишь Чжоу Сюй: опустившись на корточки перед клеткой, мальчик дразнил дикого кролика травинкой.
Ни Чжоу Яня, ни отца Чжоу нигде не было видно.
Ань Жуань заметил также, что убранная вчера циновка снова лежит посреди двора, а на ней ровными рядами разложены ломтики бамбука. И бамбуковых жердей под карнизом заметно поубавилось.
Только зайдя на кухню, он узнал от Чжу Лянхуа, что мужчины с самого утра ушли чинить водяное колесо, прихватив с собой бамбуковые желоба.
Ань Жуань удивился: юноша полагал, что его непременно попросят помочь с каналами для воды, но этого не произошло.
В семье Ань именно он выполнял всю грязную и тяжёлую работу: не только прибирался по дому, но и пахал, высаживал рассаду, собирал урожай — всё ложилось на его плечи.
В семье Чжоу он провёл самые лёгкие два дня своей жизни, однако его душу терзал смутный страх: вдруг новые родственники сочтут, что от него нет никакого толку, и выгонят его?
— Я пойду помогу, — поспешно произнёс он и развернулся, собираясь уходить.
Чжу Лянхуа окликнула его:
— Погоди! Это мужская работа. Тебе-то туда зачем? Не переживай. Сходи лучше нарви первой весенней зелени, и мы вместе сделаем паровые лепёшки.
Она говорила об этом как о чём-то само собой разумеющемся. Ань Жуань на мгновение остолбенел.
Впервые в жизни он слышал, что тяжёлую работу должны выполнять мужчины. В семье Ань ни его отец, ни его младший брат вообще не утруждали себя физическим трудом.
На душе у Ань Жуаня стало горько. Он тихо ответил:
— Хорошо, — затем взял корзину, прихватил серп и вышел во двор.
— Жуань-гэр, нарви побольше зелени, мама её заготовит впрок, чтобы подольше хватило! — донеслось вслед.
Ань Жуань крикнул в ответ:
— Хорошо, мама!
Чжоу Сюй, всё это время дразнивший кролика, услышал голоса и подбежал. Заметив, что Ань Жуань собирается уходить, он не удержался от любопытства:
— Невестка, ты куда это направляешься?
Ань Жуань ответил:
— Мама собирается печь паровые лепёшки и велела мне нарвать зелени.
Услышав про лепёшки, Чжоу Сюй оживился и вызвался помочь:
— Я знаю, где растёт самая сочная зелень! Я покажу невестке дорогу!
Ань Жуань колебался. Юношу терзали опасения: если он уведёт Чжоу Сюя за ворота и с мальчиком что-нибудь случится, семья Чжоу наверняка возненавидит его.
Он долго мялся, собираясь отказаться, но при виде полных надежды глаз мальчика так и не смог ответить «нет». К тому же он и впрямь плохо знал деревню Юньшуй, а с проводником было бы куда лучше.
В итоге он кивнул:
— Хорошо.
Чжоу Сюй тут же расплылся в улыбке и помчался вперёд:
— Невестка, за мной!
***
Дом семьи Чжоу стоял на самой окраине деревни Юньшуй, поодаль от остальных. Соседние два дома, принадлежавшие дальним родственникам семьи Чжоу, располагались на порядочном расстоянии. Однако Ань Жуаню с Чжоу Сюем, шедшим по узкой земляной насыпи между полей, всё равно пришлось миновать их.
У одного из домов на каменной ступени сидела женщина, державшая в руках глубокую чашу с жидкой бобовой похлёбкой. Увидев Чжоу Сюя, она тут же расплылась в улыбке и спросила:
— А-Сюй, куда это ты собрался?
Чжоу Сюй ответил:
— Приветствую, третья тётушка! — он указал на склон неподалёку. — А мы как раз туда — за первой зеленью.
После недавнего весеннего дождя на полях высыпало множество дикорастущей зелени, и деревенские жители постоянно ходили её собирать, так что ничего необычного в этом не было.
Выслушав ответ, женщина уже хотела равнодушно отвернуться, но тут заметила за спиной Чжоу Сюя незнакомого юношу — чрезвычайно худого и бледного. В её памяти мгновенно ожили недавние местные сплетни: Чжу Лянхуа выложила десять лянов серебра, чтобы купить старшему сыну фулана, что вызвало немало кривотолков в округе.
— А это кто такой? Что-то я его раньше в наших краях не видела.
Задавая вопрос, она впилась придирчивым, оценивающим взглядом в Ань Жуаня. Было очевидно, что этот тощий, на вид кожа да кости, молодой гэр, явно неспособный выносить крепкое потомство, вызывал у неё лишь презрение.
Женщина покосилась на добротный дом под черепичной крышей, из трубы которого вился дымок, и в её душе шевельнулось злорадство.
«Ну и что с того, что сын у тебя красивый и работящий? Всё равно не сумела подыскать ему ни достойную девушку, ни приличного гэра! Даже когда фулана покупала, умудрилась взять это бесплодное, никчёмное существо».
Чжоу Сюй был слишком мал, чтобы распознать скрытую неприязнь в чужом взгляде. Неловко почесав затылок, он с простодушной радостью представил спутника:
— Это супруг старшего брата, он только что вошёл в наш дом.
Третья тётушка усмехнулась:
— Вот как. То-то я гляжу, лицо незнакомое.
Она отпила похлёбки и продолжила:
— Странная всё же эта Лянхуа. Сын ведь женился — отчего бы не устроить банкет, пригласить соседей выпить свадебного вина, чтобы отвести беду и призвать удачу? Живут как-то скрытно, пренебрегая обычаями. Разве это не обидно для молодого гэра? На днях непременно зайду к твоей матери, посидим, обсудим.
На первый взгляд её слова звучали как сочувствие к Ань Жуаню, но за ними скрывалось явное ехидство.
Кто станет называть свадьбу «призывом удачи» для отвода беды? Подобное говорили, только если в семье случалось несчастье.
Ань Жуань давно привык к такому. С самого детства он остро чувствовал чужую недоброжелательность, но никогда не осмеливался перечить. Вот и сейчас под чужим тяжёлым, пристальным взглядом юноша лишь опустил голову и крепче сжал ручку корзины.
Чжоу Сюй тоже почуял неладное, но вникать во все эти женские пересуды не стал — кое-как замял беседу и поспешил увести Ань Жуаня прочь.
Женщина вытянула шею, глядя им вслед, а затем, лукаво прищурившись, направилась с чашей в руках к соседскому дому.
«Чжу Лянхуа выложила кучу денег, а в итоге купила для своего старшего сына этого бесплодного урода-фулана!» — подобными новостями следовало поделиться со всей деревней как можно скорее.
***
Настроение у Ань Жуаня испортилось, однако стоило подняться на склон и вдохнуть прохладный утренний воздух, напоенный запахом влажной земли и свежим ароматом первой весенней зелени, как на душе у него наконец стало спокойнее.
Дикорастущая зелень на склоне и впрямь оказалась сочной, как и обещал Чжоу Сюй: влажная и блестящая от росы, она росла так густо, что казалась пиршеством для глаз.
Юноша позабыл о недавней неприятной встрече, присел и принялся аккуратно срезать стебли.
Корзина вскоре наполнилась до краёв, и они повернули обратно.
Всё путешествие заняло не больше четверти шичэня*. Когда они вернулись, Чжу Лянхуа как раз перелила рисовый отвар в глубокую деревянную миску и оставила остывать.
Ань Жуань не стал рассказывать о случившемся, но Чжоу Сюй проболтался между делом.
Услышав его рассказ, Чжу Лянхуа помрачнела. Она сердито ткнула сына пальцем в лоб и с досадой воскликнула:
— И за какие грехи мне достался такой глупый сын!
Чжоу Сюй не понимал, за что получил нагоняй, и, потирая ушибленное место, обиженно возмутился:
— Почему это я глупый?
Чжу Лянхуа лишь тяжело вздохнула от раздражения и устало махнула рукой:
— Уйди с глаз долой! Не крутись под ногами со своими глупостями.
Обиженный до слёз мальчик был беспощадно выставлен за дверь, и на кухне наконец воцарилась тишина.
Выпроводив сына, хозяйка повернулась к Ань Жуаню.
У юноши от страха внутри всё похолодело, а сердце бешено заколотилось.
Он уже приготовился к ругани, но услышал лишь тихий вздох.
Чжу Лянхуа заговорила мягко и спокойно:
— В следующий раз, когда встретишь такую бесстыжую сплетницу, как эта тётушка, не молчи: нужно будет — обругай в ответ, нужно будет — ударь. Не смей молча сносить обиды и позволять всяким садиться тебе на шею.
Ань Жуань изумлённо приоткрыл рот. Привыкший безропотно терпеть побои и издевательства, он сегодня впервые услышал, что имеет право дать сдачи.
Поколебавшись, он осторожно сказал:
— Но А-Сюй назвал её третьей тётушкой. Она старшая. Если я стану ругаться с ней, разве это будет правильно?
Всё же она приходилась родственницей семье Чжоу, и он боялся навлечь на новую семью неприятности.
Чжу Лянхуа с досадой сплюнула:
— Эта мерзавка только и рада чужому несчастью, сама напрашивается на брань! Тут нечего рассуждать о «правильном» и «неправильном», — она заглянула юноше в глаза, желая донести свою мысль. — Не будь таким мягким. Столкнёшься ещё раз с подобным бесстыдством — отвечай тем же, и дело с концом.
Чжу Лянхуа продолжала ворчать, а Ань Жуань, не смея вставить ни слова, лишь покорно кивал.
***
Завтрак в семье Чжоу обычно бывал простым. Лепёшки с первой зеленью уже приготовили на пару, жидкая рисовая каша успела немного остыть, а на столе расставили разогретые остатки вчерашних блюд, так что завтрак обещал быть сытным.
Чжу Лянхуа велела Ань Жуаню:
— Сходи на восточное поле, позови отца и Чжоу Яня. Пусть возвращаются завтракать, а потом уже продолжат работу.
— Хорошо, — тихо отозвался Ань Жуань, развернулся и поспешил со двора в указанную сторону.
Дом семьи Чжоу располагался на возвышении, а рисовые поля раскинулись в низине. Стоило юноше подойти к краю склона, как он сразу заметил высокую и статную фигуру Чжоу Яня.
Вместе с отцом Чжоу он как раз устанавливал треноги, плотно утаптывая землю вокруг для устойчивости. Услышав голос Ань Жуаня, охотник поднял голову, и их взгляды встретились.
— Что случилось? — спросил он привычно суровым тоном.
Чжоу Янь был немногословным человеком. Как часто повторяла Чжу Лянхуа, «из него за полдня и слова не вытянешь». К тому же взгляд у него всегда был тяжёлый и хмурый. Именно из-за этого деревенские жители вовсю судачили, будто он непременно станет поднимать руку на свою жену или фулана.
Слухи распускали с такой уверенностью, словно лично были свидетелями его бесчинств, и со временем бесстыдный вымысел превратился в глазах всех жителей в неоспоримую правду.
Ань Жуань прожил под одной крышей с супругом два дня и успел понять, что тот вовсе не так ужасен, как утверждали языкастые сплетники. Однако стоило им пересечься взглядами, как юноша всё равно рефлекторно вздрогнул.
Сжавшись, он отступил на шаг и, запинаясь, произнёс:
— Мама велела позвать вас с отцом завтракать.
Во взгляде Чжоу Яня промелькнуло сожаление, но он поспешно скрыл свои чувства и спокойно отозвался:
— Хорошо.
Мужчины быстро закрепили последнюю опору, ополоснули руки и начали подниматься по склону.
Ань Жуань выполнил поручение, но раз уж они пошли следом, возвращаться одному показалось неловко. Юноша замер на месте, дожидаясь, пока они поднимутся, чтобы пойти вместе.
Он всё ещё робел перед Чжоу Янем, а потому не решался идти вровень с мужчинами, безмолвно плетясь позади и не поднимая головы.
Юноша и не подозревал, что Чжоу Янь нарочно замедлял шаг, стремясь дождаться его, и то и дело бросал на него короткие взгляды.
***
Когда они вернулись, Чжу Лянхуа уже заканчивала накрывать стол к завтраку. Оставалось лишь разлить горячую кашу по мискам.
После завтрака Чжоу Янь с отцом принялись собираться обратно на поле. Поскольку дома дел больше не осталось, остальные решили пойти вместе с ними, чтобы общими силами поскорее управиться с тяжёлой работой.
Установка треног была делом хлопотным, но впятером работа продвигалась живее: то, на что планировали потратить целый шичэнь, было закончено вдвое быстрее.
Ань Жуань, несмотря на болезненную худобу, работал ловко и старательно. Он не просто не отставал от остальных, но и с поразительным рвением хватался за любое поручение.
Когда все опоры закрепили, осталась самая лёгкая часть — уложить сверху бамбуковые желоба и связать их тонкими полосками коры.
К полудню солнце поднялось высоко. Ань Жуань совсем взмок от усердия, влажные пряди волос прилипли к щекам. Старые мозоли на пальцах от непрерывного труда лопнули, обнажив сырую кожу; из-за полуденного зноя ладони распухли, пронзительно заныли и начали мелко дрожать.
Но все остальные продолжали работать. Юноша стиснул зубы и сделал вид, будто ничего не произошло, упрямо продолжая помогать.
Лишь когда был закреплён последний желоб, он украдкой облегчённо выдохнул, незаметно потёр ладони друг о друга и спрятал их в рукава, боясь, что кто-нибудь заметит их состояние.
По пути назад Ань Жуань намеренно шёл позади всех, пряча руки и молча слушая весёлую беседу семьи Чжоу. Когда разговор заходил о нём, он лишь застенчиво улыбался и тихо ронял пару слов.
Ань Жуаню казалось, что он искусно скрывает боль, но внимательного Чжоу Яня ему провести не удалось.
***
Стоило им зайти во двор, как Чжоу Янь передал свою ношу Чжоу Сюю, велев тому всё убрать, а сам без лишних слов крепко взял Ань Жуаня за запястье и с хмурым видом увёл за собой в комнату.
Ань Жуань испугался до смерти. По старой привычке он порывался отдёрнуть руку, но сдержался из опасения, что сопротивлением выдаст свои увечья. Поэтому он покорно позволил охотнику увести себя.
— Это что ещё такое? — удивилась Чжу Лянхуа. — Только что ведь ладили, и вдруг рассорились?
Отец Чжоу рассудительно заметил:
— Дети уже взрослые, нечего нам вмешиваться. А-Янь знает, что делает.
С этим Чжу Лянхуа не могла не согласиться. Чжоу Янь, несмотря на суровый нрав и пугающую внешность, никогда не совершал необдуманных поступков и ни за что не обидел бы своего фулана.
***
Оказавшись в комнате, Чжоу Янь нахмурился и осторожно, но настойчиво разжал пальцы юноши один за другим.
Взглянув на распухшие и покрасневшие ладони, покрытые ссадинами и глубокими царапинами, он произнёс с явным неодобрением:
— Почему не сказал, что поранился? Зачем терпел? К чему это упрямство?
Ань Жуань окончательно оробел. Ему почудилось, что муж сердится из-за его травмированных рук, ведь теперь от него будет меньше пользы.
У него покраснели глаза, и он, мелко дрожа, принялся горячо уверять:
— Всё в порядке, это лишь выглядит плохо, но работать мне совсем не помешает! Пожалуйста... вы только не прогоняйте меня. Я много чего умею делать и не буду даром есть рис, — он сжался, словно втоптанный в грязь, умоляя жалобно и безнадёжно.
На душе у Чжоу Яня стало горько. Мать и раньше рассказывала ему о том, как настрадался Ань Жуань в прошлой семье, но тогда юношеские беды казались ему далёкими, и он чувствовал лишь жалость. Теперь же, видя этот неподдельный страх, охотник ощутил острую, щемящую боль в груди.
Тяжело вздохнув, он отпустил тонкое запястье, ласково погладил Ань Жуаня по макушке и тихо произнёс:
— Я не прогоню тебя. Не бойся.
— Правда?
— Правда.
Ань Жуань не смог поверить сразу. Чжоу Яню пришлось повторить эти слова ещё несколько раз, прежде чем юноша наконец немного успокоился.
— Посиди на постели, не двигайся.
Чжоу Янь усадил его на край лежанки и подошёл к шкафу у стены. Достав с самого верха деревянную шкатулку, он вернулся обратно.
Ань Жуань тревожно следил за каждым его движением, не понимая, что супруг задумал. Его сердце испуганно подскакивало к горлу.
Чжоу Янь открыл шкатулку, отыскал баночку с лекарственным бальзамом, после чего вернул шкатулку на место и снова подошёл к юноше.
Он остановился перед ним, а затем присел на корточки:
— Протяни руки ладонями вверх. Я смажу раны.
Лишь теперь Ань Жуань осознал, что его увели в комнату вовсе не ради того, чтобы отругать, а чтобы позаботиться о нём.
Он послушно положил руки на колени, ладонями вверх.
Склонив голову, Чжоу Янь принялся сосредоточенно и бережно наносить целебную мазь на кожу.
Мужчина был гораздо выше Ань Жуаня, так что тому постоянно приходилось задирать голову. Сейчас же, глядя на сосредоточенное лицо супруга сверху вниз, юноша поймал себя на совершенно новом, непривычном чувстве.
Его взгляд медленно скользнул по чертам лица Чжоу Яня, и сердце почему-то вдруг странно дрогнуло.
Мазь оказалась прохладной; она легла на кожу приятной свежестью, унимая жар и пульсирующую боль, принося долгожданное облегчение.
Закончив, Чжоу Янь строго предупредил:
— Пока ладони не заживут, к воде не прикасайся и за тяжёлую работу не берись. Понял?
Ань Жуань послушно закивал:
— Хорошо.
Только после этого Чжоу Янь немного расслабился.
***
Истерзанные ладони Ань Жуаня выглядели пугающе. Он изо всех сил старался прятать их, чтобы не тревожить Чжу Лянхуа, но когда во время обеда взял палочки для еды, женщина всё же заметила неладное.
Она принялась расспрашивать, где юноша умудрился так поранить кожу. Ань Жуань нерешительно взглянул на Чжоу Яня и, дождавшись его лёгкого кивка, честно рассказал всё как есть.
— Бедное ты дитя, — сокрушённо покачала головой Чжу Лянхуа. — Руки в таком состоянии… и ведь хоть бы слово сказал!
Мать семейства мысленно корила себя за невнимательность.
Она с сочувствием спросила:
— Сильно болит?
Ань Жуань шмыгнул носом и покачал головой:
— Вовсе нет, мама, это лишь выглядит страшно. Через пару дней всё затянется.
Чжу Лянхуа понимала, что тот просто не хочет её тревожить, а потому не стала допытываться дальше. Однако помогать после обеда всё равно запретила и отправила отдыхать.
Ань Жуань порывался возразить, уверяя, что с ним всё в порядке, но свекровь настояла на своём. Чжоу Янь и отец Чжоу поддержали её, уговаривая поберечь себя, так что юноше пришлось уйти в комнату.
***
Оставшись в главной комнате, семья Чжоу завела разговор о родственниках Ань Жуаня.
Одно лишь упоминание о госпоже Юй приводило Чжу Лянхуа в ярость. Она презрительно фыркнула:
— Так издеваться над пасынком! Такому чудовищу самое место на восемнадцатом круге преисподней, пусть тамошние призрачные стражи-палачи помучают её как следует — только тогда у меня на душе поспокойнее станет!
Мужчины промолчали, однако по выражениям их лиц было ясно — они полностью согласны.
Вспомнив о госпоже Юй, Чжу Лянхуа вспомнила и о купчей на Ань Жуаня.
Женщина порадовалась, что вовремя всё предусмотрела. По документам, Ань Жуань больше не был связан с семьёй Ань. И если бывшие родственники посмеют тянуть к нему руки или заявлять о каких-то правах, то горько пожалеют!
***
Эти размышления напомнили Чжу Лянхуа, что молодые до сих пор официально не сыграли свадьбу.
Ань Жуань уже вошёл в семью Чжоу. И хотя третья тётушка наговорила гадостей, по сути она была права.
Если не устроить свадьбу как полагается и не признать Ань Жуаня законным супругом перед всеми, он так и останется в сомнительном положении. Это было бы несправедливо по отношению к юноше, к тому же по деревне пойдут нехорошие слухи.
Повернувшись к сыну, Чжу Лянхуа строго велела:
— Сходи к гадалке, пусть сверит ваши бацзы*, выберет благоприятный день, и поскорее сыграем свадьбу. Нечего обижать Жуань-гэра.
Чжоу Янь долго хранил молчание. Чжу Лянхуа уже начала закипать от гнева: неужели сын, уже спав с парнем в одной постели, передумал связывать себя узами брака? Однако в следующий миг тот медленно кивнул и ровно произнёс:
— Хорошо.
Только тогда женщина успокоилась и принялась воодушевлённо распоряжаться дальше:
— У Жуань-гэра ведь даже приличного наряда нет. Послезавтра, когда соберёмся на рынок в уездный город, обязательно возьмём его с собой. Купим несколько отрезов хорошей ткани и сошьём новые вещи. А как только назначим день, позовём всех родственников и знакомых, пусть приходят на праздничный обед разделить с нами радость.
Чжоу Янь и на это послушно ответил:
— Хорошо.
К тому же старший сын прекрасно помнил, что постель в его комнате слишком узкая для двоих, а значит, нужно сделать ложе попросторнее.
Пока уставший Ань Жуань мирно спал после обеда, семья Чжоу успела обсудить все детали и полностью подготовиться к предстоящему торжеству.
п/п:
Шичэнь — традиционная китайская единица измерения времени. Один шичэнь равен 2 современным часам; соответственно, четверть шичэня — это современные полчаса. Сутки делятся на 12 шичэней, каждый из которых имеет собственное название и связывается с одной из 12 ветвей китайской астрологии.
Бацзы — древняя китайская система предсказаний, в переводе с китайского означающая «восемь иероглифов» или «восемь знаков». Считается, что в этих иероглифах запрограммирована судьба человека.
http://bllate.org/book/17640/1654602
Olliargent (читатель/заложение основ)
29 мая 2026 в 00:31
0
Angeladrozdova (читатель/заложение основ)
31 мая 2026 в 09:06
1
