Чжоу Янь, подперев лоб рукой, сел на кровати спиной к Ань Жуаню.
— Раз проснулся, то иди умываться. Я принесу тебе чистую ткань.
Голос его звучал холодно и жёстко. Договорив, он не стал дожидаться ответа Ань Жуаня — поднялся, обулся и вышел за дверь.
Со стороны казалось, что случившееся никак на него не повлияло, но, если присмотреться, можно было заметить, как сильно напряжено всё его тело.
Ань Жуань всё это время лежал, вытянувшись струной и не смея пошевелиться. Лишь когда Чжоу Янь вышел, юноша, прикусив нижнюю губу, наконец сел.
Закрыв лицо ладонями, Ань Жуань почувствовал, как вся его коже полыхает огнём.
Как же стыдно…
Вскоре охотник вернулся. В руках он нёс деревянный таз с чистой водой, а на край было наброшено льняное полотенце.
Оно выглядело далеко не новым — видимо, его вырезали из какой-то старой, изношенной одежды.
Поставив таз на деревянную подставку у кровати, мужчина, не проронив ни слова, развернулся и вышел.
Пока Чжоу Яня не было, Ань Жуань успел немного успокоиться, но, завидев его хмурое лицо, снова почувствовал, как накатывают тоска и тревога.
Кажется, он всё-таки рассердил Чжоу Яня. Не выгонят ли его теперь из дома семьи Чжоу?
Ань Жуань неосознанно впился ногтями в ладонь, оставляя на коже глубокие багровые полумесяцы, и только спустя время опомнился.
Уныло шмыгнув носом, он так и не посмел прикоснуться к оставленному полотенцу. Кое-как ополоснувшись водой, юноша взял таз и вышел во двор.
Во дворе охотник как раз наполнял клетку свежесрезанной молодой травой, подкармливая диких кроликов и фазанов. Чжоу Сюй ходил за ним следом, звонко повторяя: «Старший брат, старший брат!», — мальчику тоже очень хотелось покормить кроликов.
Стоило Ань Жуаню показаться на пороге, как Чжоу Янь тут же устремил на него взгляд. Этот взор показался юноше угрожающе суровым.
Ань Жуань испуганно сжался, поспешно опустил голову и, уставившись под ноги, торопливо зашагал к бамбуковой изгороди.
— Давай сюда, я вылью.
Чжоу Янь в два широких шага нагнал его. От неожиданности Ань Жуань едва не выронил таз.
Он, конечно, прекрасно расслышал слова мужа, но разве мог позволить ему выполнять грязную работу? Больше всего на свете юноша боялся, что Чжоу Янь разозлится ещё сильнее и выместит на нём гнев.
Не смея выдать свои мысли и взглянуть Чжоу Яню в глаза, он, точно напуганный перепел, втянул голову в плечи и заикаясь пробормотал:
— Я… я сам вылью.
Эти несколько слов отняли у него остатки сил. Охотник высился прямо перед ним, преграждая путь. Ань Жуань лишь раз робко вскинул глаза, но пройти мимо так и не решился.
Юношу била крупная дрожь. Чжоу Янь поджал губы, промолчал и всё же уступил дорогу.
Ань Жуань облегчённо выдохнул, словно худшая беда обошла его стороной.
Торопливо выплеснув воду, он пристроил таз у стены и поспешил на кухню, чтобы помочь по хозяйству.
За всё это время он так ни разу и не взглянул на Чжоу Яня.
Мужчина смотрел вслед его поспешно удаляющейся фигуре, и лицо охотника всё больше мрачнело.
Он повернулся к Чжоу Сюю:
— Неужели я такой страшный?
Чжоу Сюй задрал голову и посмотрел на старшего брата — настоящего великана, чья тень могла укрыть его целиком. Мальчик немного поколебался, словно размышляя, а затем медленно, но уверенно кивнул:
— Немножко.
Чжоу Янь:
— ……
***
На кухне Ань Жуань, счищавший землю с корней диких овощей, внезапно услышал жалобный вопль и от неожиданности вздрогнул.
Привстав, он выглянул в окно. Чжоу Янь согнутым пальцем отвесил Чжоу Сюю щелбан — оттого тот и завопил.
Ань Жуань тихо ахнул, в его глазах заметался испуг.
Раз он так сильно бьёт родного брата, значит, слухи о том, что Чжоу Янь поднимает руку на женщин и гэров — чистая правда!
Заметив, видимо, что за ним наблюдают, охотник устремил на него пронзительный взор.
У Ань Жуаня перехватило дыхание, а сердце испуганно затрепетало; он крепче вцепился в оконную раму, замирая от страха.
Изо всех сил стараясь сделать вид, будто ничего не произошло, он поспешно присел обратно и продолжил мыть овощи. Кровь отхлынула от его худого, желтоватого лица, сделав его белым как рисовая бумага.
Оставшийся во дворе Чжоу Янь, который опять умудрился напугать фулана, с досадой поморщился. На Чжоу Сюя, продолжавшего притворно голосить, он посмотрел с ещё большей неприязнью.
***
На завтрак были паровые лепёшки и жидкая каша с дикими овощами. Когда семья закончила с едой, пришло время приниматься за дневные хлопоты.
Едва миновал сезон Цзинчжэ*, так что работы на полях пока было немного.
В горах дичи тоже почти не было, поэтому отец Чжоу и Чжоу Янь решили не ходить на охоту, а, взяв с собой Чжоу Сюя, отправились в бамбуковую рощу рубить бамбук.
Бамбуковые трубы водяного колеса, орошавшего рисовые поля, совсем износились. В этом году их нужно было заменить на новые, чтобы обеспечить своевременный полив.
Поскольку дома делать было особо нечего, Чжу Лянхуа решила взять Ань Жуаня с собой. Они тоже направились в рощу, надеясь накопать немного весенних побегов бамбука и полакомиться ими.
Отец Чжоу с сыновьями вооружились тесаками для рубки бамбука, а Чжу Лянхуа и Ань Жуань закинули за спину по плетёной корзине и взвалили на плечи мотыги. Так все вместе и вышли из дома.
В бамбуковых зарослях водилось множество змей и прочей живности, так что члены семьи старались держаться вместе, чтобы в случае опасности сразу прийти на выручку.
Ань Жуань и раньше часто собирал побеги бамбука: стоило ему заметить, как приподнялась сухая листва под напором молодого ростка, как он мгновенно понимал, где скрывается добыча.
Юноша ловко подцепил землю маленькой мотыгой и вскоре вытащил крепкий, пухлый побег.
Чжу Лянхуа, наблюдавшая за его работой, звучно похвалила:
— Какой же ты умелый, Жуань-гэр! Так быстро отыскал побег.
Ань Жуань смутился от такой похвалы. Он застенчиво улыбнулся и принялся с ещё большим рвением искать новые ростки.
Неподалёку Чжоу Янь с лёгкостью срубал бамбук одной рукой. Он мимолётом глянул в их сторону, а затем как ни в чём не бывало продолжил размеренно взмахивать тесаком.
Ань Жуань копал сосредоточенно, и его корзина быстро наполнялась. Чжу Лянхуа, заметив, как много они набрали, поспешила остановить его:
— Хватит, этого более чем достаточно, чтобы наесться. Больше копать не нужно.
Ань Жуаню пришлось прекратить поиски.
Оставшись без дела, он поддался любопытству и принялся оглядываться по сторонам. Однако, стоило ему случайно скользнуть взглядом по покрытому бисеринками пота Чжоу Яню, как он тут же отвёл глаза, словно обжёгшись.
Рубить бамбук было тяжело, это дело требовало немало физических сил. Приходилось без устали обрубать ветки, листья и отсекать тонкие, непригодные верхушки.
От такой работы даже прохладной ранней весной одежда быстро промокала насквозь.
Ради удобства Чжоу Янь остался в одной лёгкой рубахе. Выцветшая белая ткань, насквозь пропитавшаяся потом, намертво прилипла к коже, обрисовывая мощную фигуру, и при каждом взмахе тесака было отчётливо видно, как перекатываются крепкие грудные мышцы.
Ань Жуань никогда прежде не видел столь хорошо сложенного мужчины. Завидуя такому телосложению, он вдруг почувствовал, что во рту у него странно пересохло.
Испугавшись, что охотник заметит его тайные взгляды, он поспешно поднялся и принялся искать себе новое занятие.
Он вспомнил, что после недавнего весеннего дождя в бамбуковой роще наверняка должны были появиться грибы. Согнувшись, Ань Жуань стал внимательно осматривать землю под ногами — и действительно вскоре обнаружил с десяток грибов, формой напоминавших баранью требуху.
После Цзинчжэ таких грибов вырастало особенно много. В деревне их прозвали «громовыми грибами» или «бараньими желудками». Суп с ними получался необычайно наваристым и вкусным.
«Бараньи желудки» в этих горах считались редкой находкой, а тут ему повезло наткнуться сразу на целую полянку. Маленькие были размером с большой палец, а крупные — едва ли не в половину ладони.
Ань Жуань искренне радовался такой невиданной удаче. Он бережно собрал все грибы и уложил в свою корзину.
Закончив со сбором, он заметил, что мужчины уже заготовили достаточно бамбука, а Чжу Лянхуа как раз созывала всех домой.
Он торопливо откликнулся:
— Иду!
Затем он взвалил на спину тяжёлую, доверху наполненную корзину и, едва переставляя ноги, поспешил к ждавшей его семье Чжоу.
Побегов бамбука в корзине оказалось так много, что они едва не вываливались через край; казалось, непосильная ноша вот-вот раздавит хрупкое тело юноши.
— Отдай корзину мне.
Чжоу Янь не выдержал и без лишних слов протянул руку, собираясь забрать тяжёлую ношу.
Ань Жуань инстинктивно отшатнулся. Рука Чжоу Яня так и застыла в воздухе, а лицо охотника мгновенно помрачнело.
У Ань Жуаня внутри всё оборвалось от страха: он растерялся, не зная, стоит ли отдавать корзину или лучше вежливо отказаться.
С детства всю тяжёлую работу ему приходилось выполнять самому, в одиночку тащить всё на себе, и рядом никогда не было никого, кто пожелал бы разделить с ним эти тяготы.
Но даже если Чжоу Янь действительно искренне желал помочь, вид у него был пугающе грозным. Ань Жуань никак не мог разгадать истинных намерений мужа.
Они замерли друг напротив друга в нерешительности. Наконец Чжу Лянхуа не выдержала, шлёпнула сына по руке и с досадой произнесла:
— Посмотри, как ты напугал Жуань-гэра! Он ведь и без того робкий. Неужели нельзя говорить с ним по-человечески?
Чжоу Янь промолчал, стойко выдержав нагоняй от матери, но его суровый взгляд всё же немного смягчился.
За прошедшие два дня Чжоу Янь успел понять, насколько боязлив его молодой супруг: стоило чуть повысить голос, как тот уже готов был разрыдаться.
Охотник вовсе не хотел пугать его, а потому постарался придать своему голосу как можно более мягкое звучание:
— Корзина слишком тяжёлая, а у меня сил полно. Давай её сюда, я понесу.
Он мог поклясться, что за всю свою жизнь ни с кем не разговаривал так ласково.
Чжоу Сюй, который так и норовил вставить своё слово, тут же с радостью поддакнул:
— Да-да, мой брат сильный как бык, так что ты, невестка, можешь смело нагружать его работой!
Ань Жуань украдкой оглядел лица присутствующих: кто-то выглядел беспомощным, кто-то — нетерпеливым, кто-то — сочувствующим, но ни в одном взоре не было злобы.
Только тогда он немного ослабил бдительность и позволил Чжоу Яню забрать плетёную корзину, чтобы перевесить её себе на спину.
Лишившись тяжёлой ноши, Ань Жуань почувствовал, что наконец-то может свободно вздохнуть и распрямить спину.
Чжу Лянхуа уже ушла вперёд, увлекая за собой Чжоу Сюя. Отец Чжоу шёл следом, волоча за собой срубленный бамбук. Лишь Ань Жуань и Чжоу Янь немного приотстали.
Чжоу Янь пристально посмотрел на юношу — казалось, он порывался что-то сказать, но так и не решился. В конце концов охотник лишь глухо проговорил:
— Пошли, пора домой.
Ань Жуань рассеянно кивнул:
— Хорошо.
Дождавшись согласия, Чжоу Янь молча двинулся вперёд.
За спиной у него висела полная весенних побегов корзина, а в каждой руке он легко тащил по нескольку тяжёлых бамбуковых стволов.
Ань Жуань задумчиво провожал взглядом его широкую спину, и в голову юноши закралась мысль, что нрав у Чжоу Яня, возможно, был вовсе не таким ужасным, как судачили в округе.
Мужчина заметил, что тот отстал, обернулся и удивлённо спросил:
— Ты ещё не идёшь?
Ань Жуань встрепенулся и поспешил следом.
По дороге домой все дружно болтали и смеялись. Когда у тропы попадались спелые лесные ягоды, Чжоу Сюй первым бросался их собирать. Набрав полную пригоршню, мальчик делился со всеми.
Спелая ягода лопалась во рту, и на языке разливался сладкий, точно мёд, сок.
У Ань Жуаня защипало в носу; ему показалось, будто он попал в какой-то прекрасный, несбыточный сон.
Он подумал: «Если это сон, то пусть он никогда не кончается».
п/п:
Цзинчжэ — «Пробуждение насекомых», третий из двадцати четырёх сезонов сельскохозяйственного календаря, начало марта. В это время просыпаются после спячки насекомые, начинаются весенние полевые работы.
http://bllate.org/book/17640/1645326
Спасибо за перевод💗