Госпожа Цинь ошеломлённо замерла.
— Найти пару? Кого это ты собрался искать? Ты… — до неё внезапно дошёл истинный смысл слов сына.
Он даже общаться не пожелал с таким выдающимся молодым человеком, как Юй Южун. Кто ещё, кроме того самого человека, мог заставить его примчаться в такую даль и заявить о желании завести отношения?
Проклятие! Это просто… уму непостижимо!
У госпожи Цинь от гнева тут же закололо в груди, и она долго не могла вымолвить ни слова.
Цинь Чжопу совершенно спокойно любовался проносящимися за окном автомобиля городскими пейзажами, пребывая в довольно хорошем расположении духа.
Когда они уже подъезжали к отелю, госпожа Цинь снова заговорила:
— Раз уж ты приехал, завтра я отвезу тебя к доктору Ху. Это действительно выдающийся мастер своего дела, — она не хотела больше спорить о том, с кем именно её сын собирается связывать жизнь, но отказываться от продолжения рода Цинь она не собиралась ни в коем случае.
Цинь Чжопу приложил ладонь ко лбу. Будет даже лучше лично встретиться с этим так называемым «мастером» — он ни за что не поверил бы, что попадётся на такую удочку. И если он выведет мошенника на чистую воду, то пусть тот пеняет на себя.
— И что же этот мастер лечит? Бесплодие? — Цинь Чжопу сам не сдержался и негромко рассмеялся, до того нелепо это прозвучало.
Он и подумать не мог, что наступит день, когда его имя окажется связано с темой репродуктивных проблем. Он ведь мужчина, который предпочитает мужчин. Хорошо, что старые друзья об этом не знают, иначе его бы засмеяли, и позору не было бы конца.
Госпожа Цинь разозлилась ещё сильнее сына и при этих словах больно шлёпнула его:
— Что за глупости ты несешь! Зачем ты приплёл сюда бесплодие? Доктор Ху — истинный мастер тайной медицины. Лечение недугов — лишь малая часть его умений, главное — он видит людей насквозь. Пусть он посмотрит твою судьбу, брак, карьеру, твое будущее и судьбу всего рода Цинь.
— И где же принимает этот мастер? Завтра я возьму с собой побольше людей, — телохранителей нужно взять всех до единого, а лучше добавить ещё троих-четверых, чтобы при разоблачении обманщика не возникло никаких осечек.
— В посёлке Цися, — тихо произнесла госпожа Цинь.
— Идёт.
Видя, что лицо сына осталось невозмутимым, госпожа Цинь с облегчением выдохнула.
Цинь Чжопу посмотрел в окно.
Посёлок Цися… Что ж, поистине благословенный край, раз там рождаются такие таланты.
________________________________________
— Папа Цзайцзая, ваш малыш последние несколько дней в садике ходит совсем вялый, ни в чём не проявляет интереса. Вы бы поговорили с ребёнком дома, узнали, в чём дело.
После окончания занятий воспитательница по секрету поделилась с Лу Ином своими наблюдениями. Услышав это, Лу Ин немного затрепетал от волнения и поспешно закивал в знак согласия.
Как только он усадил ребёнка на велосипед, то сразу протянул ему лепёшку-гуакуй размером больше его головы. Пухлый мальчуган ловко перехватил угощение и принялся жадно запихивать его в рот.
Лу Ин с облегчением выдохнул — ему даже разговаривать ни о чём не требовалось, он и так понял, в чём проблема сына. Малыш банально не наедался.
— Папа сегодня купил очень много продуктов, наешься досыта.
— Ура! Я хочу поскорее полететь домой и поесть!
— В садике эти дни сильно голодал?
— …Ну да. Я дома поем, прихожу в садик и там ещё много ем, но стоит немного поиграть — и опять кушать хочется. Но воспитательница сказала, что я такой толстый, и мне больше нельзя столько кушать, — Лу Цзайцзай уныло надул губы.
Стоило ему вспомнить чужие слова о том, что быть толстым плохо, как даже лепёшка в руках потеряла свой вкус.
Слова воспитательницы были вполне естественны: Лу Цзайцзай действительно выглядел на шаг крупнее обычных детей, и ради здоровья, конечно, следовало контролировать аппетит. Но откуда посторонним знать об особенностях организма отца и сына Лу? Лу Ину оставалось лишь втихую удовлетворять потребности сына.
Вернувшись домой, Лу Ин достал деревянную шкатулку размером с ладонь. Он с надеждой открыл её и тут же разочарованно вздохнул:
— Осталась всего половинка пилюли… — завтра нужно было срочно бежать к доктору Ху за новыми лекарствами, а также расспросить его, почему промежутки между приёмами становятся всё короче.
И он понятия не имел, хватит ли на это его сбережений.
Лу Цзайцзай поднял голову:
— Папа, мне пора пить лекарство? Я хочу! Каждый раз, когда я его пью, мне хочется меньше кушать. Воспитательница говорит, что толстячки легко заболевают.
Положив пилюлю сыну в рот, Лу Ин ласково успокоил его:
— Не обращай внимания на то, что другие называют тебя толстым. Подумай сам, ты ведь в садике бегаешь быстрее всех?
— Да! — лицо Лу Цзайцзая озарилось уверенностью.
— А силой ты самый сильный?
— Да!
— А прыгаешь выше всех?
— Да!
— А кругленький ты больше всех?
— Да!
— И самый умный? — подмигнул Лу Ин.
— Да, да, да! — Лу Цзайцзай гордо вскинул голову, сияя от восторга, и округлил рот: — Я самый умный малыш! Нет, самый умный старший брат!
Лу Ин указал на крепкие, хоть и не бросающиеся в глаза мускулы на собственных руках и сжал кулак:
— Когда вырастешь, станешь таким же сильным, как папа. А пухлые щёчки в детстве — это совершенно нормально.
— Угу! Воспитательница и ребята в садике говорят, что мой папа — самый красивый!
— Хе-хе~~ (^▽^)
— Я когда вырасту, обязательно стану таким же красивым и сильным мужчиной, как мой папа!
— Конечно станешь!
— Я когда вырасту, буду так же усердно и трудолюбиво работать и зарабатывать деньги, как папа.
— Да-да-да, умница!
— Я когда вырасту, куплю папе большой дом, где будут холодильник, кондиционер и телевизор!
— Хорошо-хорошо, — Лу Ин забил в ладоши.
— А ещё я куплю крёстному огромную виллу с двором, чтобы крёстный мог разводить во дворе маленьких цыплят!
…o(╥﹏╥)o, это с какой стати условия для крёстного оказались роскошнее, чем для родного отца?
С этим он был категорически не согласен!
— А ещё я заработаю денег и отправлю папу учиться в детский сад.
Вот уж спасибо, обойдусь без этого.
— А когда я вырасту, то заработаю много денег и женюсь на Ли Сытянь!
Пфу-у-у —
С тебя хватит, прекращай, прекращай сейчас же!
________________________________________
— Ну как тебе этот костюм?
В президентском люксе отеля «InterContinental» Цинь Чжопу, одетый с иголочки, расхаживал перед зеркалом во весь рост. То он поправлял воротник, то теребил пуговицы, но, оглядывая себя со всех сторон, оставался недоволен.
Ассистент с отрешённым видом стоял в двух метрах от него и послушно кивал:
— Генеральный директор Цинь, у вас высокий рост, широкие плечи и длинные ноги, вам любая одежда к лицу, вы выглядите исключительно мужественно, — «Господи, какая муха укусила босса с самого утра? Поднялся на рассвете и устроил целое модное дефиле. Меняет один костюм за другим, а они ведь почти одинаковые, только цвета разные. Он что, в игру "найди отличия" играет?»
Пользуясь тем, что ассистент работал с ним недавно и совершенно не понимал ход мыслей начальника, тот мысленно сокрушался: «Шеф… на свидание собрался или на смотрины какие?»
Даже перед важными международными конференциями босс не тратил столько времени на выбор одежды — надевал первый попавшийся костюм, и всё было идеально.
Опасаясь упустить что-то важное в личной жизни начальника и совершенно не доверяя собственному вкусу, ассистент активно предложил:
— Директор Цинь, может, попросить госпожу помочь вам выбрать подходящую одежду?
Цинь Чжопу хмыкнул:
— У неё слишком старомодный вкус. Посмотри, этот вариант выглядит более молодёжным? — в мгновение ока он переоделся в полуспортивный повседневный комплект.
Ассистент честно поднял большой палец вверх:
— Этот комплект действительно делает вас моложе, чем предыдущие, — кто бы мог подумать, что зрелый и солидный директор Цинь решит поиграть в молодого парня.
Услышав это, Цинь Чжопу удовлетворенно приподнял уголки губ и слегка взбил пальцами пряди волос на лбу:
— Ну как, есть в этом юношеский задор?
Что? Ветер слишком сильный, я не расслышал.
…
— Я наелся, — в ресторане отеля Цинь Чжопу отложил столовые приборы.
Госпожа Цинь допила полстакана молока, вытерла рот салфеткой и произнесла:
— Поехали. Сначала заедем на старую улицу семьи Шэнь, нужно успеть добраться до клиники доктора Ху до полудня.
— Зачем нам опять на старую улицу Шэнь? — прямо спросил Цинь Чжопу.
Его сегодняшний наряд сильно отличался от привычного строгого стиля, и ему казалось, что идти по улице стало как-то легче. И пусть погода за окном стояла хмурая и холодная, на душе у него было по-весеннему солнечно.
Госпожа Цинь не заметила перемен в сыне и с серьёзным видом пояснила:
— Я попросила старого господина Шэня приготовить для меня праздничный обед «Пир из ста цыплят». Мы возьмём его с собой, когда поедем навещать доктора Ху.
— Старик Шэнь лично готовит этот куриный пир? Неужели этот доктор Ху стоит того, чтобы устраивать такой переполох?
Госпожа Цинь укоризненно посмотрела на него:
— Когда приедем туда, просто помолчи. Если не веришь, лучше ничего не говори.
— Я могу помолчать, но я боюсь, что чем больше твои надежды, тем больнее будет разочарование.
Госпожа Цинь вздохнула:
— Я знаю, что вы, молодые люди, не верите в подобные мистические вещи и целителей. Но пример семьи Ван у всех перед глазами. И твой дедушка, и я — мы верим. Те дяди и старшие, с которыми мы вчера ужинали, — ключевые фигуры в городе Цайфэн, спроси любого из них, кто из них не почитает доктора Ху? Доктор Ху в Цайфэне — настоящий святой человек, многие представители старшего поколения обязаны ему жизнью.
— В хрониках семьи Шэнь три поколения назад зафиксированы легендарные деяния целителей рода Ху. Идею с куриным пиром мне подсказал сам старик Шэнь. Он рассказал, что его предок, который был придворным поваром, в своё время пытался спасти тяжелобольную жену, но даже императорские лекари оказались бессильны. Позже, прослышав о лекарях Ху с горы Цися, он принёс жену на спине к ним за помощью. Но разве такие мастера станут помогать первому встречному? Узнав, что он придворный повар, мастер согласился принять в качестве платы за лечение праздничный куриный пир, и после этого действительно полностью исцелил его жену.
— … — Цинь Чжопу слушал это как чистую сказку, поэтому предпочёл промолчать.
— Двадцать лет назад старый Шэнь сам тяжело заболел и, следуя рецепту предков, приготовил этот пир и отправился на гору Цися просить о помощи, и это действительно сработало. Первые несколько раз, когда я приходила к доктору Ху, он даже разговаривать со мной не хотел. Я предлагала ему сто миллионов юаней в качестве гонорара, но он остался равнодушен. Я успокоюсь только тогда, когда он осмотрит тебя сегодня.
Цинь Чжопу, который до этого воспринимал всё как забавную историю, наконец изменился в лице:
— Ты предложила сто миллионов гонорара? — не будь перед ним родная мать, он бы не сдержал резких слов.
Госпожа Цинь выпрямила спину и холодно хмыкнула:
— Что, считаешь свою мать глупой женщиной, которая швыряет деньги на ветер?
Цинь Чжопу вежливо улыбнулся:
— Если бы ты потратила сто миллионов на пластику или подтяжку морщин, я бы слова не сказал.
— Ах ты негодник, подзатыльника захотел?! — госпожа Цинь едва не замахнулась от злости: — Твоя мать не боится старости. Я боюсь, что у тебя не будет детей, и ты останешься на старости лет совсем один! И если сто миллионов могут подарить тебе ребёнка, я без колебаний отдам в десять раз больше!
— К чему это всё! — усмехнулся Цинь Чжопу: — На сто миллионов можно усыновить целый отряд детей. Были бы деньги и желание, а заботливые сыновья всегда найдутся. Если тебе так нужен ребёнок, я могу исполнить это желание, и кровное родство здесь совершенно не важно!
— Но это будут чужие дети, не из рода Цинь! Не забывай о последней воле твоего отца, он хотел, чтобы семья Цинь процветала, и её потомство было многочисленным.
— Ха, многочисленное потомство. Он умер, и его угасший дух больше не ведает о делах семьи Цинь. Оставил весь этот хаос мне, и кем он меня считал? Почему, пока был жив, он сам не родил мне побольше братьев и сестёр? — лицо Цинь Чжопу исказилось иронией.
Госпожа Цинь почувствовала себя глубоко уязвлённой:
— Ты ведь прекрасно знаешь, что мать имеет в виду совсем не это, я не хочу давить на тебя. Но я действительно… не хочу сдаваться. Ты ещё молод, надежда ведь есть, верно? Можешь винить меня за эгоизм, если хочешь.
— Давайте закроем эту тему, — Цинь Чжопу развёл руками, прерывая разговор.
Ему казалось, что мать окончательно потеряла рассудок. Наличие или отсутствие детей не играло для него роли, и его мать понимала жизнь лучше него, но всё равно слепо упрямилась в погоне за кровным наследником.
И дело было даже не в продолжении рода, а в её фанатичной верности предсмертной воле мужа. Она стремилась воплотить в жизнь все неисполненные мечты и сожаления покойного супруга.
Будучи их единственным сыном, Цинь Чжопу и так по мере сил шёл ей навстречу, но внутри у него была натянута струна, которая в любой момент могла с треском лопнуть, спровоцировав семейную войну.
Его отец был прекрасным папой, мужем и сыном, при жизни его все хвалили. Но у него оставались свои недостатки — глубоко укоренившиеся традиционные взгляды мужчины прежней закалки, который даже перед смертью не забыл наказать сыну продолжить род.
Мать возложила все надежды на него, но кому он сам мог высказать свою обиду? Он считал, что искусственное оплодотворение было его предельной уступкой, но судьба решила сыграть с ним злую шутку, которой не было конца.
В атмосфере натянутого молчания мать и сын направились к усадьбе Шэнь, чтобы забрать куриный пир.
Все десять изысканных блюд были аккуратно упакованы в классические деревянные шкатулки для еды. От одного только запаха у державших их ассистентов и телохранителей потекли слюнки и проснулся аппетит.
Госпожа Цинь тепло поблагодарила старого мастера Шэня, после чего они без промедления поспешили в посёлок Цися, на улицу Цюшань.
http://bllate.org/book/17616/1641230
