По правде говоря, то, как Бо Кун вышвырнул Сюн Кана, не было чем-то совсем уж из ряда вон выходящим. В конце концов, люди с врожденной огромной силой существуют. А с добавлением внутренней энергии и некоторой доли мастерства даже тот, чье телосложение далеко от могучей комплекции Сюн Кана, способен на такое. Всеобщее же изумление объяснялось главным образом тем, что Бо Кун был лицом новым, незнакомым. И когда это в их армии завелся такой незаурядный малый?
Пока толпа гудела от пересудов и восхищенных возгласов, сам У Шэн хранил относительное спокойствие. Будучи признанным знатоком боевых искусств, он отлично знал: на одной лишь силе далеко не уедешь, настоящим мастером не станешь. Каков истинный уровень этого парня по имени Бо Кун, покажут лишь его дальнейшие выступления.
Хоть и не раскрыв своей истинной природы, в последующих схватках Бо Кун стал действовать куда осмотрительнее. Он изо всех сил старался не побеждать противников слишком уж играючи, напряженно пытаясь выглядеть заурядно, по-человечески.
Но даже несмотря на такое самоограничение, его непрерывная череда побед выглядела весьма впечатляюще. Если поначалу на него обратили внимание лишь немногие, то под конец вокруг его площадки столпился едва ли не весь плац, оживленно обсуждая его происхождение.
К тому моменту, как он одержал пятую победу, даже У Шэн, чьи стандарты были чрезвычайно высоки, не сдержался и одобрительно захлопал, выкрикивая похвалу Бо Куну.
— Фэн-эр, похоже, на этот раз ты встретил достойного соперника, — рассмеялся У Шэн.
Бо Кун уже поверг всех участников на поле. Единственным, с кем он еще не скрестил оружия, оставался У Фэн — действующий победитель прошлых состязаний.
— Бо Кун все же молод, — с плохо скрытым ехидством заметил У Цзюнь. — Он безвылазно жил в горах, совершенствуясь под началом своего деда, и спустился в мир лишь два месяца назад. Опыта в поединках ему явно недостает, не то, что нашему дагэ, прошедшему через сотни битв. Осмелюсь предположить, Бо Кун определенно не соперник дагэ[1]... Не так ли, дагэ?
У Фэн покосился на него, но ничего не ответил.
Все его внимание было приковано к Бо Куну. С первого же взгляда на этого человека он понял: это тот самый, что смотрел на него сегодня утром. И точно так же, как Бо Кун, он ощутил нечто вроде звериного наития: этот человек определенно чрезвычайно опасный и сильный противник.
Сильный настолько, что представлял для него реальную угрозу.
Пять только что прошедших поединков полностью подтвердили это.
Стороннему наблюдателю могло показаться, что, за исключением первой схватки с Сюн Каном, все последующие победы давались Бо Куну отнюдь не легко. В параллельно идущих схватках, пока на других площадках уже определяли победителя, поединок Бо Куна все еще тянулся, завершаясь с минимальным перевесом лишь тогда, когда остальные уже закончились. Противники разнились по уровню мастерства, но независимо от того, с кем он сражался — с сильным или слабым, — Бо Кун неизменно одерживал верх с одинаково небольшим преимуществом. А это уже было весьма подозрительно.
И У Фэн, и У Шэн прекрасно видели: Бо Кун вовсе не выкладывается по-настоящему. Он скрывает свою истинную силу.
Скрытничество это, впрочем, понять можно: ходя по миру боевых искусств, всегда полезно держать в рукаве несколько козырей. Тем более что впереди финал, и раскрывать свои коронные приемы слишком рано. Это значило бы дать противнику возможность найти против них контрмеры.
Столкнувшись со столь непредсказуемым соперником, У Фэн не испытывал страха. Напротив, он был охвачен возбуждением, подобно изголодавшемуся свирепому волку, который после долгого безделья наконец-то нашел возможность размять до хруста каждую свою косточку. Вся кровь в его жилах кипела.
Одни люди боятся битв и смертоубийства, другие же рождены для этого, и У Фэн был из последних. Именно эта звериная кровожадность позволила ему в совсем юном возрасте стать правой рукой У Шэна, даровала ему сто побед в ста сражениях, и с пятнадцати лет, вот уже десять лет подряд, он не знал ни единого поражения.
Как только Бо Кун одержал пятую победу, У Фэн спустился со смотровой площадки. Собравшиеся вокруг ристалища командиры и солдаты сами расступались перед ним, давая дорогу. Он подошел прямо к Бо Куну и с улыбкой предложил:
— Твой следующий противник я. Не хочешь передохнуть?
Отбиться в пяти схватках подряд — на это уходит немало сил, даже с учетом перерывов на отдых. Предложение У Фэна было продиктовано заботой о сопернике: победа над измотанным противником не принесла бы чести. Он же хотел драться с Бо Куном в полную силу, начистоту, и увидеть, на что тот способен на самом деле.
Но Бо Кун отказался.
— Не нужно, — сказал Бо Кун.
Для него такая трата сил была сущим пустяком. Когда он охотился на горе Уинь, случалось наткнуться на такую прыткую дичь, что приходилось гнаться за ней без единой передышки аж до середины горы. По-настоящему же его изматывало другое — умственные усилия. Ему, отродясь не любившему лишний раз шевелить мозгами, пришлось до хруста напрягать голову, придумывая, как одолеть этих людишек, не перебарщивая при этом. Вот уж поистине тяжкий труд!
Видно, не зря люди говорят, что в Поднебесной нет легких дел. Думал ведь всего-то подраться, деньжат заработать, лаопо выкупить... А тут, оказывается, еще и мозгами надо так мучительно ворочать!
Раз Бо Кун отказался, У Фэну не оставалось ничего иного, как принять его ответ. Площадку для финала быстро подготовили, и на этот раз она была вдвое больше прежней, чтобы дать соперникам больше пространства для маневра. Правила же остались теми же: проигравшим считается тот, кто выйдет за черту или получит удар по жизненно важной точке.
Кроме черной тучи зевак-солдат, облепивших помост, сюда же со смотровой площадки специально прибежал и У Цзюнь. Он протолкался к самому краю арены, горя желанием занять место в первом ряду и наблюдать с близкого расстояния, как лицо У Фэна будут превращать в свиное рыло.
Заодно он беззвучно, одними губами, бросил Бо Куну:
— Бо-сюн, задай ему как следует!
Бо Кун подал ответный знак, подтверждая: мол, не забыл, все в силе.
Хотя, за исключением Чу Ичэня, все прочие люди были для Бо Куна на одно лицо и их жизнь или смерть его мало трогали, но У Цзюнь сначала помог ему найти жену, а теперь, когда понадобились деньги, снабдил его возможностью заработать. Посему яогуай решил освоить человеческий принцип «услуга за услугу» и исполнить это скромное пожелание.
Вот только планы имеют свойство расходиться с обстоятельствами. Сойдясь в бою с У Фэном, Бо Кун быстро понял, что недооценил противника.
После нескольких поединков он было решил, что уже составил примерное представление об уровне боевой мощи людей, и старался демонстрировать свою силу как раз в этих примерных рамках. Однако той силы, которой с лихвой хватало против остальных, оказалось катастрофически недостаточно против У Фэна. Поэтому, едва сойдясь с ним лицом к лицу, Бо Кун тут же попал в серьезный переплет. У Фэн подсекающим ударом ноги достал его в живот. И хотя Бо Кун успел блокировать удар рукой, преимущество все равно осталось за противником. Подобно волку, что, дорвавшись до момента, намертво вцепляется в добычу, не давая ни единой передышки, У Фэн теснил его, вынуждая отступать шаг за шагом.
Собравшиеся у края арены воины со знанием дела перешептывались: оно и понятно, разве может какой-то безвестный выскочка, пусть и сильный, сравниться с давно завоевавшим славу У Фэном? У Цзюнь же нервно сжал кулаки, в душе проклиная этого подонка У Фэна: неужели его боевое искусство и впрямь настолько высоко, что даже Бо Кун не в силах его одолеть?
Все наблюдали, как Бо Куна шаг за шагом оттесняют к самому краю. Еще немного — и он вылетит за черту, и все уже было уверились, что вот-вот Бо Кун проиграет...
И только У Шэн, прищурившись, наблюдал за происходящим с живейшим интересом, словно чего-то ждал.
И в следующий миг, под изумленными взглядами всех присутствующих, уже загнанный, казалось бы, в безвыходное положение Бо Кун внезапно перешел в контратаку. С совершенно неожиданного угла он нанес удар прямиком в единственную брешь, что открылась в защите У Фэна при атаке. С чудовищной силой Бо Куна присутствующие уже были отчасти знакомы, а потому У Фэн, разумеется, не посмел принимать этот удар в лоб: он отвел кулак и отступил.
Стоило ему отступить, и ветер на ристалище разом переменился. Только что У Фэн прочно удерживал преимущество, а теперь под шквальным, как ливень с ураганом, натиском Бо Куна он отступал шаг за шагом. Очень скоро его оттеснили к середине площадки, но он все не мог остановиться.
Только теперь все присутствующие осознали: все это время Бо Кун скрывал свою истинную силу!
У Фэн пытался под этим натиском закрепиться и одновременно искал случай переломить ход схватки. Но увы — скорость ударов Бо Куна продолжала нарастать, словно это был бездонный омут, в котором невозможно разглядеть предела его боевого мастерства.
Предел яогуая, разумеется, был для человека абсолютно недосягаем. Однако, лишь сойдясь с У Фэном, Бо Кун обнаружил, что люди все-таки не так уж и слабы. Попадись У Фэну противник из заурядных яогуаев, он вполне мог бы победить. Жаль только, что ему выпал Бо Кун — князь яогуаев, не знавший себе равных на горе Уинь.
Бо Кун приготовился действовать по прежней схеме: оценить мощь У Фэна, подтянуть демоническую силу и показать себя ровно настолько сильнее противника, чтобы это не выглядело слишком уж дико. Но по мере того, как он вливал все больше демонической энергии, он внезапно осознал одну проблему.
У Фэн оказался самым сильным человеком из всех, кого он до сих пор встречал. Прежде, с подавляющим большинством противников ему даже демоническую силу применять не требовалось. Поэтому, спустившись с гор два с лишним месяца назад, он только сейчас, прямо здесь, выяснил: если задействовать демоническую энергию сверх определенного предела, он не сможет удерживать человеческий облик.
Любой яогуай всегда сражается в истинном облике куда лучше, чем в человеческом. В человеческом теле нет острых клыков и когтей, нет покрывающей все тело длинной шерсти, способной отразить большинство атак, нет смертельно опасного хвоста, а скорость и сила сильно ограничены. Между силой Бо Куна в человеческой и в истинной форме лежала колоссальная пропасть. И чем больше демонической силы он мобилизовал, тем сильнее тело инстинктивно тяготело к истинной форме, в которой воевать гораздо сподручнее. Этот процесс он почти не мог контролировать: таковы были оковы человеческого тела, слабость, заложенная в самой этой форме.
Пока он не доходил до критической черты, все было нормально. Но сегодня он внезапно наткнулся на нее. Демоническая сила внутри пришла в хаос, и, опасаясь у всех на глазах явить свой истинный облик, он уже думал не о состязании, а о том, как бы удержать уши и хвост при себе.
Это секундное отвлечение и стало брешью, которой У Фэн, разумеется, не преминул воспользоваться. И вот диспозиция в очередной раз перевернулась. В глазах толпы Бо Кун, только что бывший на самом гребне успеха, то ли оттого, что его внутренняя энергия пошла по неверному руслу, то ли еще отчего, вдруг начал допускать одну ошибку за другой, зияя прорехами. А У Фэн, действуя основательно и расчетливо, шаг за шагом переламывал ход схватки, и чаша победных весов снова качнулась в его сторону.
Так дальше нельзя. Ему еще деньги на жену зарабатывать! Старательно пряча хвост, Бо Кун не забывал о первоначальной цели. Ради чего он спустился с гор? Найти жену и выучиться человеческой любви. Пока что жена ему еще не жена — нужно выложить три тысячи лянов серебра, чтобы выкупить Чу Ичэня из ведомства Цзяофан . А значит, этот бой он обязан выиграть.
Подумав об этом, Бо Кун взял себя в лапы. Он заново обуздал демоническую силу, удерживая ее ниже критической черты, на уровне, граничащем с пределом человеческих возможностей. А это был как раз уровень У Фэна — лучшего из людей, чье тело не могло сравниться с телом яогуая, но который развил человеческий потенциал до самого упора.
Поэтому Бо Кун не мог одолеть его с легкостью, и У Фэн тоже не мог быстро взять верх. Схватка увязла в мертвой точке.
Для двоих на ристалище эта мертвая хватка была настоящей пыткой, но для толпившихся у края воинов — зрелищем неслыханной красоты, подобного которому они не видели за всю жизнь. Точно так же, как раньше они не замечали, что Бо Кун прячет свою силу, они не подозревали, что боевое искусство У Фэна достигло таких высот. В конце концов, за десять лет ни один противник не стоил того, чтобы он по-настоящему выкладывался. А теперь, когда двое шахматистов нашли друг друга и силы их были равны, зрители могли воочию узреть, как сражаются двое непревзойденных мастеров.
У Фэн унаследовал боевую технику от У Шэна, переняв яростный и пламенный стиль кулака клана У, но внес в него и собственное понимание, и собственные вариации. Каждый его коварный выпад целил в самый смертоносный узел. Стиль же Бо Куна напоминал плывущие по небу облака или туманы в горных ущельях. У него, по сути, не было ни явных приемов, ни четкой школы: он менялся, следуя атаке противника. Что в защите, что в нападении он использовал простейшие, самые банальные движения, которые любой начинающий воин разучивает на первых шагах. Но эти простейшие, банальные движения неизменно блокировали атаки У Фэна и находили прорехи в его защите.
Зоркие уже разглядели: это и есть то самое состояние в боевом искусстве, когда, отбросив наносную сложность приемов и стилей, возвращаешься к первозданной простоте, а сама суть боевого мастерства сводится к этой самой основе основ — удару и защите.
Толпа все больше разгоралась. Пусть их уровень был бесконечно далек от мастерства тех двоих на ристалище, но и просто наблюдая со стороны, они получали колоссальную пользу. Если хорошенько осмыслить и отработать сегодняшние открытия, их боевое искусство непременно поднимется на новую ступень!
В число этих осененных пониманием, конечно, не входил У Цзюнь. Имей он хоть каплю тяги к боевому совершенствованию, отец не трепал бы его через раз за его дрянное мастерство. Чем дольше двое сражались, тем сильнее нервничал У Цзюнь. Ему до зуда хотелось поскорее увидеть развязку и узреть жалкое зрелище — У Фэна в роли поверженного.
Бо Кун, по правде говоря, разделял желание У Цзюня. Ему тоже не хотелось затягивать бой, ведь чем дольше он тянул, тем больше расходовал демонической силы, а чем больше ее расходовал, тем труднее становилось сохранять человеческий облик.
Нужно кончать быстро. Но как? Бо Кун думал. Если бы он мог запросто взять и уложить У Фэна, он бы уложил его давным-давно, не дожидаясь этой минуты.
Яогуай в экстренном порядке напряг свои обычно ленивые мозги и, поразмыслив, действительно нашарил блестящий план.
Тягучий поединок длился уже изрядно, противники обменялись сотнями приемов. За это время и тот и другой успели нанести уйму смертоубийственных ударов, но все они были нейтрализованы без малейшего влияния на общий ход боя.
Но вдруг все заметили: у Бо Куна, похоже, иссякает внутренняя энергия: он больше не мог держаться на прежнем уровне и постепенно слабел.
У Фэн, разумеется, ковал железо, преследуя отступающего. Бо Куна шаг за шагом теснили назад, и вот они оба уже опять оказались у самого края ристалища.
Поединок длился так долго, что все уже чувствовали: развязка близка. И на сей раз, думали они, Бо Кун вряд ли вытащит из рукава какую-то нераскрытую карту.
Так оно и было. У Фэн отчетливо ощущал: у Бо Куна не осталось других приемов. Более того, противник реагировал все медленнее — похоже, его внутренняя энергия исчерпалась настолько, что он едва держится.
В этом не было ничего удивительного: как-никак, Бо Кун только что провел пять схваток подряд и после последней даже не отдыхал, а сразу бросил вызов У Фэну. Поэтому теперь, когда у Бо Куна кончалась внутренняя энергия, у У Фэна еще оставался запас.
У Фэн усмехнулся про себя над самонадеянностью Бо Куна. Он давал тому шанс передохнуть, но тот не оценил. Что ж, тогда это поражение и будет платой за его гонор!
Поймав брешь, он нанес удар кулаком прямо в лицо Бо Куну. Яростный, пламенный кулак клана У при ударе взметнул такой свирепый ветер, будто клинок божественного меча, вылетая из ножен, резанул воздух ледяной гранью.
Бо Кун спешно нырнул вниз, уклоняясь. Быстро перебирая ногами, он зашел У Фэну за спину, намереваясь ударить исподтишка. Но У Фэн все предвидел: шагнув правой ногой, он развернул корпус и одновременно превратил кулак в когти. Острые, как у ястреба, когти прянули прямиком к горлу Бо Куна. Выпад был настолько молниеносным, что ни у кого не возникло бы сомнений: хрупкое человеческое горло будет просто разорвано этими ястребиными когтями. А Бо Кун только что едва ушел от предыдущей атаки и еще не успел толком утвердиться на ногах. Ему было некуда деваться.
Вот-вот, казалось, он проиграет под когтями У Фэна… но на самом последнем, отделенном толщиной волоска расстоянии У Фэн убрал силу.
В состязании ведь как: дошел до точки — и остановись. Ястребиные когти У Фэна замерли перед горлом Бо Куна, и он обратил к противнику улыбку победителя. Но Бо Кун... тоже обратил к нему точно такую же улыбку.
Только тут У Фэн что-то почуял. Он опустил голову и увидел: тот шаг правой ногой, которым он разворачивал корпус, одним махом вывел его стопу за границу ристалища.
Он попался в ловушку!
Хотя У Фэн и поразил жизненно важную точку Бо Куна, все отчетливо видели: прежде чем нанести этот смертельный удар, У Фэн уже вышел за черту. А значит, победитель и побежденный определились.
Толпа сперва затихла на миг, а затем взорвалась жаркими криками. И громче всех орал У Цзюнь.
— Хорош! Хорош! Хорош! — У Шэн тоже хохотал, поднимаясь со смотровой площадки, и трижды подряд выкрикнул «хорош». Наблюдая столь упоительную, захватывающую дух схватку, он, разумеется, не мог не заразиться общим порывом: кровь бойца вскипела в его жилах. Если бы его статус не мешал ему сражаться с такими юнцами, он, честное слово, сам бы спустился и задал перцу.
Но даже без этого на душе у него было легко. Он изрек свою оценку:
— Мастерство Фэн-эра в последние годы все более оттачивается. А Бо сяо сюнди[2] хоть и победил хитростью, но до этого провел пять схваток подряд, так что этот бой изначально был для него неравным. В таких обстоятельствах суметь придумать подобную уловку и нанести ответный удар в безвыходном положении — задача совсем не из легких. Ты — достойнейший победитель сегодняшних больших состязаний! В нашей армии Диншэн есть традиция: победитель каждых квартальных состязаний может попросить у меня одну награду. Фэн-эр пробыл победителем так долго, что я уже и не знал, чем его награждать. Хорошо, что ты явился, Бо сяо сюнди. Скажи, Бо сяо сюнди, чего бы тебе хотелось? — с улыбкой спросил У Шэн.
Наконец-то, вот оно! Бо Куну и думать не требовалось. Спрыгнув с ристалища, он тут же выпалил:
— Я хочу три тысячи лянов серебра.
— Три тысячи лянов серебра?
У Шэн слегка опешил. Не то чтобы он считал, что Бо Кун запросил много. Просто... Бо Кун сперва по своей воле спас У Цзюня, потом У Цзюнь привел его на армейские состязания, и он показал себя перед У Шэном. Нормальный человек на его месте воспользовался бы этим, чтобы ухватиться за трамплин к небесам в свите У Шэна. Во всей Поднебесной знали: У Шэн — человек, ценящий таланты, а еще больше он ценит мастеров высокого боевого искусства. Стоит такому умельцу, как Бо Кун, пойти под его знамена, и высокий чин с толстым жалованьем ему обеспечен. А если дело выгорит, глядишь, еще и в князи пожалуют да в министры выведут.
Собственно, до того, как Бо Кун открыл рот, У Шэн так и полагал: все, что этот человек делал, включая спасение У Цзюня, — лишь способ приблизиться к нему самому и выпросить служебное местечко да карьеру. Кто ж знал, что Бо Куну не нужна должность, а нужны только деньги, и ни много ни мало, а ровно три тысячи лянов.
Это невольно подстегнуло любопытство У Шэна, и он спросил:
— Почему именно три тысячи лянов?
Толпе тоже было страсть как любопытно. Все военачальники и солдаты, включая только что проигравшего У Фэна, уставились на Бо Куна и услышали, как тот простодушно отвечает:
— Потому что выкупить мою жену стоит три тысячи лянов.
Выкупить жену? Все так и застыли в недоумении, гадая про себя, что ж у него за жена, если ее выкупать надо.
— Это один музыкант из ведомства Цзяофан.
Настроение У Цзюня сейчас было преотличнейшее, и он выступил вперед, собираясь развеять недоумение У Шэна. Он в мельчайших подробностях пересказал отцу, как Бо Кун по наказу деда спустился с гор искать жену, а потом влюбился в Чу Ичэня с первого взгляда. Когда он закончил, на лицах у всех было написано одинаково странное выражение. Ведомство Цзяофан — оно такое место: люди там, конечно, красивые, но всякий знает, что это просто сборище продажных певичек и шлюх. Развлечься — развлеклись, и будет. А отваливать такие деньжищи, чтобы кого-то выкупить… овчинка выделки не стоит.
И ладно бы! Но Бо Кун еще и отказался от шанса попросить у У Шэна должность и блестящее будущее, и все ради того, чтобы выкупить этого певца! Значит, овчинка не стоит не просто выделки, а вообще ничего не стоит. Дурь несусветная.
Даже У Шэн не удержался и переспросил:
— Ты уверен?
— Уверен, — кивнул Бо Кун.
Он ведь ради этого и пришел. Он рассчитывал выучиться у Чу Ичэня человеческой любви, проскочить затор в самосовершенствовании и вернуться в горы жить вольным яогуаем.
Яогуай в душе радостно строил свои коварные планы, но то, как он без тени колебаний уперся в этого певца, для окружающих вдруг стало выглядеть величайшей, до слез трогательной любовной историей. Отказаться от блестящей карьеры, а взять музыканта из ведомства Цзяофан, притом что музыкант этот — мужчина, и жениться на нем… он же даже потомства не принесет.
Этот идиотский поступок можно объяснить только истинной любовью.
— Вот уж не думал, что Бо сяо сюнди — человек глубоких чувств! — расхохотался У Шэн и удовлетворил просьбу Бо Куна. — Тогда я помогу влюбленным! Завтра же прикажу людям, чтоб выкупили его для тебя!
Глаза Бо Куна вспыхнули, и он, подражая людским обычаям, отвесил благодарственный поклон.
На том дело и порешили. И с этого дня по столице разнеслась весть: безвестный новичок на весенних больших состязаниях армии Диншэн побил непревзойденный за десять лет рекорд У Фэна, и этот же новичок — безумно влюбленный дурак, который по уши попал из-за одного музыканта из ведомства Цзяофан.
Весть эта, пройдя через уста посетителей, распивавших вино в ведомстве Цзяофан, вскорости достигла и ушей Чу Ичэня.
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Дагэ (大哥) — старший брат, почтительное обращение к старшему по возрасту или статусу мужчине.
[2] Сяо сюнди (小兄弟) — младший братец, юный собрат; фамильярно-дружеское обращение старшего к младшему по возрасту или статусу мужчине.
http://bllate.org/book/17615/1645394
