— Что мне нужно сделать? — спросил Бо Кун, пока они шли вместе с У Цзюнем.
— Это дело для других неподъемное, а для Бо-сюна, думаю, плевое дело, — польстил вначале У Цзюнь, а затем подробно объяснил: — Дело вот в чем. Сегодня в армии Диншэн день больших состязаний…
Армия Диншэн была личной армией У Шэна и самой могучей армией в нынешней Поднебесной. Дабы проверять ее боеспособность, У Шэн каждую четверть года устраивал большие состязания, где воины мерились боевым мастерством. Весенние состязания выпадали как раз на сегодня.
Эти армейские состязания, по идее, не имели к У Цзюню ни малейшего отношения. Хотя он и числился при армии в должности, всем было известно, что он просто там числится — и только. В столице он славился как отпетый бездельник, лоботряс и неуч. Даже воинское искусство, которым его отец был знаменит, он освоил шаляй-валяй и не унаследовал от отца ни капли его блестящей доблести.
Сам У Цзюнь и не отличался рвением. Его жизненная философия была проста: раз отец завоевал весь этот мир, к чему напрягаться? В конце концов, он у отца единственный родной сын, и все это добро однажды и так перейдет к нему.
Вот только У Цзюнь был единственным родным сыном У Шэна, но не единственным сыном вообще. Был еще и названый сын — У Фэн.
У Фэн был полной противоположностью У Цзюню, чье имя стало нарицательным для бездельника. Он был правой рукой У Шэна, ценнейшим помощником. Он был не только боевым мастерством хорош, но и умом и смекалкой крепок. Можно сказать, во всей армии, кроме У Шэна, именно У Фэн обладал наивысшим авторитетом.
Когда названый сын такой молодец, а родной — такое позорище, отцу поневоле приходится то и дело сравнивать их и, ставя У Фэна в пример, осыпать У Цзюня бранью за его бесполезность.
Прошлой ночью У Цзюнь не остался в ведомстве Цзяофан. Во-первых, фокус Чу Ичэня испортил ему настроение. Во-вторых, дневное покушение на его жизнь, это тоже вам не пустяк. Требовалось и самому во всем разобраться, и доложить отцу.
Он-то рассчитывал, что раз уж ему удалось живьем взять всех убийц и вдобавок свести знакомство с таким знатоком боевых искусств, как Бо Кун, то отец должен бы его хоть немножко похвалить. А вышло так, что, когда он закончил доклад, его не только не похвалили, но даже парой слов утешения за пережитую смертельную опасность не оделили. Вместо этого У Шэн снова на него наорал: обозвал бездельником — не сиделось тебе в столице, понадобилось выезжать на охоту, вот убийцы и подловили удобный случай! А заодно обругал неучем с дрянным боевым искусством, раз не смог справиться с кучкой убийц и нуждался в чужой помощи. Будь на его месте У Фэн, заявил отец, тот бы с этими убийцами шутя разделался, без посторонней помощи.
Словом, стоило отцу обругать его, как тут же следовала похвала У Фэну. Дошло до того, что даже допрос убийц он поручил У Фэну под тем предлогом, что У Цзюнь-де все равно провалит дело.
За столько лет У Цзюнь возненавидел этого своего так называемого старшего брата до мозга костей. И при этом отчаянно жаждал хоть раз его переиграть. Всю ночь он кипел от злости и наконец придумал превосходный план.
С тех самых пор, как пятнадцатилетний У Фэн вступил в армию, на каждых четвертных состязаниях армии Диншэн первое место оставалось неизменным. Все прочие могли бороться только за второе. У Цзюнь, разумеется, знал свое место: с его-то куцым умением не то, что сражаться с У Фэном за первенство, но и в сотню сильнейших он вряд ли пробился бы.
Но если не он, то… возможно, Бо Кун?
Он вчера видел, на что способен Бо Кун: в одиночку, голыми руками, против дюжины убийц он уложил всех, даже не запыхавшись. И только что тоже видел, как Бо Кун играючи раздробил бамбуковую плеть. Когда Бо Кун взмахнул ею, плеть вообще ни с чем не соприкоснулась. И когда он ее бросил, она еще была целой, а развалилась на куски мгновение спустя. Это говорит о поразительной глубине внутренней силы и запредельном боевом мастерстве.
В армейских состязаниях мог участвовать любой, кто числится в армейских списках. У Цзюнь имел там должность. Если выставить Бо Куна под видом своего подчиненного и с его помощью одолеть У Фэна, разве это не будет звонкой пощечиной У Фэну? А заодно и шансом гордо поднять голову перед отцом.
Чем больше У Цзюнь об этом думал, тем больше распалялся, словно уже видел поверженного У Фэна. Поэтому с раннего утра он и примчался за Бо Куном — просить его участвовать вместо себя в состязании.
— Короче говоря, помоги мне одолеть У Фэна и добыть первое место в этих четвертных состязаниях. Тогда мой отец непременно тебя наградит. Сколько бы ты ни захотел серебра — только заикнись ему! — сказал У Цзюнь.
— Ладно, — уразумел Бо Кун.
Стало быть, его просят с кем-то подраться. В чем, в чем, а в драках он хорош: дело проще некуда.
Помахать кулаками, и получить за это деньги? Да бывают ли на свете такие замечательные вещи?
Так думал яогуай, мысленно дивясь людской щедрости.
И они ударили по рукам. Когда У Цзюнь привел Бо Куна на военный плац, час был утренний. Состязания уже начались, но пока что выступали лишь самые простые солдаты. Военные чины и командиры рангом повыше должны были выходить на поле ближе к полудню.
Бо Кун не имел за душой ни грамма воинских заслуг и был простолюдином без звания. Но раз уж его привел сам У Цзюнь, то, даже если нельзя было выставить его сразу в финал против У Фэна, не было никакого резона гонять его драться с рядовыми солдатами.
У Цзюнь планировал выпустить Бо Куна во второй половине дня и рассчитывал в оставшееся время слегка ввести его в курс насчет возможных противников.
— Видишь того, самого здоровенного? Это Сюн Кан. Мастер парных молотов, силища в руках медвежья. Говорят, однажды с живым медведем врукопашную схватился! Если сойдешься с ним — лучше не иди в лобовую атаку.
У Цзюнь привел Бо Куна на сторожевую вышку, откуда они обозревали плац внизу. Огромное поле разбили на тридцать две малые площадки, и на каждой из них кипела жаркая схватка. Военачальники, хоть пока и не участвовали, толпились по краям, подбадривая бойцов и время от времени выкрикивая наставления.
— Крайний на северо-западе, самый высокий, это Чу Цэ, помощник начальника Чу. Мастер длинного копья, среди приемов семьи Чу особенно славится «копье разворота». Правда, на сегодняшних состязаниях оружие запрещено, но тебе особенно надо остерегаться его работы ног. «Шаг резвящегося дракона» Чу Цэ — обманчивый и стремительный. Если сойдешься с ним, лучше неподвижностью одолевать движение.
— На юго-западе, Люй Сянь…
У Цзюнь обвел взглядом почти все поле, и только когда его взгляд упал на северо-восток, он исторг из себя ядовитый смешок, а уж затем заговорил:
— Бо-сюн, видишь человека на том высоком помосте?
Бо Кун проследил за его взглядом и увидел мужчину высокого роста, с длинными руками и ногами. Должно быть, весеннее солнце грело так ласково, что невольно клонило в сон. Мужчина слегка развалился, прислонившись к стене, но он был подобен дремлющему тигру: его ленивая поза ничуть не скрывала исходящей от него глубинной опасности.
Словно почуяв что-то, как зверь, в тот самый миг, когда Бо Кун уставился на него, разомлевший мужчина вдруг поднял голову и бросил короткий взгляд издалека на сторожевую вышку. И в этот краткий миг встречи их взглядов Бо Кун определил: этот человек намного сильнее всех, кого он встречал до сих пор.
— Это названый сын моего отца, У Фэн, — У Цзюнь произнес это имя с откровенным зубовным скрежетом. С лютой ненавистью он продолжил: — Начиная с пятнадцати лет, как только вступил в армию, У Фэн неизменно удерживает первое место на этих состязаниях уже десять лет. Бо-сюн, с остальными ты, думаю, справишься без труда, но вот У Фэн… тут есть загвоздка.
Он только хотел рассказать об особенностях боевого стиля У Фэна, но Бо Кун перебил:
— Без проблем.
Этот человек по имени У Фэн и впрямь был сильнее всех, кого Бо Кун встречал до сих пор. Но Бо Кун — не человек, он яогуай. У Фэн лишь обладал опасным обликом, сродни дикому зверю, а Бо Кун и был самым настоящим диким зверем, таким, что побил на горе Уинь всех, кто подвернулся, и никто не мог ему противостоять.
У Цзюнь сперва опешил, а затем пришел в бурный восторг и, хлопнув в ладоши, заявил:
— Отлично! Тогда прошу Бо-сюна — уж не сдерживайся, будь добр. Лупи так сильно, как только сможешь, и лучше всего преврати ему рожу в свиное рыло!
— Хорошо, — послушно согласился Бо Кун.
Время быстро подошло к послеобеденному часу. Армия Диншэн была личной армией, созданной У Шэном, однако в последние годы тот был поглощен государственными делами, времени на управление войсками оставалось все меньше, и многие обязанности он передал У Фэну. Но на ежеквартальные большие армейские состязания он все же выкраивал время приехать. Если не получалось с утра, то к послеобеденному часу он обязательно прибывал.
К тому времени, как после полудня У Шэн добрался до плаца, обширное поле, первоначально разбитое на тридцать два малых участка, сократилось всего до восьми. На арену выходили уже не рядовые солдаты: здесь даже низший по званию был не меньше сотника.
Сражающихся стало меньше, зато зевак — хоть отбавляй. Уже завершившие поединки воины столпились у края площадок, подбадривая своих командиров. Стоило какому-нибудь военачальнику выдать блестящий прием или явить редкое мастерство, как из толпы вырывался взрыв одобрительных возгласов.
При виде этой картины У Шэн расхохотался и, обращаясь к стоявшему рядом У Фэну, с похвалой произнес:
— Фэн-эр отлично вымуштровал войска! Именно такой доблести и надлежит быть в моей армии Диншэн!
— Это отец создал превосходную систему подготовки, я же всего лишь пользуюсь прежними отцовскими методами, слепо копируя образец. Поставь на мое место любого другого — вышло бы то же самое, — скромно ответил У Фэн.
— Чушь! Думаешь, командовать войсками так просто? Какое там «слепо копировать»! Даже если б я сам, лично, учил твоего недотепу-братца каждой мелочи, он бы ни за что не вымуштровал таких солдат!
Стоило У Шэну вспомнить о сыне, как легок на помине: едва он вдоволь нажаловался на своего отпрыска, как издалека заметил направлявшегося к ним У Цзюня.
Улыбка тут же сползла с лица У Шэна, брови грозно сошлись на переносице. На У Фэна он смотрел и наглядеться не мог — все было прекрасно. А к У Цзюню придирался по всякому поводу и без повода, и все-то у него было не так. Едва У Цзюнь приблизился, как первой же фразой прозвучало:
— А ты чего здесь забыл?
У Цзюнь аж поперхнулся от такого приветствия и лишь мгновение спустя ответил:
— Отец, я же тоже имею должность в войсках. Сегодня весенние большие состязания, и я, разумеется, обязан присутствовать.
— Ах, ты еще помнишь, что имеешь должность в войсках? — холодно хмыкнул У Шэн. — В обычные дни на муштре тебя днем с огнем не сыщешь, а теперь вдруг такое усердие? Ну-ка говори! Зачем на самом деле явился!
У Шэн был могуч телом, широк в плечах и крепок станом. Хотя ему перевалило за сорок, годы, проведенные в неустанных занятиях боевыми искусствами, и глубокая внутренняя сила лишь прибавили его натуре мощи по сравнению с молодыми годами. Этот внезапный окрик прогремел подобно рыку свирепого тигра, сотрясающего горный лес. И хотя У Цзюнь был его родным сыном, он невольно отшатнулся на полшага назад под натиском этого полного властной мощи рыка.
Отступил на полшага… и это не укрылось от глаз У Шэна. Отвращение к никчемному родному сыну вспыхнуло с новой силой, брови нахмурились еще сильнее, встав торчком. Точь-в-точь вздыбленная белая шерсть на лбу разъяренного тигра, грозно и устрашающе.
— Отец, успокойтесь, — вступился У Фэн, пытаясь сгладить обстановку. — То, что младший брат пожелал участвовать в больших состязаниях, — дело хорошее. Раньше он просто был молод, потому, конечно, и любил развлечься. А теперь явился сам, значит, повзрослел и образумился.
— Если б он и впрямь образумился, нашел бы себе нору и сидел так, чтоб никто его не видел! С его-то захудалым владением оружием участвовать, просто выставлять себя на посмешище! — проворчал У Шэн, но тон все же немного смягчился.
У Фэн еще немного поувещевал, и У Шэн наконец перестал бранить У Цзюня, хотя приветливого лица так и не показал, а лишь прямиком зашагал к смотровой площадке.
У Фэн и У Цзюнь последовали за ним. У Цзюнь, которого только что распекали так, что он и головы не смел поднять, теперь наконец немного осмелел и приподнял взгляд. Он увидел спину отца и омерзительную физиономию У Фэна.
У Цзюнь ни на грош не оценил заступничества У Фэна. В конце концов, именно У Фэн был тем контрастом, из-за которого отец так гнушался им. Родной сын — а отец души не чает в приемном! Если бы не полное отсутствие сходства между отцом и У Фэном, У Цзюнь уже заподозрил бы, не тайный ли он ублюдок, прижитый отцом с какой-то посторонней бабой.
Словно почувствовав взгляд У Цзюня, У Фэн, идя навстречу этому неприкрытому, полному лютой ненависти взгляду, одарил его легкой улыбкой — так, как подобает снисходительному и великодушному старшему брату. У Цзюнь же счел это лишь притворством. С отвращением отвернувшись, он подумал про себя: «Ну погоди у меня! Сейчас попрошу Бо Куна отделать этого лицемерного подлеца, превратить его личико в свиную морду».
— Есть ли в этом году среди новобранцев кто-то особо выдающийся? — спросил У Шэн, усевшись на смотровой площадке в позе лихого вояки, и обратился к стоящему рядом У Фэну.
— Есть несколько с неплохим потенциалом... — У Фэн принялся по очереди представлять их У Шэну. А тот, слушая, окидывал взглядом восемь одновременно работающих площадок. В основном там выступали знакомые ему лица. Нельзя сказать, что поединки этих командиров были неинтересны: в конце концов, всякий, кто сумел пробиться наверх в его армии Диншэн, непременно обладал выдающимися способностями. Но, насмотревшись подобного, особой новизны он не чувствовал. Поэтому взгляд его рассеянно скользил по аренам, почти нигде не задерживаясь, и лишь на одном ристалище в юго-западном углу У Шэн на мгновение остановился.
— Это кто? — указал он на мужчину в черном, что бился с Сюн Каном.
— Это... — У Фэн прищурился, вглядываясь, но, хоть и знал личный состав армии как свои пять пальцев, ничего не мог сказать о происхождении этого человека.
И тут настал звездный час У Цзюня. Распираемый гордостью, он шагнул вперед и объявил:
— Отец, это Бо Кун, я привел его!
— Бо Кун? — имя показалось У Шэну смутно знакомым. — Это тот самый герой, что вчера помог тебе усмирить разбойников?
— Он самый! — подтвердил У Цзюнь. — Отец, пусть тебя не обманывает отсутствие у него громкого имени в мире боевых искусств: это лишь потому, что он только спустился с гор, и слава его еще не успела прогреметь. На самом же деле боевые навыки Бо Куна весьма впечатляющи! Я полагаю, что даже многие давно прославленные мастера и великие знатоки не являются ему соперниками!
И, словно в подтверждение его слов, Сюн Кан — тот самый военный надзиратель Сюн, прославленный в армии своей недюжинной силой, — не прошел и десяти раундов против Бо Куна, как был выброшен тем за пределы площадки.
Боевое мастерство Сюн Кана не было каким-то исключительным, но благодаря его врожденной, ужасающей, словно у медведя, мощи, во всей армии редко кто мог противостоять ему. Конечно, существовал способ его одолеть: достаточно было полагаться на ловкость и не подпускать его близко. Именно так У Фэн в пятнадцать лет победил его.
Но каждый зритель ясно видел: Бо Кун одолел Сюн Кана вовсе не за счет ловкости. Он просто схлестнулся с ним в лобовом столкновении! С помощью борцовского приема он швырнул наружу громадного, как гора, верзилу Сюн Кана, весившего под двести цзиней[1].
Сюн Кан и так обладал медвежьей мощью, но этот человек… он что же, сильнее самого медведя?!
Наблюдавшие за схваткой командиры и воины застыли в одинаковом остолбенении, глядя на Бо Куна как на какое-то чудовище.
От всех этих взглядов яогуай начал нервничать, мучительно размышляя: где он прокололся? Почему они все так на него смотрят? Может, он использовал слишком много силы?
Да нет, быть того не может. Он ведь намеренно сдерживался! Силы, которую он сейчас применил, не хватило бы и на половину того, что требовалось для его борцовских поединков с черным медведем-оборотнем на горе Уинь!
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Цзинь (斤) — китайская мера веса, примерно 0,5 кг. Двести цзиней ≈ 100 кг.
http://bllate.org/book/17615/1645393
