Чи Е только произнёс эти слова, как сразу понял — расстояние стало опасным. Первая мысль, мелькнувшая в его голове: если Вэнь Сяо сейчас начнёт драться, какой приём он использует и как его отразить.
Но он ошибся в своих расчётах. Вэнь Сяо действительно приблизился и принюхался.
— Потом пахнет, — вынес он вердикт.
Юноша втягивал воздух у самой шеи Чи Е. Кончик носа скользнул по коже — прикосновение было почти невесомым, но тому почему-то стало так щекотно, что захотелось отступить на добрый километр.
С площадки доносились обрывки голосов и звуков. В коридор задувал прохладный ветер. Кран был прикрыт неплотно, и вода с мерным «кап-кап-кап» падала в раковину.
Кадык Чи Е дёрнулся. Жар, который только что удалось сбить холодной водой, снова поднялся. Голос его слегка охрип:
— Не так уж и плохо пахнет, а?
Вэнь Сяо, по-прежнему прислонившись к кафельной стене, не двигался. Он сменил оценку:
— Терпимо.
Чи Е, должно быть, помутился рассудком, но ему показалось, что этот холодный, равнодушный, с оттенком лёгкого презрения взгляд был невыносимо притягательным. Он усмехнулся и пошутил:
— Нельзя было что-нибудь поприятнее сказать?
Вэнь Сяо заметил эту усмешку:
— Считаешь, что «терпимо» — это недостаточно приятно? Какие у тебя высокие требования.
Он и сам не заметил, как в его собственных глазах тоже мелькнула улыбка, заискрившаяся, как солнечный свет на воде.
Они вышли вместе.
Чи Е вспомнил недавний матч:
— Лао Сюй и Чэн Сяонин — совсем ненадёжные. Как будто им по девяносто лет, для полной картины только тростей в руках и шахмат на лавочке не хватает.
Он вспомнил, как Чэн Сяонин обычно гоняется за учениками у ворот и добавил:
— Наверное, только у школьных ворот Чэн Сяонин и проявляет олимпийскую прыть.
— Лао Сюй на уроке рассказывал, — припомнил Вэнь Сяо, — В университете он участвовал в школьных соревнованиях и занял второе место в беге на три тысяч метров. А его будущая жена, которая тогда работала корреспондентом университетской газеты, взяла у него интервью после забега и была покорена его героическим видом.
— Так точно запомнил? — Чи Е закинул руку на худое плечо соседа. — Лао Сюй действительно умеет точно выделять ключевые темы перед экзаменами, а вот таким россказням лучше не верить. Он раньше ещё хвастался, что был членом кружка каллиграфии в университете. Написал как-то «Лунную ночь среди цветов на весенней реке» [1], выставил на обозрение, и его жена влюбилась в него за эти самые размашистые иероглифы.
Вэнь Сяо: «…»
[1] 春江花月夜 chūn jiāng huā yuè yè — «Лунная ночь среди цветов на весенней реке», знаменитое стихотворение эпохи Тан (VII–VIII вв.) поэта Чжан Жосюя (张若虚), написанное в жанре «юэфу» (народные песни). Оно считается одним из величайших шедевров не только танской поэзии, но и всей китайской литературы. Подробнее см. в конце главы.
По привычке рука Чи Е потянулась к карману, но пальцы лишь скользнули по пустоте — он вспомнил, что был в баскетбольной форме. Неловко опустив руку, он сказал соседу:
— Слушай, но не принимай всерьёз.
Вэнь Сяо, как всегда, безошибочно выделил главное:
— А откуда ты знаешь, что Лао Сюй хорошо умеет отмечать самое важное перед экзаменами, если ты всегда пишешь на шестьдесят баллов?
Чи Е, который не успел придумать оправдание, осёкся на полуслове, а потом выдал универсальный ответ:
— Догадался.
— А, ну да, — Вэнь Сяо не стал допытываться. Выйдя из технического корпуса, он накинул школьную куртку и направился ко второму учебному зданию.
Чи Е всё ещё было жарко. Он держал форму в одной руке, перекинув через плечо.
— Мы выиграли для Чэн Сяонина этот матч, так ещё и спасли лицо всем учителям параллели. Как думаешь… он, когда увидит меня в следующий раз, хоть улыбнётся?
Вэнь Сяо повернулся к нему:
— «Кто красивее: ты или господин Сюй из Линьцзы» [2]? Размечтался.
[2] Та же отсылка, что и в 17-й главе
— Я, конечно я! Мне нет равных в мечтах! — рассмеялся Чи Е.
Слушая его звонкий смех, Вэнь Сяо краем глаза глянул на небольшой пруд у центральной аллеи и увидел в нём отражение синего неба — погода сегодня и правда прекрасная.
Едва они вошли в класс, их встретили бурными овациями.
— Вы же на последних минутах нарочно сбавили обороты! Слили так виртуозно — мяч летел в пол, в небо, в руки сопернику, куда угодно, только не в кольцо!
— Мы великодушные, сохранили лицо учителям!
— Чэн Сяонин, который обычно носится как одержимый, теперь лишь рукой помахал — вот что значит позор, ха-ха-ха!
— Вот это было круто! Чи-гэ, Вэнь Сяо — вы супер!
Класс гудел как базар. Отдельные голоса мальчишек с ломающимися голосами звучали так, что их слышно было даже в соседнем классе. У дверей то и дело высовывались любопытные головы — посмотреть, что за переполох.
Лишь когда староста пригрозил снять баллы за поведение, разгорячённые парни разошлись по местам.
Шангуань Юй и Чжао Иян, пользуясь своим «географическим преимуществом», повернулись и вполголоса заговорили с Чи Е:
— Блин, Чи-гэ, вы с Вэнь Сяо просто охренительно круты! Особенно лица тех двух молодых учителей — как живые эмодзи из соцсетей!
Играя в одной команде с соседом, Чи Е был слишком увлечён матчем и игнорировал всё остальное, так что удивился:
— Ты о ком?
— О самых молодых. Из десятого класса передали — те двое якобы грозились «разнести» сборную одиннадцатого класса. Не следовало им флаг водружать — водрузили, а он дырявый и рухнул от первого же дуновения [3].
[3] Flag — англ. флаг. В сленге означает заранее озвученное громкое обещание или уверенное заявление о будущем.
立不得，立了就千疮百孔 lì bù dé, lì le jiù qiān chuāng bǎi kǒng — букв. нельзя ставить — поставишь, и сразу же тысяча ран, сто дыр; обр. накаркал — и получил
Шангуань Юй, который говорил менее пафосно, чем Чжао Иян, добавил:
— Но они не ожидали, что попадётесь вы — и оказались «разгромлены».
Победа учеников над учителями была событием, которое будоражило всех. Весь день в классе было шумно, а на переменах в коридоре толкалось заметно больше девушек. На большой перемене Чи Е испарился, и Вэнь Сяо остался один противостоять потоку взглядов.
Раз соседа по парте рядом не было — отвлекать внимание стало некому. Вэнь Сяо вытащил ручку и уткнулся в задачи, изо всех сил стараясь отгородиться от долетавших снаружи смешков и криков.
В парте один раз коротко завибрировал телефон. Вэнь Сяо запустил левую руку внутрь, достал его, открыл: сообщение в WeChat.
Чи Е: [Тебя до сих пор разглядывают?]
Вэнь Сяо: [.]
Даже сквозь экран Чи Е кожей почувствовал ту ярость, которая исходила от соседа. Похоже, когда тот ставил эту точку, он был на грани.
***
Чи Е забирал Я-я из школы, и девочка, оглядываясь по сторонам, спросила:
— Гэ, а почему Кола-гэ не пришёл?
Юноша выключил телефон и посмотрел на сестру:
— Потому что у твоего Кола-гэ уроки.
— А у тебя почему нет? — искренне удивилась Я-я.
Чи Е потрепал её по макушке и ответил беззаботно:
— Потому что твой брат — слишком умный. Мне не нужно ходить на уроки, чтобы хорошо учиться.
Он надел на неё маленький шлем и спросил:
— Этого дядю Цяня, который дал тебе конфету, ты видела снова?
— Да, только что! — Я-я поправила шлем.
— У ворот школы? — взгляд Чи Е стал ледяным.
— Да, он стоял у дороги, под тем деревом. А когда мы вышли из школы, он ушёл, — она с гордостью показала на свои глаза. — У меня зрение отличное, не ошибусь. У нас в классе уже некоторые носят очки, и староста назвал их очкариками…
Чи Е несколько секунд пристально смотрел на то дерево, на которое указывала Я-я, и его губы напряжённо сжались.
***
На вечерней самоподготовке Лао Сюй вошёл в класс, сжимая в руке лист с контрольной:
— Я принялся проверять ваши работы. Проверил половину и обнаружил, что семьдесят-восемьдесят процентов сделали ошибки в одной задаче! Я отниму у вас пять минут и подробно её разберу.
Вэнь Сяо бросил взгляд на иероглифы, которые учитель выводил на доске, и опустил голову, продолжая решать физику. Экзамен в середине семестра приближался, домашних заданий было больше обычного, учителя боролись за каждую минуту, задерживая уроки, от чего десятиминутные перемены сокращались почти вдвое.
— Чёрт, эту задачу я действительно решил неправильно, — Чжао Иян постучал себе кулаком по голове и повернулся к Вэнь Сяо: — А ты её… — Он увидел, что тот пишет физику и вообще не слушает Лао Сюя, и на секунду завис. — Сделал?
— Да.
Чжао Иян даже не сомневался. Каким бы ни был предмет, он примерно представлял, каков процент правильных ответов у той или иной задачи. Если с одного взгляда ясно, что это за тип задачи, какая формула в ней работает и какой раздел знаний она проверяет — такую задачу решать незачем, всё равно не ошибёшься. А если разглядываешь её, разбираешь, колеблешься, но не можешь вывести ответ — в восьмидесяти-девяноста процентах случаев точно будет ошибка. Чжао Иян относился ко второму типу; Вэнь Сяо, очевидно, к первому.
Он тихонько завыл:
— С такими показателями, как у меня, идти на экзамен — всё равно что надеть стартовую экипировку и пойти на финального босса!
Шангуань Юй услышал его нытьё:
— Если экзамен в середине семестра — это финальный босс, то что тогда вступительные в университет?
— Вступительные — это баг с уровнем сложности «хардкор», — нарочито важно изрёк Чжао Иян и тут же вспомнил: — Когда после экзаменов проведут родительское собрание, Лао Сюй, скорее всего, вернёт мне отобранный телефон и приставку, да? Это, наверное, единственная хорошая новость.
Вэнь Сяо отложил ручку:
— Родительское собрание?
— Ага! Школа требует, чтобы обязательно пришли родители каждого. Те, кто не может, должны лично позвонить классному руководителю и объяснить причину. Но… — Чжао Иян глянул на пустую парту рядом: — у Чи Е нет родителей. Тьфу, я не то хотел сказать. Я имею в виду, что на родительские собрания Чи Е никто никогда не приходил — его место всегда пустует. Но ему всё равно — даже Чэн Сяонин с ним ничего не может сделать. Так что это не страшно.
На этом моменте он не выдержал и пустился в сплетни.
— Судя по всему, у Чи-гэ дома что-то стряслось. Может, развелись, или что-то в этом роде. Поэтому у него такой бунтарский период и он забросил учёбу. Иначе, с его результатами на вступительных в среднюю школу, он как ни крути, был бы в первой десятке.
Вэнь Сяо не стал ничего добавлять, а лишь коротко ответил:
— Наверное.
Из всех в классе Чжао Иян был, наверное, ближе всех к Чи Е. Теперь он был уверен, что тот никогда никому, кроме классного руководителя, не рассказывал о своей семье.
В этот момент Сюй Гуанци, стоявший за учительским столом, прицелился взглядом в последний ряд:
— Чжао Иян! Видишь, из-за того, что ты невнимательно слушаешь, за окном дождь пошёл!
Паренёк, услышав своё имя, мгновенно выпрямился и уставился в окно — и правда шёл дождь, но… его-то это как касается?
Лао Сюй объяснял задачу пять минут, потом ещё столько же ушло на теорию и ещё десять на производные задачи. К тому времени, когда он наконец сжалился, прозвенел звонок с первого урока.
Учитель, как будто ничего не случилось, сказал:
— Я задержал вас всего на две минуты. Продолжайте заниматься, если будут вопросы — приходите ко мне в кабинет.
Хотя звонок на перемену уже отзвенел, в классе почти никто не сдвинулся с места — за исключением тех, кому нужно было выйти в туалет. Все торопливо делали уроки, стараясь использовать каждую свободную минуту.
На последнем ряду Вэнь Сяо, не поднимая головы, отвечал в WeChat на сообщения.
Чи Е: [Мне немного не по себе.]
Вэнь Сяо прокрутил ручку в пальцах и ответил одним лишь: [?]
В верхней части экрана несколько раз появлялось «печатает…», но сообщения так и не было.
У Вэнь Сяо было мало друзей в WeChat, и он не любил переписываться: набирать текст слишком хлопотно, а голосовые сообщения — ещё хуже. Однако на этот раз он терпеливо ждал, желая узнать, что же наконец пришлёт Чи Е.
Почти через две минуты сообщение наконец появилось.
Чи Е: [Просто не по себе.]
Он серьёзно две минуты набирал три иероглифа?
Вэнь Сяо несколько секунд смотрел на экран, затем набрал: «Хочешь, подерёмся?», а потом подумал и добавил: «Можно и два раза».
От автора
Дарю вам сердечко из масок N95~
Милые мои феечки, прошу вас — будьте внимательны к себе. Пожалуйста-пожалуйста, носите маски и не появляйтесь в людных местах. Обязательно берегите себя!
Обнимаю, целую, очень вас люблю~
От переводчиков
Работа писалась во времена Ковида. N95 в масках — это не бренд и не конкретная модель. Это стандарт защиты (сертификационный класс), установленный Американским институтом охраны труда (NIOSH) .
Название расшифровывается так:
N (Not resistant to oil) — означает, что маска не защищает от масляных частиц (например, от выхлопных газов), но эффективна против «сухих» частиц: пыли, вирусов, бактерий, дыма.
95 — означает, что маска фильтрует не менее 95% мельчайших частиц (размером около 0,3 микрона), находящихся в воздухе.
[1] «Лунная ночь среди цветов на весенней реке» (Перевод Анны Котовой)
Вешние воды реки вместе с морем вздымает прилив,
Яркая всходит луна, из подъема приливного всплыв.
Тысячи ли — над весенней рекою сиянье луны.
Есть ли места, где бы свет не коснулся волны?
Вьется река сквозь цветущее поле и лес,
Свет, изливаясь, искрится, как снежная взвесь.
Будто сквозь иней недвижимый лунный поток,
С светом сливается белый прибрежный песок.
Темное небо — ни блика — окраской подобно воде,
Только сияет луна высоко в пустоте.
Кто первым видел, как смотрится в реку луна?
Первым кого из людей осветила она?
Нету у жизни конца, поколения канут в века —
В небе всё та же луна и под нею всё та же река.
Светит луна над Великою рекой* — кого она ждет?
Только и видно теченье недремлющих вод.
Тот, кто ушел, уплывет белым облаком вдаль,
Той, что осталась средь кленов, досталась печаль.
Лодку уносит сегодня река... кто тот странник ночной?
Где им оставленный дом, освещенный луной?
С жалостью крышу огладив, стремится луна
В зеркале вспыхнуть у той, что тоскует одна.
Пусть занавешена дверь — свет вливается в женский покой,
Ляжет на камень стиральный — не сдуть и не сдвинуть рукой.
Как ни скучай друг по другу, а вдаль голоса не слышны.
Пусть освещает любимых в разлуке сиянье луны...
Гуси кружат — свет бескрайний, не вылететь им никуда,
Свет будоражит драконов и рыб, и рябится вода.
Снилось вчера: осыпаются в заводь цветы под луной,
Вот полвесны миновало, а я не вернулся домой.
Вместе с речною водой утекает все дальше весна;
Ниже над заводью к западу сходит луна.
Медленно тонут в тумане луны заходящей лучи,
Путь бесконечный меж югом и севером** вас разлучил.
Скольким удастся вернуться к родным очагам?
Грустью разлуки разлит лунный свет по речным берегам.
*Янцзы
**Цзеши (север, Хэбэй) и Сяосян (юг, Хэнань)
Стихотворение не было знаменито при жизни автора, но спустя века его тоже оценили по достоинству. Известный ученый Ван Кайюнь сказал, что эта «единственная пьеса, одна возвышающаяся, сделала его великим мастером». А знаменитый поэт и ученый Вэнь Идо в XX веке назвал его «стихотворением из стихотворений, вершиной из вершин».
Перевод «В цветах — кувшин вина»
http://bllate.org/book/17591/1714546
