Чи Е как раз сидел в телефоне, когда Я-Я, досмотрев мультик, подошла и взволнованно сказала:
— Гэ, не смотри больше, а то глаза испортишь.
— Твой брат уже взрослый. А у взрослых не портятся, только у детей, — небрежно отмахнулся юноша.
Логика была железная, и Я-Я согласилась.
Переписка застыла на сообщении «Нарисовано неплохо». Чи Е вышел из WeChat и уже хотел убрать телефон, как вдруг раздалось «динь» — пришло новое сообщение. Он открыл — Вэнь Сяо прислал ему того самого Конáна, которого Чи Е только что отправил.
Чи Е: [В открытую стыбзил у меня стикер? Ну ничего, твой Чи-гэ щедрый — дарю его тебе.]
Любезно «подарив» стикер, он пошёл смотреть, как сестра собирает рюкзак. Раньше он собирал его сам, но теперь девочка решила, что она уже достаточно взрослая, ведь она ученица первого класса, уже второе полугодие, и может делать это сама. Чи Е кивнул, и его роль из активного участника превратилась в роль пассивного наблюдателя.
Вещей у неё было немного: карандаши, ластики, точилка аккуратно помещались в пенал, фломастеры лежали отдельно, тетради и учебники были сложены ровными стопками. Краем глаза Чи Е заметил у неё в рюкзаке леденец и спросил:
— Когда ты успела его купить, Я-Я? А не боишься, что зубы испортишь? Будешь улыбаться — а там одни дырки [1].
[1] 满嘴蚂蚁 mǎn zuǐ mǎ yǐ — букв. полный рот муравьёв. Детская страшилка о том, что из-за большого количества сладкого портятся зубы.
Девочка и сама удивилась. Она достала леденец и сказала:
— Это дядя Цянь мне дал. Я сказала, что не хочу, но он сам засунул мне в рюкзак.
— Какой ещё дядя Цянь? — нахмурился парень.
— Такой широкий! — попыталась описать Я-Я. — Часто приходит к нам в магазин и намного ниже брата. Ещё хотел меня за косичку дёрнуть, но я не дала. А когда ты вышел из магазина, он испугался и убежал.
В голове у Чи Е возник образ мужчины средних лет. Тогда он видел только, как тот потянулся к волосам сестры, но не знал, что ещё и конфету подсунул. Он потрепал сестру по макушке:
— Правильно сделала, что не взяла. Ничего не принимай от чужих людей. Если тебе что-то нужно…
— Скажу, а брат купит! — радостно подхватила та.
— Верно. — Чи Е подумал пару секунд. — В следующий раз, когда увидишь этого дядю Цяня, обязательно мне скажи.
Я-Я сложила большой и указательный пальцы в колечко, растопырила три коротких пальчика и с яркой улыбкой ответила:
— Окей, без проблем!
***
Полистав ленту, Чи Е вдруг понял, что сегодня Первое апреля — День дурака.
Чжао Иян в ленте друзей вовсю репостил ссылки вроде «Пикап-фразы на 1 апреля» или «Как признаться в любви 1 апреля (и не смутиться от возможного отказа)». А потом в самом последнем посте он написал: «Забыл настроить видимость первых двух постов. Мама теперь думает, что у меня кто-то есть. Семнадцатилетний старый холостяк срочно ищет объект для воздыханий [улыбка]». Чи Е автоматически поставил лайк.
Переключившись на список чатов, он открыл диалог с Вэнь Сяо, подумал и написал: [У тебя шнурок развязался.]
Вэнь Сяо как раз решал задачи. Он машинально опустил взгляд — увидел, что на нём тапочки, у которых отродясь не было шнурков, и ответил: [Я в тапках.]
Чи Е, глядя в телефон, расхохотался и быстро настучал: [Ха-ха-ха, дурачок попался! С Первым апреля!]
Юноша мельком посмотрел на светящееся окно напротив и отправил многозначительное многоточие. Тут же выскочило новое сообщение: [Праздник надо отмечать как положено.]
Он подержал телефон в руке и только через некоторое время ответил: [И тебя с Первым апреля.]
Перечитав переписку ещё раз, он откинулся на спинку стула, и уголки его губ слегка приподнялись.
***
На следующий день Лао Сюй вошёл в класс как раз в тот момент, когда староста носился между партами, собирая домашние задания — зрелище напоминало сцену массового выбивания долгов. Он выхватил с первой парты чей-то листок и, просмотрев его, заметил:
— Ваши каракули — как автографы звёзд: небрежность, возведённая в стиль.
— А почему так вышло? Всё потому, что домашних заданий — невпроворот! — тут же отозвался кто-то.
Фраза, сказанная с наигранной торжественностью, утонула в одобрительном гуле класса. Лао Сюй, не обращая на это внимания, пролистал ещё пару контрольных по математике и понял, что лучше бы он этого не делал — настроение испортилось окончательно. Услышав, что класс продолжает перешёптываться, он отложил листы и постучал по столу.
— Всё ещё болтаете? Если вам так нравится чесать языками, выходите к доске и болтайте там!
В классе мгновенно воцарилась тишина.
Недавно звонок на урок сменили на «Турецкий марш» [2], и Лао Сюй всё ещё не привык. Только когда Сюй Жуй тихо напомнил ему, что урок начался, он прочистил горло и сказал:
— Так, тихо, начинаем.
Когда мужчина встал за кафедрой, Чжао Иян выкрикнул:
— Учитель, а у вас рубашка наизнанку!
Мужчина сжал в руке мел и опустил взгляд — рубашка была в полном порядке. Что за чушь?
— Врёшь и не краснеешь [3]!
[2] «Турецкий марш» (Rondo Alla Turca) — это знаменитое фортепианное произведение Вольфганга Амадея Моцарта, которое на самом деле маршем не является. Оно представляет собой финальную, третью часть Сонаты для фортепиано № 11 ля мажор (K. 331), написанной в 1783 году. Сам композитор назвал эту часть «Турецкое рондо» или «Рондо в турецком стиле». Однако из-за характерного, чёткого ритма, напоминающего звучание военных оркестров, закрепилось более простое и понятное для публики название «Турецкий марш».
[3] 睁眼说瞎话 zhēng yǎn shuō xiāhuà — букв. с открытыми глазами говорить слепые речи; врать не моргая.
Поняв, что учитель попался на удочку, Чжао Иян вместе с несколькими другими мальчишками весело закричали:
— Лао Сюй, с Первым апреля!
Тот притворно рассердился, но не смог сдержать улыбки. Он пригрозил им мелом, который держал в руке.
— Вы, мелкие паршивцы, посмотрите на календарь — уже второе апреля, а вы всё ещё празднуете? — Учитель не удержался и с чувством добавил: — Всё-таки молодость — прекрасная пора: домашки задают так много, а энергии у вас хоть отбавляй…
Тем временем Вэнь Сяо переписывался с Чи Е в WeChat.
Чи Е: [Как простуда?]
Вэнь Сяо: [Уже лучше.]
Чи Е: [Соевое молоко будешь?]
Юноша утром не завтракал, поэтому ответил: [Да, и ещё две булочки с мясом.]
Собеседник прислал несколько вопросительных знаков: [??? И всё?]
Но тут же дописал: [Ладно, купил. Жди.]
Чи Е пришёл только после первого урока. Когда он вошёл в класс через заднюю дверь, Сюй Гуанци поднял на него глаза и тут же сделал вид, что не заметил, снова занявшись своими конспектами.
Чжао Иян увидел, что Чи Е пришёл с едой, и пошутил:
— Чи-гэ, утром не успел позавтракать? Совсем совесть потерял — принёс в школу и дразнишь всех голодных в радиусе двух метров...
Но не успел он закончить, как тот перешагнул через свой стул и поставил пакет на парту Вэнь Сяо.
— Ещё тёплые.
Сосед поблагодарил, вставил трубочку и отпил.
— Спасибо.
— Это что? — Чжао Иян захлопал глазами. — Для Вэнь Сяо завтрак?
— А что, по-твоему, я сам это всё съем? — Чи Е закинул рюкзак на парту.
— Мы знакомы уже почти два года, Чи-гэ, а ты мне даже зёрнышка риса не принёс! — завопил тот возмущённо.
Парень откинулся на спинку стула, вытянул ноги, стащил у Вэнь Сяо ручку и принялся лениво крутить её в пальцах.
— Неужели без моего завтрака пропадёшь?
Чжао Иян подумал: ему-то еда не нужна, но Вэнь Сяо — тем более! Что это за особое отношение? Чтобы Чи-гэ кому-то завтрак носил?
После урока Лао Сюй по привычке задерживался в учительской поболтать с другими преподавателями, а не шатался по коридорам и не подглядывал через заднюю дверь. Чи Е, не опасаясь быть пойманным, спокойно достал телефон и написал: [Вчера опять решал задачи до трёх?]
Вэнь Сяо только что доел мясные булочки. Раз его угостили — надо быть благодарным [4], хотя он так и не понимал, зачем человеку, сидящему буквально в метре от него, писать в мессенджере. Он ответил кратко: [Ага.]
[4] 吃人嘴软 chī rén zuǐ ruǎn — букв. кто угощение ест — у того язык мягкий; обр. если принял угощение, нужно быть благодарным.
Чи Е вспомнил, что прошлой ночью перед сном он бросил взгляд на окно соседа — там горел свет, а потом кто-то встал и задёрнул шторы. Сквозь расстояние между домами можно было разглядеть лишь смутный силуэт. Он и сам не знал, зачем спрашивает, но ему не хотелось заканчивать разговор, поэтому он сменил тему: [Завтра тоже принести завтрак?]
Вэнь Сяо ответил: [Хорошо.]
И тут же добавил: [Соевое молоко, сахара чуть-чуть.]
Чи Е невольно усмехнулся. Чёрт, командует так, будто бабл-ти заказывает — ещё и «сахара чуть-чуть». В уголках его глаз заиграла улыбка. Он мельком взглянул на бесстрастный профиль соседа и вслух сказал:
— Ладно, запомнил, куплю тебе слегка подслащённое.
Голос его был ленивым, с ноткой смеха — от него по коже бежали мурашки. Чжао Иян, не понимая, о каком сахаре идёт речь, смотрел на них в полном недоумении.
И тут Лао Сюй, который, по идее, должен был сейчас сидеть в учительской и болтать с коллегами, самым чудесным образом возник в дверях класса и чётко, поимённо, вызвал:
— Чи Е, Вэнь Сяо, зайдите ко мне в кабинет.
Чжао Иян вышел за ними следом и спросил:
— Лао Сюй вызвал вас обоих! Интересно, зачем? — Никто ему не ответил, но он продолжал размышлять вслух: — Может, Чи-гэ наконец превысил лимит в 666 опозданий за все годы обучения и Лао Сюй решил вручить тебе награду?
— На взбучку напрашиваешься? Уже и надо мной осмелился подшучивать? — спросил тот, повернув голову.
Паренёк отступил на полшага.
— Да я не наглею. Просто в туалет припёрло — терпеть сил нет!
Не успел он договорить — и след его простыл.
***
Оба не раз бывали в кабинете Сюй Гуанци, особенно Чи Е — в прошлом он посещал его с завидной регулярностью. Увидев их, Лао Сюй отложил книгу «Математика и человеческая цивилизация».
— Пришли? Садитесь.
Чи Е, однако, не двинулся с места.
— Лао Сюй, говори, что хотел. Мы лучше постоим, от сидения сердце колотится.
Учитель обхватил свою термокружку и заметил:
— Стулья стоят, а вы нос воротите? Предпочитаете стоять?
— Ага. Мы ведь «ранние солнышки» [5], нам ещё рано садиться. — Юноша кивнул с самым серьёзным видом.
[5] Та же отсылка к речи Мао Цзэдуна, что и в 6-й главе.
— Ладно, не буду с тобой препираться. — Сюй Гуанци был явно в хорошем расположении духа. — Я от многих девчонок слышал, что вы оба очень хорошо играете в баскетбол?
Вэнь Сяо взглянул на Чи Е.
— Он играет отлично.
— Мы одного уровня, — ответил тот и тут же удивился: — Но почему о нашей игре ты узнаёшь именно от девочек?
— У тебя, я вижу, странные представления о жизни, — усмехнулся Сюй Гуанци. — Только от девчонок и можно услышать правду. Попробуй спросить любого парня в классе, как он играет в баскетбол — каждый начнёт прямо на месте хвост распускать.
Чи Е, подумав, согласился — даже Шангуань Юй с Чжао Ияном, при их-то уровне игры, умудрялись величать себя «маленькими королями баскетбола».
— Я позвал вас вот по какому делу, — перешёл к сути мужчина. — Сегодня в обед состоится баскетбольный матч между учителями. Сборная учителей одиннадцатых классов играет против сборной учителей десятых. Разрешается приглашать дополнительных игроков. — Лао Сюй, начав, уже не мог остановиться: — Во второй команде куча молодых, а мы… наша молодость уже прошла, остеопороз не за горами. К тому же ваш завуч тоже в нашей команде, но у него, сами знаете, с ростом беда от рождения, так что он просто для массовки.
Чи Е и Вэнь Сяо переглянулись и поняли:
— То есть мы — те самые дополнительные игроки?
— В яблочко! — просиял мужчина.
Чтобы выяснить, кто из учеников одиннадцатого класса лучше всех играет в баскетбол, он каждый день ходил по коридорам и подслушивал девичьи разговоры. Пазл сложился.
Учитель посмотрел на Вэнь Сяо.
— Как твоя простуда? Если не можешь играть, Чи Е справится за двоих.
Болезнь пришла стремительно, но и ушла быстро — явных симптомов почти не осталось, так что он ответил кратко:
— Смогу.
***
Они пришли как «помощь», но когда наступил полдень, оба поняли: по сути, они — главная ударная сила команды.
Вокруг баскетбольной площадки толпились зрители в два плотных ряда. Сюй Гуанци и Чэн Сяонин, хоть и переоделись в баскетбольную форму, но всё их участие в матче ограничилось короткой разминкой перед началом да приветственными взмахами руками в сторону учеников и коллег. После этого один схватился за поясницу, другой захромал — и оба покинули поле.
Чтобы набрать хотя бы пять человек, на площадку вышли Вэнь Сяо и Чи Е. Чэн Сяонин, глядя, как они выходили, а девчонки вокруг начинали визжать, вздохнул:
— Эх, юность, пора любви… А ведь когда-то и я в школе был звездой. Стоило мне выйти на дебаты — и после раунда девушки из команды соперниц становились моими фанатками.
Лао Сюй покосился на него. В первую часть утверждения он ещё готов был поверить, но вот достоверность второй вызывала серьёзные сомнения.
— А моя жена вышла за меня замуж потому, что в университете её покорил мой профиль, когда я сосредоточенно решал задачи по математике, — тоже вздохнул он.
Они посмотрели друг на друга и обменялись вежливыми, сдержанными улыбками.
На площадке всё было иначе, чем в предыдущих играх. Вэнь Сяо и Чи Е впервые оказались в одной команде. Они не обсуждали никакой тактики, не распределяли, кто нападающий, а кто — защитник. Обычно тот, у кого оказывался мяч, и бросал, а второй помогал.
Оба были высокими, быстрыми и двигались слаженно. Бегая и прыгая по площадке, они были воплощением свободной и яркой юношеской дерзости, привлекающей взгляды.
Чи Е был в свободной тёмно-красной баскетбольной форме, весь в поту — лоб и шея блестели, а кожа на солнце отливала здоровым пшеничным оттенком. Он широко расставил длинные ноги, приблизился к Вэнь Сяо и тихо сказал:
— У нас слишком большой отрыв.
Они и так играли хорошо, а теперь, когда их взаимодействие стало ещё более отточенным, игра против учителей десятых классов шла как по маслу [6]. Очень быстро отрыв стал слишком заметным.
— Сбавим обороты? — Юноша понял намёк.
Чи Е провёл большим пальцем по губе и, дерзко усмехнувшись, с вызовом бросил:
— Да, но не слишком. Дадим им фору [7].
[6] 砍瓜切菜 kǎn guā qiē cà — букв. рубить тыквы и резать овощи; обр. очень легко.
[7] 泄洪 xiè hóng — букв. открыть шлюзы для паводка; перен. уступить ещё сильнее, «открыть ворота».
С этими словами он сделал вид, что ошибся, и мяч перехватили соперники. Чтобы игра выглядела убедительнее, парень даже изобразил на лице досаду. Вэнь Сяо, наблюдавший эту сцену, едва сдерживал смех.
Актёр из него никудышный.
Юноши и правда стали поддаваться — словно резко кончились силы, они несколько раз, почти оказываясь под кольцом, теряли мяч. А то и вовсе пропадала прежняя слаженность — они не успевали поймать взгляды друг друга, ошибались раз за разом, и мяч в воздухе перехватывали соперники.
Чэн Сяонин, наблюдавший за игрой со стороны, с тревогой заметил:
— Неужто наши юные дарования выдохлись? Как же они мяч-то роняют!
Сюй Гуанци, который был в курсе истинного положения дел, спокойно ответил:
— Молодым-то по семнадцать-восемнадцать лет — с чего бы им так быстро уставать? Пусть играют. Ой, а вот моя поясница… больно!
Наконец судья дал свисток — матч окончен. Семьдесят восемь — шестьдесят семь! Победила команда учителей одиннадцатых классов!
Чи Е упёрся руками в колени, тяжело дыша. Капли пота одна за другой падали на площадку.
— Слабоваты нынче учителя. Мы даже нормально играть перестали, а они и семидесяти очков не набрали, — тихо сказал он соседу.
Вэнь Сяо поймал две бутылки с водой, брошенные с трибуны, и одну приложил к щеке юноши.
— Пей.
Тот взял бутылку, попробовал открутить крышку — не поддалась.
— Силы кончились, сосед. Откроешь?
Вэнь Сяо посмотрел на него пару секунд, увидел, что на его лице написано абсолютное бесстыдство, но всё же забрал бутылку, открыл и протянул обратно.
— Держи, руки-крюки.
«Криворукий» Чи Е с чистой совестью сделал глоток и прокомментировал:
— Водичка сладкая.
Сюй Гуанци увидел, как они сошли с площадки, и поспешно протянул им бумажные салфетки.
— Молодцы, молодцы! Главное — дружба, а сыграли вы красиво!
Вэнь Сяо взял салфетку, вытер пот с лица — та сразу промокла наполовину. Чэн Сяонин же смотрел на Чи Е и всё никак не мог налюбоваться — всё-таки лицо у него красивое.
— Ваш классный руководитель прав! Играли замечательно! Показали и достоинство, и уровень!
Чи Е, впервые столкнувшись с таким любезным завучем, инстинктивно придвинулся поближе к своему соседу по парте.
После матча «дополнительные игроки» были уже не нужны.
***
Весна постепенно вступала в свои права, и солнце начинало пригревать. Всё тело было в поту, липкое и неприятное. Они решили зайти в ближайший туалет в здании технического корпуса.
В туалете первого учебного корпуса круглый год было людно, а запах стоял такой, что, простояв там полчаса, можно было потерять сознание. В техническом корпусе всё было иначе — туда редко кто заглядывал, было чисто, и никаких посторонних запахов.
Чи Е открыл кран и умылся. Чёлка намокла, а с волос закапала вода, но он не обращал внимания — прохлада приятно освежала, и только теперь стало легче.
Он открыл глаза, посмотрел в зеркало, небрежно провёл рукой по коротким волосам, а потом краем глаза взглянул на Вэнь Сяо — тот был без очков и тоже с мокрым лицом. После игры он не раскраснелся, а наоборот, из-за недавней болезни кожа казалась ещё бледнее, чем обычно. Баскетбольная форма была свободной, и когда он наклонился, в вырезе ворота открывался вид на тонкую, подтянутую талию.
Чи Е почувствовал что-то странное. Он отвёл взгляд, подхватил край футболки и вытер лицо. Промокнув капли, он увидел, что юноша уже закончил и теперь прислонился к кафельной стене, ожидая его. Худой, но стройный — каждая линия была идеальной. Он стоял вот так, с холодным лицом — словно позировал для обложки журнала.
Взгляд Чи Е задержался на открытой линии плеч соседа, а потом он протянул мокрую руку и прижал её к его шее.
— Прохладно? Приятно?
— От тебя воняет, — брезгливо ответил тот.
Парень не отступил, а наоборот — сделал полшага вперёд. Они стояли очень близко. Жар от тела Чи Е накрыл Вэнь Сяо, и тот почувствовал, как его кожа покрылась мурашками.
Зажав его между собой и стеной, Чи Е посмотрел на него, а в слегка шутливом голосе слышалась улыбка:
— Понюхай ещё раз? Даю тебе шанс перефразировать.
⊰⊱
От автора
Посылаю вам разноцветное сердечко, слепленное из пластилина~
Спасибо, что следите за обновлениями. Люблю вас!
花间一壶酒
http://bllate.org/book/17591/1714526
