В конце концов, Чи Е нашёл местного «специалиста». Тот пообещал написать всё сегодня ночью, а завтра в обед лично доставить на автобусе.
Вэнь Сяо спросил:
— А почерк? Точно не спалишься?
— Без проблем. Лао Сюй, когда собирает объяснительные, никогда не проверяет. Иначе Сюй Жуй не посмел бы у меня долю отбить. — Чи Е помолчал и добавил: — А вот завуч по дисциплине проверяет строго — сверяет почерк, и, если обнаружит, что работа не твоя, может и по голове настучать. Но я ему ни разу и не писал. Стал бы я унижаться и строчить объяснительную, только потому что он велел?
Словно предугадывая следующий вопрос, он ответил заранее:
— Лао Сюй другое дело. Он человек хороший, не хочу создавать ему лишние хлопоты.
На следующий день после обеда объяснительные, доставленные «местным курьером», отправились в общую стопку. И, как и предполагалось, никаких последствий.
Чжао Иян вздохнул:
— Я написал текст на двести иероглифов, а потом продублировал его двадцать раз. Единственное, о чём жалел — что я не ксерокс!
Сюй Гуанци вошёл в класс с учебниками под мышкой и спросил:
— Чжао Иян, какой ксерокс?
Тот выпрямился как по струнке:
— Никакой. Нет никакого ксерокса.
Не став вникать, Сюй Гуанци поднялся на кафедру:
— Ученики, следующий урок — физкультура. У вашего учителя заболел живот, так что деваться некуда, вести буду я.
Кто-то без обиняков разоблачил его:
— Я только что видел в коридоре — он в баскетбол играет и трёхочковые забивает один за другим!
Сюй Гуанци прокашлялся:
— Не будем тратить время на посторонние разговоры. Доставайте учебники по математике, завтра начинаются экзамены, так что лучше решим ещё пару задач. Кто знает, может, именно эти вам завтра и попадутся…
Вернувшись вечером от Чи Е, Вэнь Сяо не сомкнул глаз до самого утра. Стоило ему закрыть веки — в ушах настойчиво гудела сирена, заставляя сердце сжиматься от страха. Только перед рассветом он провалился в тяжёлый, смутный сон. Ему снились только мрачные, цвета морской волны, гигантские волны — точно лапы чудовища, тянущиеся из бездны, которые медленно, дюйм за дюймом, утаскивали его в пучину.
Голова совсем не соображала. Вэнь Сяо снял очки — он не мог сконцентрироваться. Он попробовал настроиться, но быстро понял, что это бесполезно.
На кафедре Сюй Гуанци выводил на доске условие задачи, проговаривая:
— Пусть функция f(x)=… в интервале (-2,4) имеет нули, равные соответственно… Найдите, чему равно это значение.
Он краем глаза заметил, что Чи Е, опустив голову, сосредоточенно рубится в приставку. В перерыве между раундами он машинально схватил гелевую ручку, крутанул её в пальцах и небрежно набросал на листе какую-то цифру. Закончив, он тут же отложил её — начался второй тайм, и он продолжил сражение.
Сюй Гуанци дал несколько минут на решение, а потом, видя, что время вышло, объявил:
— В этой задаче… сначала нужно построить график. В указанной области два графика пересекаются в семи точках, причём шесть из них симметричны друг другу относительно прямой x=1… Согласны? А значит, ответ здесь один: шесть плюс один — сколько? Правильно, семь! Не витайте в облаках, ручки в руки — это ваша профессиональная этика!
Вэнь Сяо посмотрел на лист, где Чи Е коряво вывел цифру «7». Он не мог понять: то ли это просто какая-то пометка, сделанная от балды и не имеющая отношения к задаче, то ли он действительно успел просчитать правильный ответ в голове за то короткое время, пока учитель читал условие.
Заметив взгляд соседа, Чи Е поставил игру на паузу:
— Так пристально смотришь? Неужели ты вдруг прозрел и увидел ослепительное сияние Чи-гэ?
Взгляд Вэнь Сяо опустился на его чёрную толстовку:
— Не холодно?
Чи Е усмехнулся:
— Зато круто же?
Видя, что Вэнь Сяо не отвечает, Чи Е пошутил:
— В таких случаях можно ответить так: «Звёздный свет рассекает вселенную, а Чи-гэ сияет в ней». Запомнил?
Вэнь Сяо отвернулся: он уже пожалел, что вообще с ним заговорил.
Когда прозвенел звонок, Чи Е, как обычно, испарился, а Вэнь Сяо вызвали к Лао Сюю в кабинет.
— Уже освоился? С одноклассниками отношения в порядке? — спросил Сюй Гуанци, а потом вспомнил, что Вэнь Сяо вместе с Чи Е и Чжао Ияном ходил на ночную экскурсию к старой гробнице — очевидно, адаптировался он прекрасно, ответ и так ясен. Он сменил тему: — Переживаешь перед экзаменами?
— Нет.
Значит, спокоен и уверен в своих силах.
Сюй Гуанци подметил, что Вэнь Сяо, обычно такой немногословный и неэмоциональный, стоило разговору коснуться учёбы, невольно проявлял едва уловимую, но всё же заметную гордость.
В юности капля гордости — это не страшно, хотя внутри Сюй Гуанци всё же сомневался в его твёрдом «не волнуюсь». Однако он никогда не был сторонником того, чтобы гасить в учениках энтузиазм.
— Ты главное хорошо готовься, но без фанатизма. Способности и уровень у тебя хорошие, не торопись, всему своё время. — Можно сказать, он заранее подготовил Вэнь Сяо подушку безопасности на случай неудачи.
Тот понял, что учитель имел в виду [1], но ничего не сказал.
[1] 言外之意 yán wài zhī yì — букв. смысл за пределами слов; перен. подтекст, намёк
Сюй Гуанци вспомнил ещё кое-что:
— Да, а твой сосед по парте, Чи Е… он опять смылся?
Увидев, что Вэнь Сяо молчит, мужчина не обиделся:
— Ему… непросто приходится.
Подумав, что не совсем уместно говорить об этом с новым учеником, он резко сменил тему:
— Вы уже почти полмесяца сидите с Чи Е. Как тебе? Он не мешает тебе?
Вэнь Сяо ответил кратко:
— Нет.
— Ну и хорошо. Если будут какие-то проблемы, обязательно скажи учителю. — Поставив точку в разговоре, он мягко добавил: — Скоро экзамен, иди в класс, готовься.
Из-за завтрашних экзаменов после вечерних занятий никто не ушёл из класса. Звуки трения ножек столов и стульев об пол раздавались то тут, то там — как симфония, от которой закладывает уши. Этот шум, волна за волной, пробегал по всем этажам.
В такие моменты преимущество последних двух рядов проявлялось в полной мере. Пока весь класс таскал столы и стулья, они, благодаря своему удачному расположению, просто стояли и смотрели, как хлопочут остальные.
Чжао Иян в два счёта перетащил свою парту в конец класса и от нечего делать болтал с Вэнь Сяо:
— Я слышал от ребят из параллельного класса, что наш учитель физики теперь очень любит ставить тебя в пример и отчитывать учеников.
Заметив взгляд Вэнь Сяо, он сказал:
— Да-да, тебя. Стандартная фраза: «Вы только посмотрите на Вэнь Сяо из первого научного класса! Он целый год пропустил, перевёлся только через неделю после начала занятий, а решает контрольные лучше, чем большинство из вас! Вам не стыдно? Не совестно? Будь я на вашем месте — я бы головой о школьную стену пробил»! [2]
[2] 一头撞墙上 yī tóu zhuàng qiáng shàng — букв. удариться головой об стену. Образное выражение, означающее крайнюю степень отчаяния, стыда и разочарования.
Сюй Жуй как раз проходил мимо с партой, поставил её и встрял:
— Да-да-да! Хотя это похвала, но так бесит всех вокруг! Теперь полкласса напротив ждут, когда ты облажаешься.
Его парта перегородила проход, и кто-то начал возмущаться — Сюй Жую пришлось оставить сплетни и продолжить тащить мебель.
Чжао Иян подкинул идею:
— А если ты провалишь экзамен? Баллы — это не страшно, страшно — потерять лицо [3]. Может… — он заговорил ещё тише, — шпаргалку возьмёшь? — и тут же вздохнул: — Эх, если бы мы с тобой были в одной аудитории, я бы тебе в два счёта ответы скинул.
[3] 丢面子 diū miànzi — букв. потерять лицо; перен. позориться, упасть в глазах других
Он спохватился:
— Точно, ты же только что перевёлся. В какую аудиторию попал?
Вэнь Сяо:
— В последнюю.
— … — Чжао Иян кивнул в сторону пустой парты рядом: — Из всего нашего класса только ты и Чи-гэ там. Эх, на Чи-гэ надеяться бесполезно.
***
Место Вэнь Сяо было на последнем ряду. Экзамен начинался в восемь, а он пришёл без десяти и оказался одним из первых.
Впрочем, те, кто пришли самыми первыми, об учёбе и не думали. Кто-то перекусывал паровыми булочками с соевым молоком, кто-то кашей, а самые запасливые притащили с собой жареные пельмени и лапшу с соевым соусом и мясом. В мгновение ока аудитория превратилась в столовую.
Вэнь Сяо отключился от звуков чавканья, достал из рюкзака лист с математикой и начал решать. Прошло совсем немного времени — и вдруг все посторонние шумы стихли, а вскоре по классу пронеслось приглушённое шушуканье, совсем не похожее на прежнюю какофонию.
Подняв взгляд, он увидел Чи Е: тот держал в руке школьную форму и неторопливой походкой входил в класс через переднюю дверь, как раз поравнявшись с учительским столом.
В аудитории многие его знали — махали руками и радостно здоровались. Но Чи Е оставался сдержанным, а на приветствия отвечал разве что коротким «м-м». Остановившись у предпоследнего ряда, он усмехнулся уголком губ:
— Сосед, вот так совпало [4]! Теперь мы сидим друг за другом.
[4] 有缘 yǒu yuán — есть судьба, карма; обр. связаны предопределением, созданы друг для друга, предназначены друг другу
Вэнь Сяо бросил взгляд на наклейку с номером на столе спереди — там действительно было написано «Чи Е».
Парень отодвинул стул и сел:
— Купил соевое молоко у ворот школы, где учится Я-я. Очень вкусное. Хочешь?
— А ты не будешь?
С выражением «так и знал, что ты спросишь» Чи Е указал на свою левую руку:
— Купил два стакана, каждому по одному — хватит.
Вэнь Сяо взял молоко, не спрашивая, сколько оно стоит.
Их непринуждённая манера общения не ускользнула от взглядов окружающих. Некоторые тут же принялись выяснять, что это за человек сидит за Чи Е:
— А это кто такой, что Чи-гэ с ним соевым молоком делится? Важная шишка какая-то? [5]
— Худой какой-то, не похоже… Может, он брат Чи-гэ?
— Возможно… Оба красивые, может, и правда родственники.
[5] 大佬 dàlǎo — букв. большой босс; обр. важная фигура, авторитет
Вэнь Сяо не завтракал. Он отпил соевого молока — тёплого и правда очень вкусного. И вдруг раздалось громкое:
— Ты! Я тебя помню! Ты тот самый, у кого форму собака утащила!
Вэнь Сяо даже не успел среагировать, а Чи Е уже поперхнулся и закашлялся.
Увидев, что кто-то остановился у его парты, Вэнь Сяо поднял глаза и выудил из памяти этого человека — тот самый здоровяк, с которым он стоял под статуей Конфуция: «Когда друг приходит издалека — сначала изнури его трудом, мори голодом и заставь страдать от лишений!».
Чи Е сидел спиной к двери, и парень не сразу его заметил. Но, подойдя поближе, он воскликнул:
— Чи-гэ? Ты опять сзади меня?
— Чжао Юньхао? — тот наконец откашлялся и бросил небрежно: — Ага.
Кто-то рядом дёрнул Чжао Юньхао за школьную форму:
— А сколько ты на прошлом экзамене по китайскому набрал?
— Семьдесят восемь!
— Круто! Отличный балл! Как сделаешь тест, скидывай ответы — братья на тебя рассчитывают!
— Без проблем, — Чжао Юньхао воодушевился и спросил Чи Е: — Чи-гэ, мы рядом сидим, удобно. Тебе скинуть?
Тот выпустил трубочку изо рта:
— Спасибо, не надо. Я сам.
Вэнь Сяо вставил:
— В этот раз тоже шестьдесят?
— Ага. Я ведь постоянный и верный. Шестьдесят — моя единственная и неповторимая любовь.
Вэнь Сяо помедлил пару секунд и — что для него было редкостью — поинтересовался:
— Не попробуешь набрать девяносто?
Чи Е долго смотрел на него — непонятно, что было у него на уме. А потом улыбка в его глазах чуть померкла:
— Нет, слишком высокий балл. Мне не подходит.
В этот момент в аудиторию вошёл учитель, наблюдавший за экзаменом. Он нахмурился:
— Кто ещё не доел — выйдите в коридор! Чем это здесь пахнет? Кто ел пельмени с чесноком?
Вэнь Сяо как раз допил соевое молоко, взял пустой стакан Чи Е и выбросил оба. Пока учитель вскрывал конверт с экзаменационными листами и пересчитывал их, Чи Е снова повернулся к нему:
— Сосед, ручку одолжишь?
В школе Миннань промежуточные экзамены проводились два дня. Утром первого дня был только китайский язык. Закончив писать сочинение, Вэнь Сяо поднял голову и увидел: экзаменатор стоял в дверях в наушниках и что-то жестикулировал — будто слушал пекинскую оперу. А в это время в аудитории разворачивалась… игра в испорченный телефон?
Вэнь Сяо думал, что ответы передают на листочках, но в этой аудитории, возможно, от нехватки бумаги, выбрали другой метод — проверенное из уст в уста.
— Ответы! AACDBDCD!
— Понял! …Я тебе говорю — AACBBDCB!
— Понял! …Выбирай ACBDDCB!
— Записал! Слушай, братан, а почему один вопрос не сходится?
— А, не страшно. Последний — D!
— Ладно, вписал. В этот раз у меня по китайскому точно будет семьдесят! Стоп! А сочинение? На него есть ответы?
— Сочинение — сплошные иероглифы, какие могут быть ответы? У тебя что, в голове труха? [6]
— Тогда… я напишу современное стихотворение в прозе. Пусть проверяющий прочувствует всю прелесть литературы!
Чи Е, словно чистая струя в мутном потоке [7], вскоре после начала экзамена отложил ручку и лёг спать. И сколько его потом ни окликали — не подавал никаких признаков жизни.
[6] 脑子里塞满石膏 nǎozi lǐ sāi mǎn shígāo — букв. голова гипсом залита; перен. идиот, тупица
[7] 清流 qīngliú — букв. чистый поток; обр. белая ворона, человек, который выделяется из общей массы
Чжао Юньхао, после нескольких безуспешных попыток докричаться до него, переключил внимание на Вэнь Сяо:
— Братан, нужны ответы? Я тебе скину!
Юноша помолчал несколько секунд:
— …Спасибо, не надо.
В этот момент ему показалось, или у Чи Е действительно плечи затряслись?
За пятнадцать минут до конца экзамена из динамиков раздался голос завуча:
— Уважаемые учащиеся, до окончания экзамена осталось пятнадцать минут. Пожалуйста, соблюдайте порядок и не перешёптывайтесь.
Это же объявление повторили и днём во время экзамена по физике.
Через пятнадцать минут прозвенел звонок и работы собрали. Вэнь Сяо остался стоять на месте и спросил Чи Е:
— На математике будешь?
Тот сунул руки в карманы и расслабленно прислонился к стене. Непонятно, выспался ли он, но голос звучал глуховато, с хрипотцой:
— Мм, буду.
— А кто встретит Я-я?
— Попросил родителей её одноклассников… — Чи Е оборвал себя на полуслове. — Ты меня на честность проверяешь?
— Я не слепой и не дурак.
Он знал, что начальная школа заканчивается в три-четыре часа дня.
Непонятно почему, но Чи Е вдруг вспомнил, как Чжао Иян пересказывал ему, как Вэнь Сяо ответил Ли Пэю: «Я сам решу, что он за человек, не слепой». Ему вдруг стало любопытно. Он подался вперёд, наклонившись к тому:
— А я… какой я, по-твоему?
Они были близко. Отчётливо чувствовался свежий, лёгкий аромат шампуня — видимо, Чи Е вымыл голову перед самым выходом. На его шее висела тонкая цепочка медного оттенка, которая то и дело покачивалась в воздухе между ними.
Вэн Сяо не привык, чтобы кто-то подходил так близко, но сдержался и не отступил. Лишь бросил короткое:
— Человек.
От автора
Дарю вам сердечко из крылышек барбекю ~
Перевод «В цветах — кувшин вина»
http://bllate.org/book/17591/1664249
