На следующий день ни Вэнь Сяо, ни остальных не отпустили на утреннюю гимнастику, а собрали в кабинете Сюй Гуанци.
Классный руководитель отвинтил крышку своей чёрной термокружки и хотел было отпить, но настроение было не то, и он с тяжёлым стуком поставил её обратно на стол:
— Ну и что мне с вами делать?
Чжао Иян тихонько пробормотал:
— А может, и не надо ничего делать?
Сюй Гуанци порадовался, что у него нет при себе оружия, — иначе бы он уже запустил им в ученика:
— Ты не хочешь, чтобы я говорил? А я вот скажу! Ваше поведение заставляет меня глубоко сомневаться: не слишком ли мало вам задают учителя?! Раз у вас есть время среди ночи не сидеть дома над заданиями, а скакать по школе как в одно место ужаленными!
Все промолчали. Версию «мало домашки» никто не поддерживал.
Выплеснув свой гнев, учитель спросил:
— Ну и каковы результаты вашего приключения? Увидели привидение?
Сюй Жуй и Ли Вэньчэн украдкой неловко переглянулись.
— Поверили в то, что на свете есть привидения! Вы хоть и с научного направления, но в первом семестре изучали политологию! Где ваши мозги? Где интеллект? Где ваши ум и сообразительность? Всё ветром унесло? — Сюй Гуанци несколько раз повторил про себя «не гневайся» и наконец сказал: — Каждый пишет объяснительную на восемь тысяч иероглифов!
Сюй Жуй, как организатор приключения, решил поторговаться:
— Лао Сюй, скоро же экзамены! Нельзя ли… чуть поменьше? Сделайте скидочку?
Сюй Гуанци подумал несколько секунд и, учитывая предстоящие экзамены, смягчился:
— Ладно, скидка. По четыре тысячи. Чтобы завтра лежали у меня на столе!
Когда они вышли из кабинета, Сюй Жуй был на седьмом небе [1]:
— Четыре тысячи плюс четыре тысячи — всего восемь. Да я в плюсе!
Чи Е шёл рядом с Вэнь Сяо:
— По две тысячи каждому?
Вэнь Сяо спокойно ответил:
— Вчера вечером ты сказал, что берёшь четыре тысячи на себя. Держи слово, Чи-гэ.
Чи Е: «…»
[1] 心花怒放 xīnhuā nùfàng — букв. цветок в душе буйно распустился; обр. быть очень счастливым
Когда они вернулись в класс, утренняя гимнастика уже закончилась. Сюй Жуй приступил к третьей серии своих захватывающих «Рассказов о ночном приключении в древней гробнице». Многие собрались у его парты и слушали.
Вэнь Сяо открыл учебник химии и пролистывал страницы, готовясь к следующему уроку.
У учителя химии голос был громкий и поставленный, а в прошлом он даже пел тенором — каждый школьный концерт непременно включал в себя его выступление. Он вошёл в класс энергичной походкой и бодро выкрикнул:
— Здравствуйте, ученики!
От его голоса, казалось, в классе возникло эхо.
Он не стал кидать учебник на кафедру и просто объявил:
— План поменялся. Сегодня вместо теории идём в лабораторию. Живо! Через пять минут чтобы все сидели в третьей химической лаборатории в здании технологического корпуса.
Здание науки и техники «Миндэ» стояло прямо за вторым учебным корпусом, идти с учётом лестниц — действительно не больше пяти минут. В лаборатории всегда стоял какой-то характерный, ни с чем не сравнимый запах. Все расселись по своим местам, и учитель строго предупредил:
— Держите свои лапы при себе! Ничего на столах не трогать. Сейчас вы — роботы. Одна команда — одно действие. Ясно?
В ответ раздалось несколько вялых «ага».
Учитель выписал на доску уравнение реакции алюмотермии [2], нарисовал схему, перечислил ключевые моменты и меры предосторожности — и только тогда разрешил приступать к эксперименту.
[2] 铝热反应 lǚrè fǎnyìng — алюминотермический процесс, также известен как термитная реакция или реакция золочения. Она происходит между алюминием (порошок) и оксидом металла (чаще всего оксидом железа) и протекает с выделением огромного количества тепла (температура до 2500-3500°C). В результате получается чистое расплавленное железо и оксид алюминия.
Вэнь Сяо как раз проверял оборудование, как вдруг увидел, что Чи Е вырвал лист из тетради и принялся хлопать себя по карманам:
— Не одолжишь ручку?
Вэнь Сяо кинул — Чи Е поймал её обеими руками, снял колпачок, развернул неровный лист с будто рваными краями и написал заголовок: «Объяснительная».
Пока Вэнь Сяо наждачной бумагой зачищал магниевую ленту, он мельком взглянул на Чи Е. Тот строчил как одержимый — уже даже несколько строк вывел. Вэнь Сяо присмотрелся — начало объяснительной гласило:
«Стояла ясная, солнечная погода. На небе — ни облачка».
Если ему не изменяла память, они шастали по школе ночью.
Он решил промолчать.
Учитель химии стоял в проходе, скрестив руки:
— Этот эксперимент очень красивый и эффектный. Я просто обязан дать вам возможность полюбоваться им в старшей школе! Но! Каждый раз, когда я смотрю, как вы проводите опыты, у меня такое чувство, будто я смотрю фильм ужасов. Сердце колотится — никогда не знаешь, каким будет следующий кадр. — Он пошутил: — Ученики, руками не трясем. С вашим уровнем, не удивлюсь, если вы ненароком всю лабораторию взорвёте.
В кабинете раздался смех.
И в этот же миг внезапно раздался громкий хлопок, в воздух взметнулось пламя, попав на столы. В одно мгновение учебники и тетради загорелись.
Кто-то заорал:
— Ни хрена себе! Это че за хрень взорвалась?
Почти сразу же раздался визг:
— Кажется, моя одежда загорелась!
Лаборатория погрузилась в хаос. Учитель химии, повидавший на своём веку немало, быстро бросился к двери и выключил рубильник. Раздался пронзительный сигнал тревоги, и система пожаротушения на потолке немедленно включилась.
Чи Е сидел на последнем ряду, с краю, довольно далеко от места взрыва. Он крутанул ручку на пальце и повернулся к соседу:
— Кажется, это был кусок металла, который хранился в керосине или в чём-то ещё…
Он замолчал.
Его соседа не было рядом. Он зажал уши ладонями и, низко опустив голову, скорчился в углу.
Сначала Чи Е подумал, что он просто испугался взрыва. Но, присмотревшись, понял — что-то не так. Пальцы Вэнь Сяо, сжимавшие уши, побелели от напряжения. Лица не было видно, но было заметно, что его трясёт. Словно в сантиметре от него было что-то, чего он боялся до смерти.
Не похоже, чтобы он просто испугался взрыва.
Взгляд Чи Е упал на сирену, которая всё ещё голосила, не умолкая. Убедившись, что все остальные в лаборатории столпились у двери или шумно обсуждали случившееся, и никто не смотрит, он тоже присел на корточки.
Юноша намеренно придал голосу лёгкости:
— Учитель оставил шкаф открытым. Какой-то дебил вытащил из него штуку, которая хранилась в какой-то там специальной жидкости, и швырнул её в воду. Вот и рвануло. Учитель рубильник выключил, поэтому эта хреновина всё ещё орёт. Как только огонь потушат — она заткнётся.
Он протянул руку, на секунду задумавшись, куда её положить, и наконец легонько похлопал Вэнь Сяо по спине. Он вспомнил, как встретил его у больницы — тот шёл из психиатрического отделения.
Неужели он боится сирен? [3]
[3] 有阴影 yǒu yīnyǐng — букв. иметь тень; обр. иметь психологическую травму, что-то, что осталось в памяти и вызывает страх/дискомфорт, болезненные воспоминания
Он не стал додумывать. Сидеть на корточках — не вариант, да и опыта утешать у него было мало. Единственное, что он умел, — это укладывать Я-я спать. Но это было просто: если она ёрзает и не может уснуть, он тащил её на улицу, и они бегали вокруг дома до изнеможения, а потом — в душ и в кровать. Сразу отключается.
Чи Е достал из кармана школьной формы маленькую вещицу:
— На, Чи-гэ подарит тебе кое-что. Ну как, успокоился?
Пожар потушили, сирена затихла. Вэнь Сяо чуть приподнял голову — и Чи Е увидел его глаза, будто промытые ледяной водой.
Сначала Вэнь Сяо посмотрел на его лицо, потом перевёл взгляд на протянутую ладонь. Когда он разглядел, что там лежит — маленькая розовая пластиковая заколка, — он медленно моргнул.
Чи Е и сам понимал, что заколка для девочки тут совсем не к месту, но в карманах больше ничего не нашлось. Выбора не было.
— Ой, Чи-гэ, Вэнь Сяо? Вы чего на корточках? — Чжао Иян с Шангуань Юем как раз возвращались с места событий и сразу же заметили эту странную картину. Чи Е в мгновение ока сунул вещицу обратно в карман:
— Золото ищем. Присоединитесь?
К этому моменту Вэнь Сяо уже убрал руки от ушей.
Взрыв прервал урок химии как раз на середине. Учитель отнёсся к этому с невозмутимостью бывалого человека:
— Небольшое происшествие, никто не пострадал. Отнеситесь к этому спокойно. Если кто-нибудь из вас в будущем станет учителем химии, будете с теплом вспоминать такие пустяки. Огонь, взрывы — я всё это пережил. В общем, не дёргайтесь. — Он взял мел. — Вы проходили это ещё в младшей школе: окислительно-восстановительные реакции. Формула такая…
***
Прозвенел звонок, и учитель убрал мел:
— Урок окончен. Тот ученик, которому так припекло открыть шкаф и достать реактив, напиши объяснительную и заодно опиши, какие химические реакции произошли во время этого инцидента.
Когда он ушёл, Чи Е убрал свою объяснительную, где было написано всего четыре строчки. В этот момент Чжао Иян пододвинулся к нему:
— Чи-гэ, ты что, золото нашёл и с Вэнь Сяо не поделился? Он выглядит… не очень хорошо.
— Ты объяснительную уже написал?
Чжао Иян схватился за сердце:
— Нет ещё.
Вторую половину дня Чи Е молча наблюдал за своим соседом и заметил, что кроме ещё большей, чем обычно, молчаливости, в нём ничего не изменилось. Хотя по его каменному лицу, лишённому всяких эмоций, сложно было понять что-то ещё. То, что он заметил, что Вэнь Сяо стал ещё тише, — это было благодаря его наблюдательности.
Заиграла музыка для гимнастики глаз. Чи Е не стал брать рюкзак, а прошёл за магазин, перелез через забор и покинул школу — ему нужно было забрать сестру.
Проходя мимо маленького магазинчика у входа в начальную школу, он заметил, что там продают вязаные шапки. Он изменил маршрут и выбрал белую с помпоном.
Я-я увидела в руках у брата шапку и подбежала к нему как маленький снаряд [4]:
— Это мне?!
Чи Е приподнял бровь:
— Я что, по-твоему, могу это носить?
— У брата голова большая, не налезет! — девочка сжимала вязаную шапку как сокровище и не решалась сразу надеть.
[4] 小炮弹 xiǎo pàodàn — букв. маленький артиллерийский снаряд. Используется для описания ребёнка, который бежит очень быстро, с разгону.
Чи Е не особо разбирался в девичьих приколах: весна уже, какая шапка? Но Я-я сказала, что у всех девочек в её классе они есть, значит, и у неё должна.
Когда они ехали на мотоцикле, Я-я во весь голос пела новую песенку, которую сегодня выучила в школе.
Вдруг зазвонил телефон.
— Ответь, — велел Чи Е.
Та ловко достала телефон, нажала «принять» и поднесла к уху брата. Поговорив пару минут, Чи Е сбросил скорость и остановил мотоцикл у обочины, забрав трубку:
— В каком она состоянии?
Собеседник сказал что-то, Чи Е нахмурился, закончил разговор, повернулся к Я-я и, стараясь выглядеть непринуждённо, сказал:
— Это сиделка звонила. У мамы температура, мы сейчас поедем в больницу.
В представлении его сестры температура — это очень серьёзно. Она заторопилась:
— Тогда поехали скорее!
***
Они доехали очень быстро. Лифт в стационарном отделении был, наверное, самым невыносимым лифтом в жизни Чи Е: этажи высокие, народу много, движется еле-еле. Когда он наконец втиснулся туда, эта развалюха останавливалась почти на каждом этаже.
Они вышли на двадцать седьмом. Сиделка, ждавшая у дверей, увидев Я-я, заговорила тихо, почти шёпотом:
— Она в реанимации. Пришло уведомление о критическом состоянии [5], нужна подпись родственников.
[5] 病危通知单 bìngwēi tōngzhī dān — извещение о критическом состоянии/смертельной опасности. В китайских больницах это официальный документ, который подписывают родственники пациента в тяжёлом состоянии. Это своего рода юридическая процедура: больница сообщает семье, что пациент может умереть, и фиксирует этот факт документально.
Чи Е, не выпуская руки сестры, подошёл и расписался. За последние год-два он подписывал эти бумаги бессчётное количество раз, но до сих пор не привык. Последний штрих в иероглифе «Е» непроизвольно растянулся в длинную чёрточку. Он отложил ручку и спросил:
— До этого же состояние было стабильным?
Сиделка кивнула:
— Да, очень стабильным. На днях увеличили дозу препаратов, эффект был хороший, но потом… состояние снова ухудшилось. Дозу больше повышать нельзя. Врач говорит, недавно появился новый препарат — может, он поможет.
Чи Е опёрся на поручни, установленные по обеим сторонам коридора, заставляя себя держаться прямо:
— Хорошо, я понял. С деньгами… проблем нет. Если врач считает, что нужно сменить лекарство — попробуем.
Увидев, что Я-я, прижимая к себе белую вязаную шапку, с тревогой задрала голову, он легонько потрепал её по макушке.
В реанимацию родственников не пускали — Чи Е смотрел через стекло. Я-я тоже захотела, и он поднял её. Сестра прижалась носом к стеклу:
— Много трубок… маме больно?
Кадык Чи Е дёрнулся, он сглотнул и хрипло выдохнул:
— Больно.
***
По дороге домой Вэнь Сяо позвонила бабушка. Она спросила, что он ел в школе на ужин, а тот на ходу придумал два блюда. На самом деле не было аппетита, и он даже глотка воды не сделал.
Бабушка подробно наставляла его на ночь закрывать окно, чтобы не продуло: весна весной, а по ночам всё равно холодно. И чтобы утром обязательно завтракал перед школой — можно купить булочки внизу, а лучше ещё выпить пакетик обычного молока или соевого.
Вэнь Сяо на всё отвечал «Да, бабушка».
Положив трубку, он тихо выдохнул.
На улице Цзючжан дома были старые, и, в отличие от более оживлённых районов, фонари горели тускло. Когда сгущалась ночь, здания за деревьями вдоль тротуара превращались в чёрные громады. Машин на дороге перед ними было совсем мало. Было тихо, прохладно и одиноко.
Подойдя к воротам своего жилого комплекса, Вэнь Сяо замер и не стал заходить внутрь. Он поправил лямку рюкзака и пошёл дальше, вдоль тротуара. И сам не заметил, как снова оказался у хозяйственного магазина.
В магазине семьи Чи Е лампочки поменяли с белого света на тёплый жёлтый, отчего в темноте он казался мягким и уютным. Вэнь Сяо сам не заметил, как сделал ещё пару шагов вперёд.
Чи Е как раз отчитывал сестру.
— Я-я, другие дети не едят овощи, а едят только мясо. А ты наоборот — только овощи, а мясо не ешь. Дай-ка я возьму у тебя интервью. Почему ты его не ешь? Не боишься, что не вырастешь?
Он взял почти закончившийся рулон бумажных полотенец и, изображая микрофон, ткнул им в сестру. Девочка ковыряла палочками рис, делая вид, что очень старательно ест рисинку за рисинкой. Поняв, что брат не отступится, она тихо сказала:
— Я хочу оставить мясо для мамы.
Рука Чи Е, державшая рулон, замерла на миг. Он с трудом спросил:
— Что?
Глаза Я-я покраснели:
— Я в больнице слышала: один дедушка кормил бабушку и сказал, если она будет есть мясо, она поправится и её выпишут домой.
У Чи Е перехватило дыхание, говорить стало больно:
— Ты поэтому не ешь мясо?
— Мм. — Я-я кивнула. — Я не буду, оставлю его маме.
Чи Е отложил рулон, оторвал кусок бумаги и вытер слёзы с лица сестры:
— Врачи сейчас не разрешают ей есть мясо. Так что если ты не съешь, мама всё равно его не получит.
Девочка подняла голову, ресницы были ещё влажными:
— Правда?
Чи Е:
— Я тебя когда-нибудь обманывал?
Она подумала, взяла палочки и продолжила есть.
Успокоив сестру, Чи Е почувствовал, как на душе стало тошно. Он встал:
— Пойду проветрюсь.
Когда он выглянул за дверь, то увидел своего соседа: чёрный рюкзак висел на плече, а он стоял на тротуаре, обдуваемый ветром, и смотрел в пустоту.
Вэнь Сяо тоже заметил Чи Е.
Он не очень хотел здороваться. Этот инцидент на химии — Чи Е всё видел и теперь, наверное, строит всякие догадки. Он уже собирался развернуться и уйти, как тот спросил:
— Ты пришёл что-то купить?
Вэнь Сяо помолчал, а потом ответил:
— …Да.
Чи Е встал за стеклянную витрину:
— Что нужно?
Вэнь Сяо окинул взглядом товары:
— Шуруп.
Чи Е усмехнулся уголком губ, не стал уточнять ни тип, ни размер шурупа, ни для чего он нужен, просто выбрал первый попавшися и протянул:
— Пять цзяо [6]. Но по дружбе — скидка для одноклассников. Можешь не платить.
Вэнь Сяо взял вещицу и не стал настаивать на оплате.
[6] 5 цзяо — это 0,5 китайского юаня. В рублях эта сумма составляет примерно 6 рублей.
Чи Е:
— Так поздно? Ты с вечерней самоподготовки? Не ужинал? Заходи.
Вэнь Сяо сжимал в руке шуруп и уже собрался отказаться, но тут, услышав шум, из магазина выбежала Я-я и радостно закричала:
— Кола-гэ!
Слова застряли у него в горле. Чи Е, заметив это, дал указание сестре:
— Я-я, позови Кола-гэ ужинать.
Маленький квадратный столик был заставлен тарелками: грибной суп с мясом, жареный перец со свининой и картофельное пюре.
Вэнь Сяо присел.
— Это ты готовил?
Чи Е не успел ответить — Я-я опередила:
— Да, мой брат. У него очень вкусно получается!
— Она не врёт.
Вэнь Сяо: «…»
Он взял палочками кусочек мяса, попробовал и понял, что Я-я говорит правду.
В помещении было теплее, чем на улице. Вэнь Сяо ел и сам не понял, как опустошил целую миску. Чи Е играл на телефоне в игру, но всё равно заметил это и сказал:
— Не наелся — добавь. Не стесняйся, рис недорогой, от него Чи-гэ не разорится [7].
[7] 吃穷 chī qióng — букв. объесть до нищеты
Я-я подражала брату:
— Ешь побольше, не стесняйся! — И добавила: — Если будешь много есть, вырастешь большим!
Чи Е мельком глянул на сестру:
— Других учишь, а сама вечно привередничаешь. Сама-то расти собираешься?
Девочка высунула язык, опустила голову и послушно доела свою порцию. Два блюда и миска супа — в итоге не осталось ничего. Чи Е собрался убирать со стола, но Вэнь Сяо сказал:
— Мне помыть?
Тот не стал отказываться:
— Давай.
Вэнь Сяо управился быстро. Когда он вышел из кухни, Я-я тихонько читала по слогам учебник:
— «Чистая вода, пресная вода, заботиться, беречь, как это… падает, падение…»
Он вспомнил, как его младшая сестра точно так же спотыкалась о синонимы, а незнакомые иероглифы пропускала, делая вид, что не видит.
Чи Е в своей обычной расслабленной манере прислонился к стене и что-то делал в телефоне. Вэнь Сяо подошёл, чтобы сказать, что он пойдёт, и случайно увидел содержимое поисковой строки Taobao: «Написать объяснительную на заказ».
Заметив его взгляд, Чи Е сохранил абсолютно невозмутимый вид. Он ткнул пальцем в экран и с видом учителя объяснил:
— Сейчас век интернета — кто сам пишет? Двадцать пять юаней за рукописный текст, доставка включена. Технологии меняют жизнь.
От автора
Дарю вам сердечко из кедровых орешков ~ Кажется, я превращаю эту историю в обычную повседневность…
Перевод «В цветах — кувшин вина»
http://bllate.org/book/17591/1664247
