На следующий день ни Вэнь Сяо, ни остальных не отпустили на утреннюю гимнастику, а собрали в кабинете Сюй Гуанци. Классный руководитель отвинтил крышку своей чёрной термокружки и хотел было отпить, но настроение было не то, и он с тяжёлым стуком поставил её обратно на стол.
— Ну и что мне с вами делать?
— А может, и не надо ничего делать? — тихонько пробормотал Чжао Иян.
Сюй Гуанци порадовался, что у него нет при себе оружия, — иначе бы он уже запустил им в ученика.
— Ты не хочешь, чтобы я говорил? А я вот скажу! Ваше поведение заставляет меня глубоко сомневаться: не слишком ли мало вам задают учителя?! Раз у вас среди ночи находится время скакать по школе как в одно место ужаленным вместо того, чтобы сидеть дома над заданиями!
Все промолчали. Версию «мало домашки» никто не поддерживал.
Выплеснув свой гнев, учитель спросил:
— Ну и каковы результаты вашего приключения? Увидели привидение?
Сюй Жуй и Ли Вэньчэн украдкой неловко переглянулись.
— Поверили в то, что на свете есть привидения! Вы хоть и с научного направления, но в первом семестре изучали политологию! Где ваши мозги? Где интеллект? Где ваши ум и сообразительность? Всё ветром унесло? — Сюй Гуанци несколько раз повторил про себя «не гневайся» и наконец сказал: — Каждый пишет объяснительную на восемь тысяч иероглифов!
Сюй Жуй, как организатор приключения, решил поторговаться:
— Лао Сюй, скоро же экзамены! Нельзя ли… чуть поменьше? Сделайте скидочку?
Сюй Гуанци подумал несколько секунд и, учитывая предстоящие экзамены, смягчился:
— Ладно, скидка. По четыре тысячи. Чтобы завтра лежали у меня на столе!
Когда они вышли из кабинета, Сюй Жуй был на седьмом небе [1].
— Четыре тысячи плюс четыре тысячи — всего восемь. Да я в плюсе!
— По две тысячи каждому? — Чи Е шёл рядом с Вэнь Сяо.
— Вчера вечером ты сказал, что берёшь четыре тысячи на себя. Держи слово, Чи-гэ, — спокойно ответил тот.
Чи Е: «…»
[1] 心花怒放 xīnhuā nùfàng — букв. цветок в душе буйно распустился; обр. быть очень счастливым.
Когда они вернулись в класс, утренняя гимнастика уже закончилась. Сюй Жуй приступил к третьей серии своих захватывающих «Рассказов о ночном приключении в древней гробнице». Многие собрались у его парты и слушали.
Вэнь Сяо открыл учебник химии и пролистывал страницы, готовясь к следующему уроку.
У учителя химии голос был громкий и поставленный, а в прошлом он даже пел тенором — каждый школьный концерт непременно включал в себя его выступление. Он энергично вошёл в класс и бодро выкрикнул:
— Здравствуйте, ученики!
От его голоса, казалось, в классе возникло эхо. Он не стал кидать учебник на кафедру и просто объявил:
— План поменялся. Сегодня вместо теории идём в лабораторию. Живо! Через пять минут чтобы все сидели в третьей химической лаборатории в здании науки и техники «Миндэ».
Оно стояло прямо за вторым учебным корпусом, идти с учётом лестниц — действительно не больше пяти минут. В лаборатории всегда стоял какой-то характерный, ни с чем не сравнимый запах. Все расселись по своим местам, и учитель строго предупредил:
— Держите свои лапы при себе! Ничего на столах не трогать. Сейчас вы — роботы. Одна команда — одно действие. Ясно?
В ответ раздалось несколько вялых «ага».
Учитель выписал на доску уравнение реакции алюмотермии [2], нарисовал схему, перечислил ключевые моменты и меры предосторожности — и только тогда разрешил приступать к эксперименту.
[2] 铝热反应 lǚrè fǎnyìng — алюминотермический процесс, также известен как термитная реакция или реакция Гольдшмидта. Она происходит между алюминием (порошок) и оксидом металла (чаще всего оксидом железа) и протекает с выделением огромного количества тепла (температура до 2500-3500°C). В результате образуются расплавленное железо и оксид алюминия.
Вэнь Сяо как раз проверял оборудование, как вдруг увидел, что Чи Е вырвал лист из тетради и принялся хлопать себя по карманам.
— Не одолжишь ручку?
Вэнь Сяо кинул её — парень поймал обеими руками, снял колпачок, развернул лист с неровными, рваными краями и написал заголовок: «Объяснительная».
Пока Вэнь Сяо наждачной бумагой зачищал магниевую ленту, он мельком взглянул на Чи Е. Тот строчил как одержимый — уже даже несколько строк вывел. Юноша присмотрелся — начало объяснительной гласило:
«Стояла ясная, солнечная погода. На небе — ни облачка».
Если ему не изменяла память, они шастали по школе ночью.
Он решил промолчать.
Учитель химии стоял в проходе, скрестив руки.
— Этот эксперимент очень красивый и эффектный. Я просто обязан дать вам возможность полюбоваться им в старшей школе! Но! Каждый раз, когда я смотрю, как вы проводите опыты, у меня такое чувство, будто я смотрю фильм ужасов. Сердце колотится — никогда не знаешь, каким будет следующий кадр. — Он пошутил: — Ученики, руками не трясем. С вашим уровнем, не удивлюсь, если вы ненароком всю лабораторию взорвёте.
В кабинете раздался смех.
И в этот же миг внезапно раздался громкий хлопок, пламя взметнулось в воздух и перекинулось на столы. В одно мгновение учебники и тетради загорелись.
— Ни хрена себе! Это чё за хрень взорвалась? — заорал кто-то.
Почти сразу же раздался визг:
— Кажется, моя одежда загорелась!
Лаборатория погрузилась в хаос. Учитель химии, повидавший на своём веку немало, быстро бросился к двери и выключил рубильник. Раздался пронзительный сигнал тревоги, и система пожаротушения на потолке немедленно включилась.
Чи Е сидел на последнем ряду, с краю, довольно далеко от места взрыва. Он крутанул ручку на пальце и повернулся к соседу.
— Кажется, это был кусок металла, который хранился в керосине или в чём-то ещё…
Он замолчал.
Его соседа не было рядом. Вэнь Сяо зажал уши ладонями и, низко опустив голову, скорчился в углу.
Сначала Чи Е подумал, что он просто испугался взрыва. Но, присмотревшись, понял — что-то не так. Пальцы Вэнь Сяо, сжимавшие уши, побелели от напряжения. Лица не было видно, но было заметно, что его трясёт. Словно в сантиметре от него было что-то, чего он боялся до смерти.
Не похоже, чтобы он просто испугался взрыва.
Взгляд Чи Е упал на сирену, которая всё ещё не умолкала. Убедившись, что все остальные в лаборатории столпились у двери или шумно обсуждали случившееся и никто не смотрит, он тоже присел на корточки.
— Учитель оставил шкаф открытым. Какой-то дебил вытащил из него штуку, которая хранилась в какой-то там специальной жидкости, и швырнул её в воду. Вот и рвануло. Учитель рубильник выключил, а эта хреновина всё равно орёт. Как только огонь потушат — она заткнётся. — Юноша намеренно придал голосу лёгкости.
Он протянул руку, на секунду задумавшись, куда её положить, и наконец легонько похлопал Вэнь Сяо по спине. Он вспомнил, как встретил его у больницы — тот шёл из психиатрического отделения.
Неужели он боится сирен? [3]
[3] 有阴影 yǒu yīnyǐng — букв. иметь тень; обр. иметь психологическую травму или болезненное воспоминание, вызывающее страх или дискомфорт.
Он не стал додумывать. Сидеть на корточках — не вариант, да и утешать других он толком не умел. Единственное, что он умел, — это укладывать Я-Я спать. Но это было просто: если она ёрзала и не могла уснуть, он тащил её на улицу, и они бегали вокруг дома до изнеможения, а потом — в душ и в кровать. После этого она сразу отключалась.
Чи Е достал из кармана школьной формы маленькую вещицу.
— На, Чи-гэ подарит тебе кое-что. Ну как, успокоился?
Пожар потушили, сирена затихла. Сосед чуть приподнял голову — и Чи Е увидел его глаза, будто промытые ледяной водой.
Сначала Вэнь Сяо посмотрел на его лицо, потом перевёл взгляд на протянутую ладонь. Когда он разглядел лежавшую на ладони маленькую розовую пластиковую заколку, он медленно моргнул.
Чи Е и сам понимал, что заколка для девочки тут совсем не к месту, но в карманах больше ничего не нашлось. Выбора не было.
— Ой, Чи-гэ, Вэнь Сяо? Вы чего на корточках? — Чжао Иян с Шангуань Юем как раз возвращались с места событий и сразу же заметили эту странную картину. Чи Е в мгновение ока сунул вещицу обратно в карман:
— Золото ищем. Присоединитесь?
К этому моменту Вэнь Сяо уже убрал руки от ушей.
Взрыв прервал урок химии как раз на середине. Учитель отнёсся к этому с невозмутимостью бывалого человека.
— Небольшое происшествие, никто не пострадал. Отнеситесь к этому спокойно. Если кто-нибудь из вас в будущем станет учителем химии, то будет с теплом вспоминать такие пустяки. Огонь, взрывы — я всё это пережил. В общем, не дёргайтесь. — Он взял мел. — Вы проходили это ещё в младшей школе: окислительно-восстановительные реакции. Формула такая…
***
Прозвенел звонок, и учитель убрал мел.
— Урок окончен. Тот ученик, которому так припекло открыть шкаф и достать реактив, пусть напишет объяснительную и заодно опишет, какие химические реакции произошли во время этого инцидента.
Когда он ушёл, Чи Е убрал свою объяснительную, где было написано всего четыре строчки. В этот момент Чжао Иян пододвинулся к нему.
— Чи-гэ, ты что, золото нашёл и с Вэнь Сяо не поделился? Он выглядит… не очень хорошо.
— Ты объяснительную уже написал?
— Нет ещё. — Одноклассник схватился за сердце.
Вторую половину дня Чи Е молча наблюдал за своим соседом и заметил, что кроме того, что тот стал молчаливее обычного, в остальном в нём ничего не изменилось. Впрочем, по его непроницаемому лицу было трудно судить о чём-либо ещё. Даже эту небольшую перемену в поведении Чи Е удалось уловить лишь благодаря своей проницательности.
Заиграла музыка для гимнастики глаз. Парень не стал брать рюкзак, а прошёл за магазин, перелез через забор и покинул школу — ему нужно было забрать сестру. Проходя мимо маленького магазинчика у входа в начальную школу, он заметил, что там продают вязаные шапки. Он изменил маршрут и выбрал белую с помпоном.
Я-Я увидела в руках у брата шапку и подбежала к нему, как маленький снаряд [4].
— Это мне?!
— Я что, по-твоему, могу это носить? — Чи Е приподнял бровь.
— У брата голова большая, не налезет! — Девочка сжимала вязаную шапку как сокровище и не решалась сразу надеть.
[4] 小炮弹 xiǎo pàodàn — букв. маленький артиллерийский снаряд. Используется для описания ребёнка, который бежит очень быстро.
Чи Е не особо разбирался в девичьих приколах: весна уже, какая шапка? Но Я-Я сказала, что у всех девочек в её классе они есть, значит, и у неё должна.
Когда они ехали на мотоцикле, сестра во весь голос пела новую песенку, которую сегодня выучила в школе.
Вдруг зазвонил телефон.
— Ответь, — велел он.
Та ловко достала телефон, нажала «принять» и поднесла к уху брата. Поговорив пару минут, Чи Е сбросил скорость и остановил мотоцикл у обочины, забрав трубку.
— В каком она состоянии?
Собеседник что-то сказал. Чи Е нахмурился, закончил разговор, повернулся к девочке и, стараясь выглядеть непринуждённо, проговорил:
— Это сиделка звонила. У мамы температура, мы сейчас поедем в больницу.
В представлении его сестры температура — это очень серьёзно, так что она заторопилась.
— Тогда поехали скорее!
***
Они доехали очень быстро. Лифт в стационарном отделении был, наверное, самым невыносимым из всех, на которых Чи Е доводилось ездить: расстояния между этажами большие, народу много, а сама кабина двигалась еле-еле. Когда наконец удалось втиснуться внутрь, оказалось, что эта развалюха останавливается почти на каждом этаже.
Они вышли на двадцать седьмом. Сиделка, ждавшая у дверей, увидев Я-Я, заговорила тихо, почти шёпотом:
— Она в реанимации. Пришло уведомление о критическом состоянии [5], нужна подпись родственников.
[5] 病危通知单 bìngwēi tōngzhī dān — извещение о критическом состоянии/смертельной опасности. В китайских больницах это официальный документ, который подписывают родственники пациента в тяжёлом состоянии. Это своего рода юридическая процедура: больница сообщает семье, что пациент может умереть, и фиксирует этот факт документально.
Чи Е, не выпуская руки сестры, подошёл и расписался. За последние год-два он подписывал эти бумаги бессчётное количество раз, но до сих пор не привык. Последний штрих в иероглифе «Е» непроизвольно растянулся в длинную чёрточку. Он отложил ручку и спросил:
— До этого же состояние было стабильным?
— Да, очень стабильным. На днях увеличили дозу препаратов, эффект был хороший, но потом… состояние снова ухудшилось. Дозу больше повышать нельзя. Врач говорит, недавно появился новый препарат — может, он поможет. — Сиделка кивнула.
Юноша опёрся на один из поручней, установленных вдоль стен коридора, заставляя себя держаться прямо.
— Хорошо, я понял. С деньгами… проблем нет. Если врач считает, что нужно сменить лекарство — попробуем.
Увидев, что Я-Я, прижимая к себе белую вязаную шапку, с тревогой задрала голову, он легонько потрепал её по макушке.
В реанимацию родственников не пускали — Чи Е смотрел через стекло. Я-Я тоже захотела, и он поднял её. Сестра прижалась носом к стеклу.
— Много трубок… маме больно?
Кадык Чи Е дёрнулся, он сглотнул и хрипло выдохнул:
— Больно.
***
По дороге домой Вэнь Сяо позвонила бабушка. Она спросила, что он ел в школе на ужин, а тот с ходу назвал два блюда. На самом деле у него совсем не было аппетита, и он даже глотка воды не сделал.
Бабушка долго напоминала ему, чтобы он закрывал окно на ночь, чтобы не продуло: весна весной, а по ночам всё равно холодно. И чтобы утром обязательно завтракал перед школой — можно купить булочки внизу, а лучше ещё выпить пакетик обычного молока или соевого.
Вэнь Сяо на всё отвечал «Да, бабушка».
Положив трубку, он тихо выдохнул.
На улице Цзючжан дома были старые. К тому же, в отличие от более оживлённых районов, фонари здесь горели тускло. Когда сгущалась ночь, здания за деревьями вдоль тротуара превращались в чёрные громады. Машин на дороге перед ними было совсем мало. Было тихо, прохладно и одиноко.
Подойдя к воротам своего жилого комплекса, он замер и не стал заходить внутрь. Он поправил лямку рюкзака и пошёл дальше, вдоль тротуара. И сам не заметил, как снова оказался у хозяйственного магазина.
В магазине семьи Чи Е белые лампочки заменили на лампочки с тёплым жёлтым светом, отчего в темноте помещение казалось особенно уютным. Не отдавая себе отчёта, Вэнь Сяо сделал ещё пару шагов вперёд.
Парень как раз отчитывал сестру.
— Я-Я, другие дети не едят овощи, а едят только мясо. А ты, наоборот, — только овощи, а мясо не ешь. Дай-ка я возьму у тебя интервью. Почему ты его не ешь? Не боишься, что не вырастешь?
Он взял рулон почти закончившихся бумажных полотенец и поднёс его к сестре, словно микрофон. Девочка ковыряла палочками рис, делая вид, что очень старательно ест рисинку за рисинкой. Поняв, что брат не отступится, она тихо сказала:
— Я хочу оставить мясо для мамы.
Рука Чи Е, державшая рулон, замерла на миг. Он с трудом спросил:
— Что?
— Я в больнице слышала: один дедушка кормил бабушку и сказал, если она будет есть мясо, то поправится и её выпишут домой. — Глаза Я-Я покраснели.
У Чи Е перехватило дыхание, говорить стало больно.
— Ты поэтому не ешь мясо?
— Мм. — Она кивнула. — Я не буду, оставлю его маме.
Чи Е отложил рулон, оторвал кусок бумаги и вытер слёзы с лица сестры.
— Врачи сейчас не разрешают ей есть мясо. Так что если ты не съешь, мама всё равно его не получит.
Девочка подняла голову, ресницы были ещё влажными.
— Правда?
— Я тебя когда-нибудь обманывал?
Она подумала, взяла палочки и продолжила есть.
Успокоив сестру, юноша почувствовал, как на душе стало тяжело, и встал.
— Пойду проветрюсь.
Когда он выглянул за дверь, то увидел своего соседа: чёрный рюкзак висел на плече, а сам Вэнь Сяо стоял на тротуаре, обдуваемый ветром, и смотрел в пустоту.
Тот тоже заметил Чи Е.
Он не очень хотел здороваться. Сосед видел всё, что произошло на уроке химии, и теперь, наверное, строит всякие предположения. Он уже собирался развернуться и уйти, как тот спросил:
— Ты пришёл что-то купить?
Вэнь Сяо помолчал, а потом ответил:
— …Да.
— Что нужно? — Чи Е встал за стеклянную витрину.
— Шуруп, — произнёс тот, окидывая взглядом товары.
Чи Е слегка усмехнулся, не стал уточнять ни тип, ни размер шурупа, ни для чего он нужен, просто выбрал первый попавшийся и протянул юноше.
— Пять цзяо [6]. Но по дружбе — скидка для одноклассников. Можешь не платить.
Вэнь Сяо взял вещицу и не стал настаивать на оплате.
[6] 5 цзяо — это 0,5 китайского юаня, примерно 6 рублей.
— Так поздно? Ты с вечерней самоподготовки? Не ужинал? Заходи.
Юноша сжимал в руке шуруп и уже собрался отказаться, но тут, услышав шум, из магазина выбежала Я-Я и радостно закричала:
— Кола-гэ!
Слова застряли у него в горле. Чи Е, заметив это, велел сестре:
— Я-Я, позови Кола-гэ ужинать.
Маленький квадратный столик был заставлен тарелками с едой: грибной суп с мясом, жареный перец со свининой и картофельное пюре.
Вэнь Сяо присел.
— Это ты готовил?
Чи Е не успел ответить — Я-Я опередила:
— Да, мой брат. У него очень вкусно получается!
— Она не врёт.
Вэнь Сяо: «…»
Он взял палочками кусочек мяса, попробовал и понял, что девочка говорит правду.
В помещении было теплее, чем на улице. Вэнь Сяо ел и сам не понял, как опустошил целую миску. Чи Е играл на телефоне, но всё равно заметил это и сказал:
— Не наелся — добавь. Не стесняйся, рис недорогой, от него Чи-гэ не разорится [7].
[7] 吃穷 chī qióng — букв. объесть до нищеты.
Я-Я подражала брату:
— Ешь побольше, не стесняйся! — и добавила: — Если будешь много есть, вырастешь большим!
Чи Е мельком глянул на сестру.
— Других учишь, а сама вечно привередничаешь. Сама-то расти собираешься?
Девочка высунула язык, опустила голову и послушно доела свою порцию. От двух блюд и миски супа в итоге ничего не осталось. Чи Е собрался убирать со стола, но Вэнь Сяо предложил:
— Мне помыть?
— Давай, — не стал отказываться тот.
Вэнь Сяо управился быстро. Когда он вышел из кухни, Я-Я тихонько читала по слогам учебник:
— «Чистая вода, пресная вода, заботиться, беречь, как это… падает, падение…»
Он вспомнил, как его младшая сестра точно так же спотыкалась о синонимы, а незнакомые иероглифы пропускала, делая вид, что не видит.
Чи Е в своей обычной расслабленной манере прислонился к стене и что-то делал в телефоне. Вэнь Сяо подошёл, собираясь попрощаться, и случайно увидел содержимое поисковой строки Taobao: «Написать объяснительную на заказ».
Заметив его взгляд, парень сохранил абсолютно невозмутимый вид. Он ткнул пальцем в экран и с видом учителя объяснил:
— Сейчас век интернета — кто сам пишет? Двадцать пять юаней за рукописный текст, доставка включена. Технологии меняют жизнь.
⊰⊱
От автора
Дарю вам сердечко из кедровых орешков~ Кажется, я превращаю эту историю в обычную повседневность…
花间一壶酒
http://bllate.org/book/17591/1664247
