Дежурный на посту обычно откровенно скучал, поэтому столь внезапный переполох застал его врасплох. Перепугавшись, он метнулся к пульту и активировал громкую связь на весь корпус:
— Внимание всем преподавателям и студентам! Срочное объявление! В здании находится В-ВИЧ... — Он поперхнулся, запнулся на мгновение, но тут же совладал с голосом: — ВИЧ-инфицированный пациент! Он проявляет агрессию! Будьте осторожны, избегайте контакта, повторю: избегайте контакта!
Не успело эхо затихнуть, как из лестничного пролёта выскочил высокий тощий мужчина в бейсболке и рванул к стеклянным дверям. Как раз в этот момент две студентки, оживлённо болтая, приложили пропуск и входили в здание.
У дежурного от такой картины сердце ушло в пятки, и он бросился к выходу.
Девушки лишь недоумённо проследили взглядом за вылетевшим наружу человеком, не придав этому особого значения. Парень же в панике драпал во весь дух — к тому моменту, как дежурный выбежал на улицу, того и след простыл.
Студентки с недоумением уставились на запыхавшегося мужчину:
— Что-то случилось?
— С четвёртого этажа, из лаборатории по изучению туберкулеза, только что звонили! — тяжело дыша, выложил им дежурный. — Сбежал ВИЧ-инфицированный!
Девушки вздрогнули, но одна тут же укоризненно нахмурилась:
— В смысле? Вы про того парня? Зачем же так дискриминировать больных?
Дежурный, нервно озираясь по сторонам и всматриваясь то в пустой двор, то в холл, выложил остаток информации:
— С четвёртого передали, что он агрессивен!
— А?.. — По коже студенток побежали мурашки.
— Да что вы стоите?! Запритесь где-нибудь! Жить надоело, что ли?!
После тревожного объявления корпус накрыла паника. Кто-то спешно баррикадировался в кабинетах, а кто-то, наоборот, высыпал в коридоры разузнать, что стряслось.
Дежурный попытался набрать четвёртый этаж, но длинные гудки безответно тонули в тишине. Ситуация накалялась. Сдёрнув с места вернувшегося из уборной напарника, он велел ему встать на пост, а сам кинулся наверх.
***
Четвёртый этаж. Лаборатория по изучению туберкулеза
В конференц-зале Цинь Су, едва совладав с собой, рявкнул на Гао Миньфэна, чей тяжело вздымающийся бюст выдавал сильную бурю эмоций:
— Ты хоть понимаешь, насколько это было опасно?!
Миньфэн сжал губы так, что они побелели, и лишь спустя долгую паузу выдавил через силу:
— Извините...
Подавив охвативший его гнев, Цинь Су повернулся к сбежавшимся на шум студентам из соседних лабораторий:
— Не приближайтесь к каплям на полу! Это кровь ВИЧ-положительного пациента. Возвращайтесь к себе, не нужно здесь толпиться!
Часть ребят тут же попятилась к выходу, но некоторые проявили сознательность:
— Профессор Цинь, вам помочь с уборкой?
— Нет, мы сами справляемся, — отрезал Цинь Су. — Если хотите помочь — спуститесь на первый этаж к дежурному. Опишите приметы пациента и узнайте, ушёл ли он. По пути он наверняка наследил кровью. Присмотрите за этими местами, чтобы никто не вляпался, мы сейчас всё обработаем!
Студенты гурьбой бросились выполнять поручение.
— Профессор Цинь, надо звонить в полицию! Срочно! — настойчиво потребовал Гао Миньфэн.
— Никаких вызовов полиции!
— Но почему?! — возмутился докторант. — Этот псих явно представляет угрозу для окружающих!
— Даже если полиция его поймает, предъявить ему нечего, — хмуро пояснил Цинь Су. — К тому же копы и сами открещиваются от контактов с ВИЧ-инфицированными, как от чумы.
— И что, просто спустить ему это с рук?! — не унимался Миньфэн.
— Если привлечь полицию, поднявшийся шум создаст нам кучу ненужных проблем с проектом, — поморщился профессор.
— Но...
— Никаких «но»! Нам нужно срочно ликвидировать заражение в конференц-зале. И не забывай: этот парень ещё и туберкулёзник. Хоть он и не кашлял, риск распространения инфекции высок. Открывайте все окна, проветривайте помещение.
Гао Миньфэн, явно глубоко разочарованный подобной «страусиной» позицией наставника, смерил его тяжёлым взглядом и сжав кулаки вернулся в конференц-зал.
Спустившиеся студенты столкнулись в холле с дежурным.
— Вахтёр! Профессор Цинь с четвёртого этажа просил узнать: тот пациент ушёл?
— Какой-то тип в кепке удрал, — ответил тот.
Студенты быстро описали внешность нападавшего, и дежурный кивнул:
— Да-да, точно он! Едва я дал объявление, как он выскочил через двери.
— Отлично, — облегчённо вздохнули ребята. — А то в здании паника. Сделайте ещё один анонс: скажите, что опасный больной ушёл, бояться нечего, но к лестничной клетке возле лифтов пока подходить нельзя — там капли крови.
Дежурный тут же опять приник к микрофону:
— Внимание преподавателям и студентам! Внимание! Проявлявший агрессию ВИЧ-положительный пациент покинул здание. Однако на лестничной клетке рядом с лифтом остались следы крови. Убедительная просьба пока не пользоваться этой лестницей. О снятии ограничений будет объявлено отдельно.
В корпусе заметно отлегло, хотя любопытные всё равно потянулись на четвёртый этаж разузнать подробности.
Слыша объявление, Гао Миньфэн только болезненно скривился.
«Ну да, конечно! Удрал — и слава богу, все умыли руки. Главное ведь, что своя шкура в тепле, а то, что этот урод побежал на улицу и может покалечить кого-то ещё — никому и дела нет!»
Цинь Су тем временем поспешно вернулся в конференц-зал.
Цзэн Юань встретила его с бледным, перепуганным лицом:
— Профессор Цинь! Кровь пациента попала на вас и Сяожуй... Я отправила Сяожуй в душевую при лаборатории переодеться и осмотреть себя. Вы как, целы?
В суматохе драки Цинь Су даже не подумал об этом. Слова аспирантки заставили его онеметь от ужаса.
— Быстро беги к Сяожуй! — опомнившись, скомандовал он. — Кровь в кабинете не трогай!
Затем повернулся к докторанту:
— Сяо Гао, немедленно звони директору Цзян. А потом свяжись с... — Он запнулся, переведя взгляд на висевшую на стене памятку: «Порядок действий при профессиональном контакте с ВИЧ-инфицированным материалом».
Внизу документа находился список экспертной группы с контактными номерами. Из всех имён Цинь Су ближе всего был знаком с профессором Чжоу Сюнем — именно его приглашали проводить инструктаж по биологической безопасности, когда лаборатория запускала проект по изучению коинфекции ТБ/ВИЧ.
Указав пальцем на стенд, Цинь Су быстро произнёс:
— Набери профессора Чжоу Сюня. Объясни ситуацию и попроси прислать специалистов для дезинфекции. Самим вам к этой крови прикасаться категорически запрещаю — не хватало ещё одного повторного контакта!
Понимая, что сейчас не время капризничать, Гао Миньфэн мгновенно взял себя в руки, сбросил спесь и ринулся выполнять указание. Заодно он крикнул Сяо Сяо, чтобы та встала в коридоре и никого не подпускала к опасной зоне.
В конференц-зале гулял сквозняк. Цинь Су остался совершенно один. Из коридора и соседних лабораторий доносился гул взволнованных голосов, но сейчас эти звуки казались ему невероятно далёкими, будто долетавшими из другого мира.
Он ведь работал без перчаток. Когда он пытался скрутить Бай Тяньлэ, на ладони попала чужая кровь. Впрочем, видимых порезов и царапин на ладонях не было — здесь риски минимальны.
Однако в административной зоне работал центральный кондиционер, поддерживая жаркую температуру, поэтому Цинь Су был в одной лишь тёмно-серой сорочке. На тёмной ткани следы крови были совершенно незаметны — ни студенты, ни он сам в пылу схватки не обратили на них внимания. И лишь после слов Цзэн Юань его прошиб холодный пот.
Упав на пол во время драки, он сильно зашиб локоть. Сейчас сустав адски заходился пульсирующей болью.
Опустив взгляд на испачканную ладонь, Цинь Су подошёл к столу, взял сухой ватный тампон и стёр основную массу крови, сбросив его в контейнер для острых отходов. Затем щедро пропитал новый тампон йодофором и долго, скрупулёзно дезинфицировал кожу. Лишь после этого он решился снять рубашку. Под ней оказалась чистая белая майка, на которую кровь не попала, однако правый локоть выглядел скверно: кожа была содрана до мяса, а вокруг ссадины запеклась тёмная сукровица, пропитавшая ткань рукава. Сейчас рана уже не кровоточила.
И вот тут кролся самый страшный вопрос. Без лабораторного анализа было невозможно определить: чья кровь осталась на ткани сорочки? Его собственная... или больного?
Рубашка была сшита из обычного мягкого хлопка — гигроскопичной ткани, впитывающей любую жидкость за считаные доли секунды.
Если чужая кровь пропитала рукав и вошла в прямой контакт со свежей, содранной раной... Учитывая критически низкий уровень CD4-клеток у этого пациента и запредельную вирусную нагрузку...
Шанс заражения становился катастрофически высоким.
Цинь Су пробрал леденящий озноб. То ли от сквозняка из распахнутых окон, то ли от дикого, подбирающегося к самому горлу животного страха.
Ступор длился всего пару мгновений. Встряхнув головой, он насильно вернул себе самообладание: паниковать сейчас — смертельная роскошь. Цинь Су осторожно упаковал снятую рубашку в пакет для биологических отходов, после чего пинцетом собрал все использованные пациентом ватные шарики и утопил их в контейнере с дезраствором.
Благодаря тому, что сотрудники знали правила биобезопасности, кровь на полу почти не растащили ногами. Лишь в том месте, где сцепились Цинь Су, Сяожуй и Бай Тяньлэ, образовалось жуткое размазанное алое пятно.
Площадь загрязнения была слишком большой. Глубоко вдохнув, профессор понял: на счастливую случайность надеяться не приходится.
В это время Гао Миньфэн дозвонился до директора Цзян. Суббота была у неё выходным, и она отдыхала дома. Выслушав сбивчивый и жуткий рассказ докторанта, женщина едва не выронила трубку от шока:
— Сяо Цинь совсем из ума выжил?! Как можно было приводить такого пациента в исследовательский корпус?!
Гао Миньфэн промолчал. Он понимал, что иного выхода тогда просто не существовало: процедурный кабинет в поликлинике по субботним вечерам не работал, да и лабораторные заборники для спецпроектов они принимать отказывались категорически. Так что выбор был без выбора — только вести пациента к себе. Но спорить с директором он не стал.
— Да ругайтесь сколько угодно, но Цинь Су — мой человек, и я его в обиду не дам, — отрезала директор Цзян. — Я выезжаю. Раз уж в дежурке проорали на всё здание, замять историю не выйдет. Будем действовать строго по инструкции.
Только сейчас Гао Миньфэн осознал масштабы катастрофы. Их лаборатории грозил публичный выговор — они рисковали стать главным антипримером для всего медицинского института и больницы.
На душе у парня скребли кошки.
— Учитель Цзян... а учителя Циня привлекут к ответственности? — тихо спросил он.
— А ты как думаешь? — вздохнула та. — Впрочем, гадать бессмысленно, я скоро буду. Главное, что все живы. Твой наставник и так уже старший научный сотрудник, лишение выслуги или заморозка категории ему не страшны, так что выбрось эти страхи из головы.
Гао Миньфэну было тошно, а ненависть к беглому пациенту закипала с новой силой. Завершив вызов, он набрал номер Чжоу Сюня.
Тот ответил почти мгновенно.
Сюнь парня не знал, поэтому озадаченно поинтересовался:
— Слушаю. Вы к кому?
— Учитель Чжоу, здравствуйте. Я Гао Миньфэн, студент Цинь Су из лаборатории по изучению туберкулёза.
— А, здравствуй. Что-то случилось?
В голосе Миньфэна против воли послышались дрожащие, предательские слёзы:
— Учитель Чжоу... К нам в лабораторию пришёл ВИЧ-положительный пациент. Он оставил повсюду кучу крови. Учитель Цинь велел связаться с вами... Вы не могли бы прислать кого-то, чтобы всё профессионально обеззаразить?
***
Ещё в 2013 году Национальная комиссия по здравоохранению и планированию семьи совместно с тремя другими ведомствами включила СПИД в «Каталог и классификацию профессиональных заболеваний». Этому шагу предшествовала череда трагических случаев заражения медработников и полицейских при исполнении, и после долгих усилий медицинского сообщества ВИЧ-инфекцию у этих категорий сотрудников официально признали профзаболеванием.
Впрочем, норма превратилась в действующий механизм лишь к 2015 году, когда были официально утверждены «Правила обращения при профессиональном контакте с вирусом иммунодефицита человека».
Чтобы случай заражения признали страховым и назначили компенсацию, требовалось строгое соблюдение установленной процедуры: от момента профессионального контакта до подтверждённой сероконверсии. А где речь заходит о юридических тонкостях и страховых выплатах, не обойтись без специализированных комиссий и экспертных проверок.
Чжоу Сюнь как раз и был одним из ведущих специалистов, уполномоченных заниматься подобными инцидентами.
***
Получив звонок, Чжоу Сюнь тут же оповестил коллег из рабочей группы, запуская протокол. Суббота для него давно перестала быть выходным — в этот день он, как обычно, дежурил в своей лаборатории, располагавшейся в соседнем корпусе. Дойти до места происшествия заняло от силы пару минут.
Уже на первом этаже в холле он застал толпу студентов, сгрудившихся возле дежурки. Событие обросло небылицами за считаные минуты.
— Говорят, ВИЧ-инфицированный ворвался в лабораторный корпус, налетел на туберкулёзную лабораторию и устроил поножовщину! Боже, какой кошмар, там вся совещательная в крови! — нарочито трагичным тоном выдал кто-то в толпе.
Но его пыл тут же охладил сухой, рассудительный голос:
— Что за ахинея? Во-первых, если он ввалился туда случайно, откуда моментально узнали его статус? Во-вторых, объём крови у взрослого составляет от силы семь-восемь процентов от массы тела. При весе в шестьдесят килограммов это чуть больше четырёх литров. Потеря тридцати процентов приводит к шоку, а парень удрал на своих двоих — значит, вылилось из него от силы поллитра-литр. Разбрызгать такой объём так, чтобы «всё было в крови» в огромном зале, физически невозможно.
Студенты замерли, переваривая услышанное, и закивали:
— И то верно...
— Да нет же! — вмешался другой голос. — Этот тип участвовал в их исследовании. Затребовал две тысячи юаней, лаборатория отказала, завязалась драка — вот и набрызгали!
— Две тысячи?! — ахнул кто-то. — Это же чистый грабёж! С какой стати ему столько платить?
— Всё не так было! — заспорил третий. — Говорят, он обдолбанный психопат, специально разбрызгивал свою кровь и угрожал заражением!
Суждения постепенно приближались к истине.
— Ужас какой... Как вообще работать с пациентами и быть уверенным, что перед тобой не псих? Я с такими пересекаться не хочу!
— Ха, да сейчас нападения на врачей на каждом шагу! Как тут угадаешь? Никак...
Чжоу Сюнь смерил толпу быстрым взглядом и прошёл в открывшиеся двери лифта. Размышляя по пути на четвёртый этаж о трепотне будущих медиков, он невольно вспомнил сценаристов и художников из студии Чжоу Нина. Послушать эти занудные выкладки со стороны — тоска смертная! Связывать жизнь с коллегой по цеху точно не хотелось. И как только Чжоу Нин терпит его собственное сухарство? Не иначе как в прошлой жизни Сюнь спас галактику, раз ему так повезло с любимым человеком.
На четвёртом этаже туберкулезного кабинета царил полнейший хаос.
Вернувшись после звонка в зал совещаний, Гао Миньфэн застал Цинь Су в одной майке среди сквозняка — рубашку тот уже снял, и ссадина на локте бросалась в глаза с первого взгляда.
Профессор Цинь уже успел оперативно убрать самые опасные предметы со следами крови, надел одноразовые латексные перчатки, а на испачканную туфлю натянул бахилу. Слегка отставив согнутую руку, чтобы случайно не испачкать раной окружающие поверхности, он направлялся к раковине. Именно из-за этой неестественной позы Миньфэн мгновенно заметил ссадину.
У парня всё поплыло перед глазами от ужаса:
— Учитель Цинь! Откуда у вас рана?!
Цинь Су не ответил. Нахмурившись, он преградил студенту путь в зал:
— Не заходи туда. Ждём группу по профессиональному контакту. Сам проверь свою одежду и обувь — если есть кровь, живо переодевайся!
— Я спросил, откуда рана?! — сорвался на крик Миньфэн.
Цинь Су вздрогнул от такого напора:
— Да не ори ты так! Ничего страшного, просто упал!
Гао Миньфэн судорожно задышал, пытаясь совладать с накрывшей его паникой:
— Я не ору... Вы правда целы? Точно?!
— Сначала себя осмотри, — отрезал Цинь Су и прошагал к раковине.
— Со мной всё в порядке, он ко мне даже не прикоснулся, — нагнав его, пробормотал парень.
— Что сказала директор Цзян? — спросил Цинь Су, включая воду.
— Скоро будет.
— Понял. А Чжоу Сюнь?
— Тоже на подходе, — Миньфэн стиснул кулаки. — Учитель Цинь, я вызываю полицию! Пусть этого ублюдка Бая немедленно арестуют!
Цинь Су замер и обернулся:
— Не смей ничего предпринимать на свою голову. Приедет директор Цзян — решим.
— Почему мы должны ждать её?!
Профессор смерил его строгим взглядом, снял перчатки, выбросил их в контейнер для биологически опасных отходов и подставил руки под струйную промывку:
— А сам как думаешь? Она заведующая отделением. Если раздуть скандал и притащить полицию, просочатся журналисты. Первым кандидатом на выговор станет именно директор Цзян. Так что финальное слово за ней.
Миньфэн снова закипел:
— И из-за этого мы спустим всё этой твари Баю на тормозах?! Пусть дальше заражает людей?! В чём мы-то виноваты, почему должны отгребать за чужую подлость?! Или раз нам грозит взыскание, нужно покорно утереться перед этой мразью?!
Ледяная вода обжигала содранную кожу на локте, пробирая до самых костей, но этот холод был ничем по сравнению с резким уколом от разочарованного взгляда ученика.
Цинь Су поморщился:
— Попридержи коней. Вы ещё слишком молоды и не понимаете, как устроена жизнь. Считай, что твои преподаватели поступают трусливо и неправильно. Но пока я твой наставник, изволь подчиниться.
Миньфэн сжал зубы. На глаза навернулись злые слёзы; смахнув их рукавом, он круто развернулся и выбежал.
Тщательно обработав ссадину и вымыв руки, Цинь Су вышел из лаборатории. Навстречу ему попались Цзэн Юань и Мяо Сяожуй.
— Вы как? Не пострадали? — с ходу спросил он.
Сяожуй закивала:
— Учитель Цинь, со мной всё в порядке! На мне был халат, длинные перчатки и маска, так что на кожу ничего не попало. Я уже переоделась и сменила обувь. Всё испачканное выбросила в бак для ВИЧ-инфицированных отходов. Честно, я цела!
Цинь Су перевёл взгляд на Цзэн Юань. Девушка под этим тяжелым, нетипично суровым взором сжалась и поспешно выпалила:
— Я тоже цела! Мы строго соблюдали защиту, да и иголку у него выбили сразу же, так что всё обошлось.
Цинь Су перевёл дух. Если с кем-то из ребят произойдёт несчастье, тут уж не до выговоров от руководства — как потом смотреть в глаза их родителям? Да и самим студентам что скажешь? После такого он вообще вряд ли решится брать наставничество.
Человеком он был не то чтобы суровым, но в общении с подопечными всегда соблюдал дистанцию и строго придерживался рамок приличий. Набирая курс, Цинь Су тщательно следил за гендерным балансом: каждый год на магистратуру брал строго парня и девушку, а в аспирантуру — поочерёдно. Раз уж под его началом работало столько молодых девушек, он обязывал себя выглядеть безупречно и вести себя соответствующе. Даже в лютую жару профессор избегал футболок с коротким рукавом или укороченных брюк, неизменно отдавая предпочтение строгому длинному рукаву и строгим штанам. Появиться в лаборатории в шлёпанцах для него было чем-то из разряда немыслимого.
И вот сейчас этот сдержанный человек стоял перед студентами в одной лишь майке.
Студенты и прежде знали, что их наставник отличался бледностью, но сейчас, под резким светом светодиодных ламп, его обнажённые руки казались почти фарфоровыми — настолько светлыми, что кожа будто отбрасывала блики. И на этой болезненной белизне рваная ссадина на локте проступала жутковатым, налитым кровью пятном.
Мяо Сяожуй, едва увидав рану, ахнула и всплеснула руками:
— Профессор Цинь! Что с вашей рукой?! Откуда рана?! Вы же совсем без защиты были... Вы как, в порядке?!
Цинь Су не успел ответить. Гао Миньфэн, услышав вскрик соученицы, в два шага подскочил к профессору. Встретившись с его взглядом — ледяным, за которым таилась глухая печаль, — студент понял: наставник солгал.
— Профессор Цинь, — севшим от волнения голосом произнёс Миньфэн. — На рану попала чужая кровь, да?
— Нет, — сухо отрезал Цинь Су.
— Но это же катастрофа! — вспыхнул студент. — Вы наш преподаватель! Неужели нельзя хотя бы сейчас посмотреть правде в глаза?!
Профессор тяжело вздохнул:
— Я пока сам ничего не знаю. Дождёмся экспертов.
Гао Миньфэна сжала глухая тоска. Он точно знал: беда случилась, просто Цинь Су упрямо пытается отвести от себя удар.
— Да кто он вообще такой?! — внезапно сорвался на крик Гао Миньфэн, и его голос разнёсся по коридору: — Сволочь! Я найду его и придушу собственными руками!..
Он рванулся к выходу. Все обомлели от такой вспышки. Цинь Су уже дернулся было перехватить парня, но тут же вспомнил про испачканные ладони и окровавленный локоть.
— Сяожуй, держите его! — крикнул профессор. — Не давайте уйти!
В этот момент в двери шагнул Чжоу Сюнь. Окинув взглядом этот хаос и взвинченных до предела людей, он мгновенно оценил обстановку — дело дрянь.
— Я Чжоу Сюнь, отвечаю за обработку места происшествия при аварийном контакте, — громко и властно проговорил он, подходя ближе. — Для начала — всем успокоиться.
Гао Миньфэна колотила мелкая дрожь, и совладать с собой он не мог. Студент из соседней лаборатории сбегал за седативным; проглотив таблетку, Миньфэн постепенно начал приходить в себя. Теперь он сидел, опустив голову, и сгорал от стыда перед профессором.
Цинь Су выглядел совершенно измождённым.
— Что здесь произошло? — спросил Чжоу Сюнь.
Мяо Сяожуй вкратце обрисовала ситуацию. Чжоу Сюнь с откровенным изумлением воззрился на аспиранта:
— Надо же, доктор Гао... Не думал, что у вас такой горячий нрав.
Миньфэн покраснел до корней волос и пробормотал:
— Да нет... Я вовсе не...
Цинь Су устало посмотрел на коллегу:
— Чжоу Сюнь, хоть ты ему ума вставь. С каждым годом студенты всё неуправляемее. — Профессор строго метнул взгляд на Миньфэна: — Разбаловал я вас, да? Решили, что собственные хотелки важнее слов наставника?!
«Профессор Цинь, ну зачем же всех под одну гребёнку-то...» — мысленно застонала Сяожуй вместе с остальными.
Чжоу Сюнь кивнул и повернулся к аспиранту:
— Доктор Гао, а вам самому ваш поступок не кажется беспрецедентной глупостью?
Миньфэн сжал губы и промолчал.
— Судите сами, — невозмутимо продолжил Чжоу Сюнь. — Пациенту и без вашей помощи жить осталось немного, причём каждый отведённый день для него — сплошная мука. Если вы наброситесь на него и, допустим, прибьёте, то сделаете ему величайшее одолжение: избавите от страданий раньше срока. А вы? Вам ещё жить и жить. И вы готовы отправиться на смертную казнь ради куска дерьма? Где здесь логика?
Цинь Су аж опешил. «Ничего себе педагогика... Как этот человек вообще со студентами работает?!»
Он уже намеревался вмешаться и утихомирить Чжоу Сюня, но тот опередил его:
— Вы-то, конечно, вообразили себя борцом за справедливость. Героем, отдавшим жизнь за правое дело, так? А о родителях вы подумали? О наставнике своём подумали?
— Мои родители умерли, — глухо отозвался Гао Миньфэн.
В комнате повисла тишина. Из всех присутствующих лишь Цинь Су знал, что парень вырос сиротой и воспитывался дедушкой с бабушкой.
Чжоу Сюнь со вздохом качнул головой:
— Раз родителей нет, тем более обязан беречь себя. Случись с тобой что — кто о памяти их позаботится? Жениться ты, как я понимаю, не успел, детей нет. Погибнешь — и весь ваш род пресечётся.
Цинь Су дар речи потерял от такого аргумента.
Но самое поразительное — Гао Миньфэн шмыгнул носом и покорно кивнул:
— Понял. Спасибо вам, Учитель Чжоу.
— Не за что, — вздохнул Чжоу Сюнь. — Главное — помните, доктор Гао: ваша безопасность превыше всего. Не заставляйте профессора Циня седеть раньше времени.
— Угу, — пробормотал смущённый аспирант и виновато добавил: — Учитель Чжоу, не зовите меня «доктором»... Я же ещё не защитился.
Чжоу Сюнь хлопнул его по плечу:
— Ерунда. Я просто хочу, чтобы вы берегли себя и защитились вовремя. Вот тогда и будете доктором без всяких «почти».
— Да что там защита... Просто ещё пара лет учёбы, ничего особенного, — совсем засмущался Миньфэн.
— А вот рванули бы за тем психом — и доучиваться не пришлось бы вовсе. Каждой возможностью нужно дорожить.
Гао Миньфэн окончательно затих, уткнувшись взглядом в пол.
Цинь Су про себя отметил, что Чжоу Сюню до звания чуткого педагога — как до Луны пешком. Интересно, а его собственные студенты при таких лекциях от упрямства на стены не лезут? Или, может, подобная шоковая терапия как раз и работает лучше всего, и ему самому стоит кое-чему у него поучиться? Нынешняя молодёжь сплошь себе на уме, подбирать к ним ключики с каждым годом всё сложнее. А тратить часы на то, чтобы забраться в душу каждому подопечному, у него попросту нет времени.
Чжоу Сюнь принёс с собой полный набор для дезинфекции. Защитившись по форме — комбинезон, маска, перчатки, — он обработал раненый локоть Цинь Су семидесятиградусным спиртом, наложил стерильную повязку и лишь после этого приступил к дегазации и очистке конференц-зала.
Цинь Су тем временем сходил за сменными вещами. В лаборатории он переодел испачканные брюки и туфли, на которые могли попасть капли крови, надел бахилы, маску и перчатки. Только после этого он вернулся в зал и подробно пересказал Чжоу Сюню, как касался крови пациента незащищёнными ладонями и как поранил локоть.
Чжоу Сюнь тем временем тщательно отбирал образцы крови в ключевых точках помещения. Каждая проба маркировалась и заносилась в реестр. Им предстояло провести экспертизу: подтвердить принадлежность крови, установить наличие ВИЧ-инфекции, а в случае положительного результата — выполнить геномное секвенирование. Все полученные данные подлежали архивации в качестве доказательной базы для молекулярно-генетической идентификации штамма. Более того, в своей лаборатории Чжоу Сюнь планировал выделить и сохранить живую культуру вируса.
Если кто-то из сотрудников туберкулёзной лаборатории в будущем пострадает от профессионального контакта и встанет вопрос о признании диагноза производственной травмой, потребуется доказать идентичность вирусного штамма. Если штамм не мутирует, геномные последовательности должны полностью совпасть.
Вся процедура требовала абсолютной точности и неопровержимой доказательной базы.
Чжоу Сюнь выслушал профессора, не прерывая работы. Лицо его оставалось непроницаемым, а движения — выверенными и спокойными. Постороннему человеку такое хладнокровие могло бы показаться чёрствостью, но Цинь Су, прекрасно знавший высочайший уровень профессионализма коллеги, от этого лишь окончательно успокоился.
Меньше всего ему хотелось, чтобы этот инцидент бросил тень на репутацию лаборатории.
— Профессор Цинь, — проговорил Чжоу Сюнь. — Пусть даже вероятность попадания чужой крови на ссадину минимальна, правила предписывают расценивать любой потенциальный контакт как полноценную угрозу заражения. Где ваша прежняя одежда?
Цинь Су, уже успевший надеть свежую рубашку, кивнул на край стола:
— В том пакете для утилизации биоопасных отходов.
Чжоу Сюнь на мгновение задумался:
— В клинико-диагностическом отделении сейчас завал с экстренными пробами из приёмного покоя, ваш материал быстро не возьмут. Я сейчас вызову своего аспиранта, он заберёт одежду и экспрессом проверит ткань рукава. Мы недавно запустили ферменты нового поколения — результат флуоресцентной ПЦР будет готов где-то через час. Если на ткани напротив раны следов ВИЧ не окажется, вы сможете вздохнуть спокойно. Правда, официальное заключение по такой методике мы выдать не сможем, но сейчас бумажки не главное. Крови в кабинете и без того предостаточно для оформления акта о контакте.
Цинь Су кивнул.
Чжоу Сюнь продиктовал номер телефона. Держа в испачканных перчатках пинцет, он не мог сам взять сотовый, поэтому, когда Цинь Су набрал номер, Чжоу Сюнь склонился ближе к динамику и коротко отдал распоряжения ученику — велел немедленно прийти с контейнерами для транспортировки проб.
Завершив разговор, Чжоу Сюнь вернулся к обработке помещения, на ходу подбадривая коллегу:
— Профессор Цинь, раньше времени не изводите себя. Сейчас подойдут специалисты из группы терапии, проведут первичный осмотр. Но мой вам совет — не затягивайте и сразу начинайте постконтактную профилактику. При аварийной ситуации крайне важно принять блокирующие препараты в первые два часа. Побочки, конечно, случаются, но тут всё индивидуально: у некоторых вообще никаких симптомов, бегают бодрее прежнего. Может, и у вас организм так же отреагирует. Вы всё-таки касались чужой крови незащищёнными руками. Пусть открытых ран на ладонях не было, но подстраховаться необходимо. С этой инфекцией шутки плохи: либо пронесёт, либо конец. Судя по вашему описанию течения болезни у пациента, вирусная нагрузка там запредельная, а штамм агрессивный. Так что излишняя предосторожность тут точно не помешает.
Чжоу Сюнь говорил неторопливо, со свойственной ему размеренной рассудительностью.
— Хорошо, я вас понял, — ответил Цинь Су. — Нужно ещё раз переговорить со студентами. Им точно не потребуется принимать блокирующие препараты?
— Я уже опросил ребят, — успокоил его Чжоу Сюнь. — Они работали в полной защите, контакта открытых участков кожи с кровью не было. Так что обойдётся без медикаментов.
Профессор Цинь заметно расслабился:
— Слава богу. Случись с ними что-нибудь, я бы себе этого никогда не простил.
— В любом случае, — добавил Чжоу Сюнь, — дождёмся врачей из группы оценки риска. Если скажут принимать — значит, будут принимать. По линии больницы все препараты выдаются абсолютно бесплатно.
Цинь Су промолчал. Деньги — последнее, что его сейчас волновало, хотя, ирония судьбы, именно из-за них и вспыхнул весь этот кошмар.
Экспертная группа ещё запаздывала, а вот директор Цзян примчалась первой.
К её приходу Чжоу Сюнь уже завершил первичную обработку помещения, его ассистент забрал одежду Цинь Су на анализ, а сам процесс фиксации запечатлели на фото — для последующего протоколирования инцидента.
По дороге заведующая успела узнать подробности. Быстро обменявшись взглядами с Цинь Су, она подошла к Чжоу Сюню. Они знали друг друга давно, поэтому Цзян без лишних прелюдий перешла на полушепот, выведывая обстановку:
— Чжоу, скажи честно: наверх уже доложили? Скандал громкий?
Ещё на первом этаже она заметила, как бурлит весь корпус. Если слухи дошли до линейных сотрудников, то и руководство Центра экспериментальной медицины узнает с минуты на минуту. Главное сейчас — не допустить, чтобы инцидент всплыл на уровне ректората или главврача.
Пока всё решается в рабочем порядке, на мелкие формальности набежавшее начальство сквозь пальцы покачает головой да и закроет папку. Но если раздуть историю — последствия будут печальными.
— Учитель Цзян, не паникуйте раньше времени, — спокойно ответил Чжоу Сюнь. — Протокол при профессиональном контакте с ВИЧ давно отработан до автоматизма. В больнице такие случаи происходят регулярно, да и по линии МВД мы постоянно проводим экспертизы. Случай рядовой, на высший уровень его вряд ли потащат.
Директор Цзян чуть облегчённо вздохнула, но сделала вывод: огласка смертельна. Любая глупая утечка — и всё полетит к чертям.
— Главное, чтобы не было сероконверсии, — насупился Чжоу Сюнь. — Если хоть у кого-то тест даст положительный результат, поднимется такой шум, что мало не покажется. Вы же помните тот случай из хирургии?
Ещё бы Цзян его не помнила. В их кругах ту историю знали абсолютно все.
На операционном столе хирург повредил перчатку, и в рану попала кровь ВИЧ-инфицированного пациента. Прошли все процедуры ПКП, но через три месяца анализ дал положительный результат. Хирургическое отделение буквально выло от ужаса, каждый примерил эту трагедию на себя. Однако детальная генетическая экспертиза показала: штаммы вируса у хирурга и того пациента совершенно разные. Позже врач признался, что заразился половым путём. От лечения он отказался и сгорел меньше чем за год.
О мёртвых плохо не говорят, поэтому тему быстро замяли, но осадок остался у всех.
— Жизнь — штука хрупкая, — вздохнула директор Цзян.
— Современные схемы блокировки работают надежно, — продолжал Чжоу Сюнь. — Конечно, стопроцентной гарантии нет, но эффект колоссальный.
— Раз так, почему у нас про это молчат на каждом углу? — поморщилась Цзян. — В тех же Штатах просветительская работа поставлена на широкую ногу. А у нас про доконтактную профилактику вообще мало кто слышал.
Она была чистым клиницистом, от эпидемиологии далека, а потому привыкла смотреть на вещи только с точки зрения врачебной практики. Действия чиновников Минздрава казались ей откровенно бездарными.
— Это вопрос государственной политики, — тихо вздохнул Чжоу Сюнь. — Понимаете, рост заболеваемости у нас подстёгивает совсем не отсутствие рекламы блокирующих препаратов или PrEP. Проблема глубже и страшнее.
— Какая ещё проблема?
— Исследования показывают, — замялся Чжоу Сюнь, — что в группах, где активно пропагандировали блокирующие препараты и PrEP, уровень заражений не упал, а, наоборот, вырос.
Директор Цзян аж оторопела:
— Это ещё как?!
Чжоу Сюнь криво ухмыльнулся:
— Это мы в фундаментальной науке в розовых очках ходим, а эпидемиологи из ЦКБЗ каждый день с этой грязью сталкиваются. В Китае специфика иная, чем на Западе. У нас свыше девяноста процентов заражений — половой путь. И чаще всего это происходит... мягко говоря, спонтанно. Люди элементарно презервативами не пользуются, какой уж тут системный приём PrEP? А узнав, что есть «волшебная таблетка», которую можно выпить после, они и вовсе теряют всякие берега. Начинают практиковать незащищённый секс, а потом бросают приём блокирующих препаратов на полпути по тысяче причин. В итоге — вспышка заболеваемости. И поверьте, моральный облик некоторых персонажей пробит до самого дна. Ради минутной похоти люди отключают мозг. А те, кому профилактика действительно жизненно необходима, сами находят контакты ЦКБЗ и больницы инфекционных заболеваний, и там их полностью консультируют.
Директор Цзян, перешагнувшая полувековой рубеж, лишь молча переваривала услышанное.
— В контрольной группе, которой выдавали бесплатную блокировку, — добил её Чжоу Сюнь, — каждый пятый бросил принимать лекарства раньше срока. Что уж говорить про тех, кто покупает препараты сам.
— Да почему бросают-то?! — искренне не понимала Цзян. — Это же вопрос жизни и смерти!
— Во-первых, из-за побочных эффектов. Тошнота, дикая головная боль, слабость — терпеть готовы не все. А во-вторых... банальный авось. Человек думает: «Я и раньше рисковал, и ничего не подцепил. Пронесёт и в этот раз! Нафига мне травиться химией?»
— Господи милостивый... — пробормотала Цзян. — Что за идиотизм!
— Это ещё что, — кивнул Чжоу Сюнь. — Бывали случаи, когда пациенты забрали бесплатные препараты по программе, продавали их на чёрном рынке, а на вырученные деньги шли искать новые приключения. Комплект-то дорогой, перепродать его легко.
Директор Цзян лишилась дара речи.
— А кто-то стыдится перед домашними и просто прячет таблетки в дальний угол, рассчитывая на удачу, — добавил Чжоу Сюнь. — И это в рамках бесплатных научных программ! А ведь курс терапии после незащищённого контакта стоит от трёх-четырёх тысяч юаней. Государство его не компенсирует. Цена тоже многих отпугивает. Так что поверить в то, какими глупостями занимаются люди из групп риска, просто невозможно, пока сам не столкнёшься.
— М-да, Сюнь... — перебила его ошеломлённая Цзян. — Ну и специфика у вас. Работа не для слабонервных.
— Это скорее у коллег из эпидотдела, у нас в лаборатории всё куда спокойнее.
Выслушав Чжоу Сюня, директор Цзян окончательно уверилась в одном: нет ничего ценнее человеческой жизни. Она подошла к Цинь Су и с нажимом произнесла:
— Сяо Цинь, слушай меня внимательно. Считаешь нужным пить блокираторы — пей. Положено уйти на больничный — уходи. Здоровье на первом месте. И выбрось из головы мысли про выговоры и разборки. Я твой руководитель, и решать проблемы с начальством — моя забота.
— Но ведь директор Гу давно мечтает забрать нашу лабораторию туберкулёза под крыло большого диагностического отделения, — тихо замешкался Цинь Су. — Теперь у него появится отличный повод.
Он знал, насколько болезненна эта тема для Цзян, и чувствовал вину.
Но та лишь махнула рукой с видом умудрённого опытом аксакала:
— Пусть забирает. Я и сама подумывала, что пора объединяться. Так больнице проще вести контроль. Нам не стоит постоянно вставать в позу перед руководством.
Цинь Су тяжело вздохнул:
— Восемь лет работали без единого сбоя... Как вообще такое могло произойти?
— Не изводи себя, — мягко сказала Цзян. — Главное — выжить и остаться здоровым. Остальное — суета. Занимайся собой, а проверку ректората и больницы я беру на себя.
Пока они говорили, подтянулись остальные члены комиссии по расследованию инцидентов. Вызывать людей в субботний вечер — удовольствие сомнительное. Копеечные сверхурочные от больницы едва покрывали расходы на такси, но, понимая всю тяжесть ситуации, никто из коллег не выражал недовольства.
Обработка помещений, коридора и лестничных пролётов была завершена. Эксперты опросили всех участников происшествия, зафиксировали показания, а Чжоу Сюнь подготовил итоговые протоколы. Когда присутствующие поставили подписи, часы показывали далеко за десять вечера.
Гао Миньфэн, всё это время сидевший как на иголках из страха, что его наставника смешают с грязью, наконец перевёл дух. Процедура прошла спокойно, без криков и обвинений. Парень искренне уверовал, что худшее позади и гроза миновала.
Цзэн Юань, уже успевшая поработать в этой системе, с лёгким вздохом остудила пыл Гао Миньфэна:
— Ты всё-таки слишком наивен. Группа по ликвидации аварийных контактов решает чисто технические вопросы. Все прочие проверки и разбирательства — забота совсем других ведомств. Вот увидишь, завтра всплывёт ещё куча проблем.
— Старшая Цзэн, и что же делать? — пал духом Миньфэн.
— Да ничего особенного, — ответила та. — Главное, чтобы обошлось без заражения, а остальное утрясется. Меня только профессор Цинь беспокоит. Я видела, он долго о чём-то шептался с врачом из клиники ВИЧ-инфекций. Не к добру это.
— А если и правда что-то случилось? — в голосе Гао Миньфэна зазвенела тревога. — Вдруг у профессора был сильный контакт? Я случайно глянул в его протокол — там стояла «1-я степень».
— Первичный контакт первой степени — это попадание крови на повреждённую кожу, — мрачно пояснила Цзэн Юань. — Похоже, группа экспертов решила, что кровь больного всё-таки попала на рану на локте.
Она тяжело вздохнула и добавила:
— Тебе-то проще: ты уже на втором курсе аспирантуры, тема исследования почти закрыта. А я только поступила, даже тему толком не утвердила... Впрочем, не стоит раньше времени хоронить человека. Всё должно быть нормально.
Гао Миньфэн учился у Цинь Су с самого первого года магистратуры. А если быть точным, то ещё на четвёртом курсе бакалавриата писал под его руководством диплом. Выходило, что бок о бок они работали уже больше четырёх лет.
Преподаватели, впрочем, как и студенты, бывают разными. Бывают отношения холодные, бывают тёплые, искренние, а встречаются и такие, где искры летят при каждом разговоре...
Цинь Су обладал мягким характером и искренне заботился о своих подопечных. Учитывая его молодость, студенты нередко относились к нему как к старшему товарищу. Сам профессор тоже всегда просил не возводить барьеров из-за его статуса и открыто делиться всем — хоть научными неурядицами, хоть личными проблемами.
Бывало, что студенты, не сошедшиеся характером с научным руководителем, уже на втором курсе требовали перевода, а то и сами профессора пытались избавиться от неугодных учеников. Но руководство факультета редко шло на уступки, и тогда вспыхивали затяжные войны. Профессора жаловались в учебную часть на собственную беспомощность перед наглыми студентами, а студенты строчили жалобы на «произвол и тиранию» наставников. Некоторые научные руководители годами держали аспирантов в рабстве, выжимая из них все соки и не давая защититься, а иные студенты устраивали слежку за преподавателями, собирая компромат... Конечно, до крайностей доходило редко, но сам факт говорил о многом.
Старые истины — о том, что «учитель на день равен отцу на всю жизнь», или что наставник обязан прежде всего воспитать дух, а уж потом передавать знания — в современном обществе давно потеряли былую непреложность.
Цзэн Юань подняла предельно циничный и прагматичный вопрос: если с Цинь Су случится беда, им придётся искать себе новых руководителей.
Связь между профессором и аспирантом — штука хрупкая. Она может оборваться по тысяче причин, и стоит этому произойти, как пути людей расходятся навсегда. Студенты для Цинь Су не были единственными в жизни, да и сам он являлся лишь одним из возможных вариантов для них.
Гао Миньфэн вспомнил сухие, обжигающие холодом слова, которые слышал от профессора из соседней лаборатории: «Мы с вами — деловые партнёры. Моя задача — достать гранты и оборудование, ваша — выполнить исследование. Вы делаете это ради себя, ради собственного диплома. Если кому-то кажется, что он вкалывает на меня — скатертью дорога. Только потом не нойте, когда я не допущу вас к защите из-за нехватки публикаций».
Профессор Цинь никогда бы так не сказал.
Миньфэн крепко сжал кулаки. У него на душе кошки скребли.
— С профессором Цинем всё будет хорошо, — твёрдо выговорил он.
Даже если произойдёт худшее, он ни за что не перейдёт к другому руководителю.
К этому моменту специалисты из группы ликвидации аварии уже закончили работу и ушли. В кабинете Цинь Су остались лишь врач-клиницист Нин, Чжоу Сюнь, заведующая кафедрой Цзян и руководитель расследования — директор Ма.
Естественно, руководство больницы стремилось уладить дело без лишнего шума. Директор Цзян настоятельно рекомендовала не привлекать полицию, спустив инцидент на тормозах внутри учреждения и университета. Ма Чжунго придерживался того же мнения, но всё же счёл нужным спросить согласия пострадавшего. Цинь Су кивнул.
Ма Чжунго с облегчением перевёл дух:
— Вот и отлично. Разберёмся своими силами. Если подключатся органы, пронюхают журналисты — поднимется шумиха, а репутационные риски нам ни к чему.
Он повернулся к врачу Нин:
— Что с вопросом по первичному контакту первой степени у профессора Циня? Препараты выписаны?
— Направление оформлено, — ответил тот. — Профессор отправлял студента в дежурную аптеку.
Ма Чжунго сочувственно посмотрел на Цинь Су:
— Профессор Цинь, вы бы отдохнули пару дней. За последние годы в нашей больнице не зафиксировано ни одного случая сероконверсии ВИЧ после аварийного контакта. Уверен, и вас пронесёт.
— Спасибо, директор Ма, — сдержанно улыбнулся Цинь Су.
— Ну, мы пойдем. А завтра с утра оформим всё по официальным каналам.
Директор Цзян, обычно разговорчивая и энергичная, весь вечер сохраняла угрюмое молчание. Когда гости поднялись, она сделала шаг вперёд, намереваясь пожать руку Ма Чжунго, но тот, оставаясь в маске и перчатках, лишь мазнул по ней взглядом:
— Не стоит, простите, перчатки снимать не буду.
Когда врач Нин и директор Ма ушли, Чжоу Сюнь остался — нужно было дождаться курьера с образцами.
Директор Цзян с досадой посмотрела им вслед:
— Этот Ма Чжунго — жук ещё тот! Я попросила сфотографировать протокол осмотра, так он встал в позу. А когда просил за своего родственника сдать анализы вне очереди, так про правила не вспоминал!
— Учитель Цзян, забудьте, — тихо произнёс Цинь Су. — Хуже всё равно уже не будет.
Чжоу Сюнь предпочёл не вмешиваться в эти разговоры и сделал вид, что увлечён изучением пола.
Вскоре у него зазвонил телефон. Это был его аспирант.
— Учитель Чжоу, мы сняли образцы с ткани рукава на локте, в трёх точках, сделали по две пробы на каждую. Все шесть реакций дали чёткий положительный результат на ВИЧ. Причём флуоресценция пошла очень быстро — где-то на двадцатом цикле, что указывает на крайне высокую вирусную нагрузку. Из-за малого объёма крови тест на лекарственную устойчивость провести не удалось.
Чжоу Сюнь глубоко вздохнул, подавляя тяжелое чувство в груди:
— Понял. Спасибо за работу. Оформи протокол по нашей форме. Печать лабораторной службы поставить не выйдет — юридической силы документ иметь не будет, но для архивного дела пригодится. Завтра нужно будет прогнать оставшуюся кровь на мутации устойчивости. Время найдёшь?
— Сделаю, Учитель Чжоу.
Цинь Су и директор Цзян не отводили от него глаз. Чжоу Сюнь не отличался тягой к интригам и привык говорить правду в лицо.
— Профессор Цинь, аспирант прислал результаты по вашей одежде. Шесть проб с рукава — все положительные на ВИЧ.
В кабинете будто резко похолодало. Цинь Су еще сильнее побледнел. Где-то в глубине души он всё же надеялся на чудо, но суровая реальность нанесла точный, хладнокровный удар.
Директор Цзян хотела сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле.
— Паниковать рано, — ровным тоном произнёс Чжоу Сюнь. — Принимайте терапию строго по графику, никаких «авось». Памятка по обследованию у вас есть?
— Да, — севшим голосом отозвался Цинь Су. — Завтра сдать кровь на ВИЧ, печеночные пробы и скрининг на другие вирусы. Затем контрольные анализы: через две недели, месяц, два, три и полгода...
— Именно так, — кивнул Чжоу Сюнь.
— Сяо Цинь, возьми отпуск, отдохни, — мягко сказала директор Цзян. — А заботы по лаборатории я возьму на себя.
— Скоро конец года, работы невпроворот, — покачал головой Цинь Су. — У меня запланированы выступления на двух конференциях, нельзя вот так просто взять и уйти.
— Твоему организму сейчас нужен полноценный сон и крепкий иммунитет! — вспыхнула директор Цзян. — Какая работа может быть важнее собственного здоровья?!
— Ладно, я подумаю, — уступил профессор. — Это ведь пока просто аварийный контакт, не факт, что я заразился. Да и даже если заразился — что теперь, крест на жизни поставить и не работать?
— Замолчи! — поморщилась директор Цзян. — Не смей навлекать беду такими словами!
В этот момент вернулась Мяо Сяожуй с пакетом лекарств. Благодаря связям своей семьи и практике в этой клинике во время бакалавриата, она ориентировалась в корпусах и службах куда лучше старших соучеников, потому и вызвалась сбегать в аптеку.
Выйдя из лифта, она наткнулась на Цзэн Юань и Гао Миньфэна. Вид у обоих был такой, словно они стояли на пороге морга.
— Да вы чего раскисли?! — нахмурилась Сяожуй. — Это же просто контакт! Риск заражения через повреждённую кожу мизерный! К тому же профессор Цинь сразу начнёт принимать блокирующие препараты. Будете ходить с такими физиономиями — только профессора лишний раз расстроите!
Подруга разбила их уныние в пух и прах. Поняв, что она права, они велели ей немедленно отнести лекарства.
Постучав, Мяо Сяожуй вошла и передала упаковки Цинь Су. Профессор разбирался в антиретровирусной терапии, хотя и не являлся узким специалистом в этой области.
Судя по рецепту, ему назначили классическую отечественную трёхкомпонентную схему ПКП: TDF + 3TC + LPV/r. Она включала нуклеозидные ингибиторы обратной транскриптазы — тенофовир и ламивудин, а также ингибитор протеазы лопинавир, усиленный ритонавиром. Такая комбинация давала ощутимые побочные эффекты, но обходилась дешевле аналогов и перекрывала риски заражения штаммами с наиболее распространёнными мутациями устойчивости.
Принимая лекарство, Цинь Су почувствовал на себе пристальные взгляды коллег и невольно смущенно улыбнулся.
Те поспешно отвели глаза, сглаживая возникшую неловкость.
Первой ушла директор Цзян, а вскоре прибежала Юй Янь — научный руководитель Сяо Юй. Выслушав рассказ ученицы, она прониклась глубоким сочувствием к Цинь Су и принялась рассыпаться в извинениях.
— Кто же мог предвидеть подобное, учитель Юй? — вздохнул Цинь Су. — Не берите в голову. Зачем вы вообще приехали в такой поздний час? Столько хлопот из-за меня.
Юй Янь, хоть и занималась вопросами общественного здравоохранения, в обычной жизни отличалась некоторой косноязычностью. Наткнувшись на вежливый отпор, она лишь замялась, повторяя протокольные фразы, чтобы окончательно не заморозить атмосферу.
Затянувшийся реверанс прервал Чжоу Сюнь. Находя обстановку нелепой, он произнес:
— Учитель Юй, вам лучше идти. Профессору Цинь нужно принять препараты и отправляться отдыхать.
— Да-да, конечно! — поспешно подхватила Юй Янь. — Давайте мы вас проводим, профессор Цинь.
От принятых блокирующих средств к горлу Цинь Су подступила тошнота. Превозмогая дурноту, он качнул головой:
— Правда, не стоит.
С большим трудом ему удалось выпроводить Юй Янь вместе со своей подопечной.
Он чувствовал не просто физическую разбитость — вымотана была сама душа. От этой всеобъемлющей усталости даже на мысли о возможном заражении ВИЧ и сероконверсии не оставалось сил.
Проводив коллег, Цинь Су обнаружил, что его собственные студенты так и не тронулись с места. Подумав немного, он тихо сказал:
— Возвращайтесь в общежитие. И не обмолвитесь о случившемся перед остальными в лаборатории. Всë должно идти своим чередом.
Однако в лаборатории сейчас царил дух решимости. Ребята боготворили своего наставника — они готовы были за него и в огонь, и в воду.
— Раз уж мы взяли образец крови у того пациента, — твердо произнесла Цзэн Юань, — эксперимент нужно довести до конца. Я останусь и закончу работу вместе с Гао Миньфэном.
— А мы сперва проводим вас до дома, профессор Цинь, — добавила Мяо Сяожуй. — Пожалуйста, идите отдыхать.
У Цинь Су тяжело заломило в висках.
— Не нужно делать анализ этого образца. Забудьте. Вы все сегодня выбились из сил, идите спать.
Троица не шелохнулась.
Сидя за рабочим столом, Цинь Су понял, что спорить бесполезно. Он уткнулся в монитор и начал сохранять файлы на облачный диск, планируя переключиться на дистанционную работу.
Чжоу Сюнь молча сидел в сторонке, листая телефон. Он набрал сообщение своему спутнику:
«Ниннин, ложись без меня. Я задержусь».
Чжоу Нин тут же откликнулся:
«Что стряслось?»
«Служебная тайна».
«Ну и ладно! — судя по всему, Чжоу Нин понарошку обиделся. — Я спать. Возвращайся скорее. И проверь дверцу в кухню: Дахуан научился её открывать и за день проникал туда уже раз пять. Этот кот совсем страх потерял!»
«Хорошо», — ответил Чжоу Сюнь, и губ его коснулась едва заметная, нежная улыбка.
Цинь Су случайным взглядом зацепил экран своего телефона. На иконке мессенджера висело уведомление. Открыв чат, он обомлел.
Писал Син Вэньфэй:
«Цинь Су, я прилетел в город S. Если ты свободен сегодня вечером, может, увидимся?»
Возможно, виной тому была мучительная тошнота от лекарств, но весточка, которая прежде заставила бы его сердце трепетать от радости, на сей раз отозвалась в груди глухой, разъедающей болью.
Внезапная волна печали накрыла Цинь Су с головой. Он даже не мог взять в толк, откуда в нем столько горькой тоски.
«С самого начала не нужно было соглашаться на эту связь, — подумал он. — Моя ошибка. Нельзя было позволять ему втягивать себя в интимные отношения».
Вэньфэю исполнилось всего двадцать семь. Для кого-то этот возраст — пора зрелости, время обзаводиться семьей и детьми. Но среди аспирантов Цинь Су тоже были двадцатисемилетние парни. В силу профессии он мерил возраст иначе, чем большинство людей.
И стоит только мысленно сопоставить Син Вэньфэя со своими студентами, как внутри вспыхивало липкое ощущение неловкости.
В университетской среде хватало профессоров, женившихся на молоденьких девушках. О них всегда шептались за спиной: «Нашел себе жену моложе собственных студентов». И в этих словах всегда сквозило явное осуждение.
А Син Вэньфэй мало того что был младше его учеников, так ещё и являлся мужчиной.
Если их тайная связь всплывет наружу, о собственной репутации можно забыть. Хотя репутацию к делу не подшьешь, куда страшнее другое: клеймо падет и на его студентов. Они станут «учениками того самого профессора, который путается с парнем моложе их самих». Или того хуже — «учениками гомосексуалиста»...
К тому же, размышлял Цинь Су, едва ли Вэньфэй принимает их отношения всерьез. Скорее всего, просто прилетел по делам в город S и вспомнил о нем от нечего делать.
Глядя на экран и помня о случившемся профессиональном контакте с ВИЧ-инфицированным материалом, Цинь Су быстро набрал:
«Прости, я сегодня занят...»
Затем остановился. Звучало слишком мягко, нерешительно. Удалил.
Напечатал заново:
«Гендиректор Син, прошу прощения, но нам больше не следует встречаться».
Посмотрел на строчку. Слишком сухо. Чересчур жестко и бестактно. Снова затер текст.
«Сяо Вэнь, мне очень жаль, но давай больше не будем видеться».
Показалось, что Вэньфэй не воспримет это всерьез. Цинь Су решил добавить аргумент, который не оставит сомнений:
«У меня появился человек, который мне нравится».
«Да... Человек, который мне нравится». Эта фраза, как ни странно, отозвалась внутри мимолетным теплом. Ему действительно нравился Син Вэньфэй, вот только настоящего общения между ними почти не было.
Желая окончательно сжечь мосты, он приписал:
«Если не трудно, удали мой контакт».
И перед отправкой добавил последнее:
«Извини, что сообщаю об этом только сейчас».
Цинь Су нажал «Отправить».
И в то же мгновение его захлестнула головокружительная пустота, будто он сорвался в безнадежную пропасть.
Всё. Теперь никто и никогда не обнимет его, не прошепчет на ухо: «Цинь Су, ты мне так нравишься...» Хотя он и раньше знал, что верить подобным нежностям не стоит.
Цинь Су вцепился взглядом в диалоговое окно. Внутри все сжалось от страха и тоски: а что, если Вэньфэй откажется разорвать связь? Ведь Цинь Су никогда не умел говорить ему «нет».
Прошло несколько долгих, тягучих минут, но экран оставался немым. Никакого ответа. Впрочем, как и всегда, когда Цинь Су писал ему первым.
Горько ухмыльнувшись, он поддался импульсу и удалил Син Вэньфэя из списка друзей.
В следующую секунду его обожгло жалеющим уколом, но Цинь Су тут же заставил себя взять себя в руки. Даже если бы Вэньфэй узнал об опасности заражения ВИЧ, он сам перестал бы выходить на связь. Молодому парню нужны были лишь ни к чему не обязывающие утехи в постели. Зачем ему рисковать и продолжать встречаться с ним теперь?
Цинь Су замер, глядя перед собой. Мысли путались. Эмоциональный всплеск отозвался новой волной тошноты — позывы к рвоте подступили к самому горлу.
Тем временем пришел дежурный из лаборантской вместе со студентом Чжоу Сюня. Забрав отобранный образец крови, они удалились.
Время перевалило за половину двенадцатого. Чжоу Сюнь, видя, что Цинь Су так и сидит перед гаснущим экраном, подошел к нему:
— Профессор Цинь, вам действительно пора домой.
Эти слова заставили Цинь Су очнуться. Увидев, что студенты все еще мнутся в дверях кабинета, он попытался совладать с собой:
— У меня еще остались дела. Доделаю и пойду. Возвращайтесь в общежитие.
Обычно всё так и происходило: административный персонал уходил в шесть вечера, а Цинь Су засиживался над бумагами и исследованиями до полуночи. Студенты заглядывали попрощаться или тихо ускользали, чтобы не мозолить глаза. А он перед уходом в одиночку обходил пустые коридоры, проверяя воду, свет и приборы. Это стало его ритуалом.
Но сегодня никто не двинулся с места.
— Профессор Цинь, давайте мы вас проводим, — с тревогой повторила Мяо Сяожуй.
И тут Цинь Су не выдержал. Впервые на памяти учеников он сорвался на крик:
— Идите по своим делам! Почему вы никогда меня не слушаете?! Я же сказал, что со мной всё в порядке!
Ребята застыли в оцепенении. Прежде они никогда не видели своего наставника в такой ярости. Напуганные, они бесшумно покинули кабинет.
Мяо Сяожуй ушла к себе, а Цзэн Юань и Гао Миньфэн отправились в лабораторию. Опомнившись и вспомнив, что подозрительный пациент ушел, выманив две тысячи двести юаней, Миньфэн сгорал от стыда и досады. Он твердо решил довести анализ до конца — эта кровь должна была оправдать свою цену. Он понимал, что поступил глупо и опрометчиво, и хотя его намерения были благими, из-за него пострадал учитель. Единственным способом загладить вину казалась работа.
Цинь Су не мог выплеснуть гнев на Чжоу Сюня, терпеливо ждавшего его. Когда тот снова предложил проводить его, Цинь Су лишь молча кивнул. Подводить коллегу было неловко.
На улице их обжег ночной ветер. От резкого порыва к горлу Цинь Су снова подкатила тошнота — так давали о себе знать побочные эффекты антиретровирусной терапии.
Он хотел сказать Чжоу Сюню пару слов в знак благодарности, но побоялся, что, разжав губы, просто не удержит рвоту. Пришлось стиснуть зубы.
Чжоу Сюнь тоже молчал, просто шагая рядом.
Цинь Су смотрел на их тени, скользящие по асфальту. В этой звенящей, сиротливой тишине его вдруг обожгла неожиданная мысль: «А ведь как хорошо было бы, будь рядом человек, с которым можно просто делить жизнь...»
И мысль эта снова упрямо вернулась к Син Вэньфэю.
Вот только Вэньфэй был совсем не из тех, с кем делят тихую повседневность.
http://bllate.org/book/17514/1657026
Готово:
