ГЛАВА 33. Пчеловодство
Задний склон, если выражаться красиво, можно было назвать горой. На деле же это был обычный холмик, густо заросший дикими травами и причудливо изогнутыми деревьями. Весенний ветер порой заносил сюда семена неведомо откуда, и они пускали корни, разрастаясь целыми зарослями шелковицы, дикой земляники и ягод годжи.
Пока они поднимались, даже эрудит Цзинь Бо не мог не поразиться видовому разнообразию этого пригорка: здесь было всё — от лакомств до полезных в хозяйстве вещей.
— Заяц! — внезапно рявкнул Лэй Юн.
Уж не знаю, перепугался ли косой, но Цинь Лэ с азартом подхватил:
— Где?
Цзинь Бо указал на заросли впереди:
— Только что видел, как мелькнули уши!
— Не зря я тебя выбрал! — Лэй Юн самодовольно приобнял Цзинь Бо. — Жаль только, под рукой ничего нет. Было бы ружьё — подстрелили бы на ужин.
Цинь Лэ робко поинтересовался:
— А разве вы не должны, как те мастера боевых искусств из романов, просто швырнуть камешек, чтобы заяц пал замертво?
Лэй Юн так и прыснул со смеху:
— Малыш, ты книжек перечитал. В армии нас учили настоящему армейскому рукопашному бою. Даже если у кого-то глаз алмаз, этот навык нарабатывается тысячами расстрелянных патронов. Никто и никогда не учил нас убивать зайцев голыми руками, швыряя в них камни!
Он покосился на своего бывшего командира и инструктора:
— Впрочем, можешь спросить Босса. Он ведь наследник знатной семьи, вдруг у него припрятаны какие-нибудь тайные техники?
Цинь Лэ украдкой взглянул на Шэнь Минляна. Тот хранил молчание с невозмутимым видом. Сяо Лэ медленно отвернулся, пряча улыбку — оказывается, есть вещи, которые Старший молодой господин Шэнь не умеет! Будет время, надо будет расспросить Бессмертного Сюжаня или Маленького императора: вдруг у них найдутся подходящие секретные руководства, чтобы Брат Лян мог потренироваться?
Ловить зайцев или хватать кур на лету — дело нехитрое, а вот разить врага лепестками роз или листьями деревьев... Какая это была бы впечатляющая техника! Цинь Лэ невольно представил Шэнь Минляна в образе великого мастера, сокрушающего врагов летящим цветком, и расплылся в глуповато-восторженной улыбке.
— О чём задумался? Очнись! — Лэй Юн щелкнул пальцами. — Вот здесь всё заросло диким виноградом, мы тогда тут и собирали. Смотрите сами, сколько вам нужно, и за работу!
Гроздья винограда свисали с лоз, которые в своём естественном стремлении к свету оплели соседние деревья, извиваясь и поднимаясь ввысь. Яркие пурпурные и иссиня-чёрные ягоды, каждая не больше кончика девичьего мизинца, были мелкими, но их было так много, что лозы едва не касались земли под их тяжестью.
Цинь Лэ, уподобившись легендарному Шэнь-нуну, пробовавшему сотни трав, обходил кусты и дегустировал ягоды. От одних, сладких как мёд, он расцветал в улыбке, от других, кислых до колик, у него сводило челюсти. Шэнь Минлян в это время потихоньку снимал его на телефон: «Этот кадр милый, а этот — совсем забавный». Хоть Сяо Лэ и корчил рожицы, его природное обаяние спасало любой снимок.
Брат Лян не мог налюбоваться ни одной фотографией. Наверное, правду говорят: в глазах влюблённого и дурнушка станет красавицей, хотя Сяо Лэ и без того был очарователен.
Цинь Лэ запустил руку в густые заросли, заметив крупную гроздь, выделявшуюся на фоне остальных. Он уже потянулся к ней своими «загребущими лапками», как вдруг...
— Берегись! — Шэнь Минлян, отшвырнув телефон, рванулся вперёд.
Он перехватил руку Сяо Лэ, но сам правым плечом и локтем задел скрытый в листве улей. В то же мгновение из него тучей повалили разъярённые пчёлы!
— Бежим! — Шэнь Минлян схватил онемевшего от испуга Цинь Лэ за руку и бросился прочь.
Сяо Лэ летел впереди, а Шэнь Минлян, на ходу сорвав ветку, отбивался от преследователей. Петляя между деревьями и продираясь сквозь высокую траву, они бежали против ветра к самой вершине холма. Лишь когда гул за спиной стих, они решились остановиться. Цинь Лэ, едва переводя дыхание, взмолился:
— Как ты? Покажи! Быстрее, дай я посмотрю!
Сяо Лэ едва сдерживал слёзы. Он готов был провалиться сквозь землю и проклинал собственное любопытство. Шэнь Минлян не сопротивлялся — он послушно стянул рубашку. На спине и руках не осталось живого места от пылающих вздутий. Позабыв про виноград, Цинь Лэ потащил Брата Ляна вниз к дому.
Когда внук, полыхая глазами и едва сдерживая рыдания, ворвался в дом, ничего не объясняя, бабушка Цинь не на шутку перепугалась. Шэнь Минлян же, сохраняя удивительное спокойствие, вежливо поздоровался с ней. Заметив на его закатанных рукавах сплошное алое пятно из слившихся волдырей, старушка ахнула:
— Да что же это такое?! Выходили ведь целехонькие!
Шэнь Минлян попытался прикрыть руку:
— Пустяки, бабушка. Пчёлы покусали, само заживёт.
Бабушка Цинь рассердилась не на шутку:
— Какие пустяки?! Живо в больницу, в посёлок! Лэ-лэ, хватай ключи, живо за руль!
Цинь Лэ, мечась по комнате, в панике закричал:
— Где ключи от машины?!
— В шкатулке на обувной полке! — отозвался Шэнь Минлян, пытаясь успокоить всклокоченного парня.
Шерстка у Сяо Лэ вздыбилась так, будто он разом превратился в десятиэтажного ежа. Но не на того напали:
— Я сам поведу! Сядь и не шевелись! — прикрикнул на него Цинь Лэ.
Он буквально затолкал Брата Ляна на заднее сиденье и сам запрыгнул на место водителя. Шэнь Минлян картинно вздохнул:
— Ну всё, пора заказывать поминальную свечу. Ты ведь первый раз за рулём. Как бы нас, не добитых пчёлами, по дороге не размазало. Станем с тобой парочкой влюблённых-смертников, как Лян Шаньбо и Чжу Интай. Ну что, супруг мой, как тебе такая перспектива?
— Замолчи! Совсем рассудок потерял? — огрызнулся Цинь Лэ, но напряжение в его лице немного спало.
Шэнь Минлян, втайне следивший за его реакцией, облегчённо выдохнул. Они благополучно добрались до больницы, где Шэнь Минляну обработали раны. Вернулись они домой с целым пакетом мазей и противовоспалительных средств.
С этого момента Шэнь Минлян официально перешёл в разряд «священных животных» дома Цинь. Ему велели отдыхать на диване, еду подносили на подносе, воду давали из рук. Даже фрукты были заботливо нарезаны на кусочки идеального размера — только рот открывай. Шэнь Минлян невольно подумал: «Неудивительно, что в древности все так рвались в императоры. Когда за тобой ухаживает такая красота — это истинное блаженство!»
Цинь Лэ отправил ему в рот очередной ломтик персика:
— Ешь давай. Это Лэй Юн с Цзинь Бо притащили.
Пока те двое бродили по лесу, они успели собрать не только дикие дары природы, но и сняли тот самый злополучный улей. Когда бабушка Цинь открыла его, она только руками всплеснула:
— Ох, какая ценность!
Они разделили соты надвое, и густой золотистый мёд потянулся вниз, наполняя белоснежную фарфоровую пиалу. В ячейках остались белёсые личинки. Вкусы семьи Цинь были вполне традиционными, поэтому бабушка уже собиралась выбросить их курам, но Лэй Юн её вовремя перехватил.
— Бабушка, вы что?! Это же деликатес! — с видом оскорблённой добродетели воскликнул Да Лэй. — Если вам не надо, я заберу. Пусть Цзинь Бо их обжарит — под выпивку лучше закуски не сыщешь! Заодно и за командира отомщу — съем его обидчиков!
— Ну, раз так — забирай! — щедро махнула рукой бабушка.
Лэй Юн утащил целую миску пчелиных личинок, а заодно прихватил и остаток арбуза.
Прошло несколько дней, но отеки на руках Шэнь Минляна сходили неохотно. Цинь Лэ начал не на шутку тревожиться. Он открыл системную панель и вошёл в Городок Юйжань. Всё-таки тот — практик, уж такая мелочь, как пчелиные укусы, не должна стать для него проблемой! Цинь Лэ пришлось пять раз перемещаться туда-и-обратно, прежде чем он дозвался до даоса.
Сюжань-цзы предстал перед ним во всём своём величии:
— Друг мой, по какому столь спешному делу ты искал меня?
Цинь Лэ, смущённо почесывая затылок, ответил:
— Уважаемый даос, нет ли у вас какой-нибудь мази или порошка от пчелиных укусов? Буду бесконечно благодарен!
Услышав просьбу, Сюжань-цзы неловко кашлянул:
— Кхм... Видишь ли, наша школа практикует путь меча Вэньсянь. На таком уровне духовной концентрации змеи, насекомые и хищные звери просто не решаются приблизиться к нам, боясь быть рассечёнными аурой меча. Поэтому... увы, у меня ничего подобного нет. Весьма прискорбно.
Цинь Лэ хлопнул себя по лбу. Глядя на смущённого даоса, он даже невольно улыбнулся: оказывается, бессмертные тоже бывают беспомощны в житейских делах. Бессмертный Сюжань сразу показался ему куда человечнее — не всё же небожителям быть всемогущими!
— Простите за беспокойство! — Цинь Лэ поспешил уйти, не заметив, как даос за его спиной хотел было что-то добавить, но промолчал.
«Ладно, попробую в другом месте», — решил Сяо Лэ.
«Маленький император, Маленький император! У тебя есть мазь от укусов пчел?» — оставил он сообщение Лу Цинмину в Парусной гильдии.
Через некоторое время пришёл ответ:
«Конечно, есть. Летом в императорском саду полно пчёл, и чтобы они не жалили вельмож, слуги постоянно жгут благовония. А мазь из Императорской академии медицины входит в обязательный летний паёк для каждого дворца».
Император велел слугам принести флакон, выставил всех из покоев и отправил лекарство Цинь Лэ, приложив подробную инструкцию. Увидев каллиграфический почерк Лу Цинмина, Цинь Лэ только восхищенно вздохнул — если такую бумагу продать, за неё наверняка дали бы кучу денег!
«Спасибо большое!» — написал Цинь Лэ и в знак благодарности отправил императору тарелку суши с рыбой в винном осадке.
«Ой, а даос тоже прислал подарок. Посмотрим...»
Цинь Лэ открыл нарядную коробку, и оттуда донеслось такое яростное гудение, что он едва не швырнул посылку в Корзину. «Даос, это ещё что за шутки?!»
Но, прочитав сообщение, он мгновенно остыл:
«Друг мой, прошу прощения за мою прошлую некомпетентность. Прими этот скромный дар в знак искупления. Мой ученик добыл в тайном измерении породу Нефритовых духовных пчёл. Их мёд обладает целебными свойствами и крайне полезен для простых смертных. Надеюсь, это поможет!»
Так в хозяйстве Цинь Лэ вслед за коровами, свиньями и курами появилось пчеловодство. Коробка с Нефритовыми духовными пчелами, на которую было наложено скрывающее заклинание, затерялась среди обычных ульев и ничем не привлекала внимания. Разве что летали эти пчёлы по какому-то своему расписанию, не пересекаясь с остальными, но в остальном вели себя вполне прилично.
Цинь Лэ заботливо устроил их в Розовом саду.
— Кушайте хорошо, трудитесь прилежно, — ворчал он себе под нос. — А за то, что ваши сородичи покусали Брата Ляна, я буду забирать ваш мёд до тех пор, пока ваши кладовые не опустеют! Хм!
Шэнь Минлян, глядя на свои руки, на которых не осталось и следа от укусов, лишь тихо рассмеялся. «Надо же, какой мстительный малыш попался!»
http://bllate.org/book/17507/1662328
Готово:
