Ваньсин последовал за Му Юанем в служебный автомобиль. Вернувшись в кабинет, маршал по привычке направился к графину с алкоголем, но на полпути неожиданно замер перед ростовым зеркалом.
Му Юань долго и молча разглядывал своё отражение.
Ваньсин грешным делом подумал, что тот наконец-то осознал, насколько дико и запущенно выглядит. Пусть Му Юань не мог его ни видеть, ни слышать, ни ощущать, Ваньсин всё равно с тихой радостью посмотрел на него:
— А-Юань, ты наконец-то пришёл в себя?
Сделав шаг ближе, он невесомо коснулся щеки Му Юаня и мягко шепнул:
— Перестань терзать себя, пожалуйста...
Увы, реальность быстро развеяла эти надежды.
Вглядываясь в зеркальную гладь, Му Юань тихо пробормотал самому себе:
— И то верно... В этой повседневной форме никто и не догадается, как сильно я его любил.
В следующее мгновение он активировал оптический компьютер и связался с Исследователем Гу:
— Гу Цин, приготовь для меня траурное одеяние и белую цветок-кокарду на лацкан.
На другом конце провода повисла пауза. Лишь спустя несколько секунд раздался озадаченный голос Гу Цина:
— Вы... уверены, маршал?
— Абсолютно, — твёрдо отрезал Му Юань. — Если я не надену траур, как окружающие поймут, кем мой Ваньсин был для меня?
Гу Цин умолк надолго, подбирая слова:
— Но стоит ли выставлять чувства напоказ? Демонстрируя открытую скорбь по Ли Ваньсину, вы провоцируете Императора. Своим давлением он...
Му Юань горько усмехнулся:
— Будто они и без того не пытаются раздавить меня! Боятся Третьего легиона, который я выковал собственными руками, и спят и видят, как оттяпать у меня командование... Думаешь, я испугаюсь их козней? — Голос маршала сник, в нём зазвучала глухая тоска: — При жизни Ваньсина я так и не осмелился открыть ему сердце. И теперь, когда он ушёл навсегда... мне тоже прятать свою любовь?
Гу Цин ничего не ответил. Лишь тяжело вздохнул и тихо произнёс:
— Понял. Я всё приготовлю.
Завершив вызов, Му Юань затих. Ваньсину показалось, что на душе у маршала стало хоть капельку легче. Отойдя от зеркала к столу, Му Юань снова припал к бутылке.
Ваньсин сокрушённо вздохнул:
— Зачем же так уничтожать себя...
Но его слова растворялись в пустоте. Впрочем, если встать на место Му Юаня... потеряв любимого человека, трудно не топить горе в вине.
Ваньсин больше не пытался ничего говорить. Он просто остался рядом, как делал это каждый день на протяжении прошедшего месяца, наблюдая, как Му Юань глушит хмельной напиток, пока не погрузится в тяжёлое забытье.
Вглядываясь в покрасневшее, со следами слёз лицо спящего маршала, Ваньсин с нежностью и состраданием тихо прошептал:
— Отдохни... Жизнь продолжается. Ты сможешь справиться и без меня. Пусть время затянет эти раны...
***
Шёл уже сороковой день, а Ваньсин всё никак не мог вернуться в свой новый мир.
За последние десять дней Му Юань окончательно вошёл в роль безутешного вдовца: облачился в траурное одеяние и приколол к груди белоснежный цветок скорби.
Поначалу окружение терялось в догадках. О смерти кого-то из старейшин рода Му сведений не поступало, так по кому же сохнет маршал? Перебрав все варианты, самые смелые попытались выведать правду лично — и обомлели от услышанного.
Оказывается, Му Юань скорбел по Ли Ваньсину!
Якобы они давно связали себя тайными клятвами и намеревались зарегистрировать брак, да судьба-злодейка распорядилась иначе...
Народ от таких откровений буквально онемел.
Му Юань и Ли Ваньсин?! Тайный роман?! Клятвы в верности?!
Вы это серьёзно?!
Однако, глядя на непроницаемо-печальное лицо маршала, скорбевшего с искренним отчаянием, многие поневоле поверили в эту историю. В окружении лишь сочувственно вздыхали: «Эх, не суждено было быть вместе...» — и соболезновали овдовевшему военачальнику.
И никто не заметил, как за прикрытой ладонью, якобы скрывающей слёзы, на губах Му Юаня промелькнула едва заметная, удовлетворённая ухмылка.
Ваньсин всё это время неотступно следовал за Му Юанем и прекрасно видел, как тот умело распускает сплетни. Но вместо обиды или возмущения он лишь тихо вздыхал:
— Пусть думают, что хотят, А-Юань. Лишь бы тебе стало легче. Главное — поскорее оправиться от боли. — Помолчав, он с грустной улыбкой пробормотал древнюю мудрость: — Всё уходит в небытие... Что прошло — того не вернуть.
***
Шёл пятидесятый день пребывания Ваньсина в этой реальности.
За это время слухи о любовной связи маршала с погибшим окончательно окрепли. Теперь каждый в Империи знал: непобедимый маршал Му Юань пылает безответной страстью к шпиону Федерации, Ли Ваньсину.
Пока одни восторгались верностью военачальника, большинство сокрушалось: надо же было такому выдающемуся человеку так ослепнуть! Влюбиться в предателя, да ещё и тосковать по нему после его гибели!
Впрочем, Му Юаню было плевать на то, что имя Ли Ваньсина всё ещё запятнано. Его интересовало лишь одно: чтобы близкий круг признал их «союз».
В тот день Му Юань, снова облачённый в траурное одеяние, привычно заглушил тоску крепким алкоголем и погрузился в пьяный сон. Ваньсин, как обычно, сидел рядом.
Но когда он склонился над маршалом, всматриваясь в его измученное лицо, от тела Му Юаня внезапно изошла невероятная сила притяжения!
Ваньсин попытался отшатнуться, но было поздно — неведомый импульс рывком притянул его, и он плашмя рухнул на грудь Му Юаня.
И этим дело не закончилось: сила притяжения стиснула их так, что лоб Ваньсина намертво прижался к лбу маршала!
В следующее мгновение сознание Ваньсина погасло.
***
Очнувшись, Ваньсин обнаружил, что находится в огромном торговом комплексе.
Оглядываясь по сторонам в полном недоумении, он вдруг поймал себя на мысли, что это место кажется ему до боли знакомым.
Гигантский алый транспарант над головой с надписью [Первый чемпионат по виртуальным мехам], десятки выставочных стендов с новейшими моделями боевых машин, панорамные экраны, где разворачивались зрелищные дуэли...
Это же турнир на Старнете, в котором он участвовал, когда ему было четырнадцать!
Ваньсин с детства мечтал служить Империи на передовой, но настоящие мехи стоили астрономических денег. Ему приходилось тренироваться в виртуальном пространстве. Со временем, набравшись опыта и отточив навык, он завоевал право участвовать в общеимперском турнире.
К подобным соревнованиям он был равнодушен, если бы не одно «но»: тройка победителей получала настоящие, боевые мехи стоимостью в миллионы кредитов.
Именно ради этого приза он и подал заявку.
Он помнил, как легко шёл по сетке, одолевая одного соперника за другим, пока не забрал заветный кубок и награду. Получив полноценный мех, он переключился на реальные тренировки, забросил симуляторы, и со временем те детские виртуальные бои полностью изгладились из его памяти.
Так почему же он опять очутился в дне своего четырнадцатилетия?
Озираясь, Ваньсин заметил в самом центре арены две капсулы погружения, где шёл финальный поединок.
А одним из дуэлянтов был... он сам в четырнадцатилетнем возрасте?!
Ваньсин обомлел.
Неужели... снова перемещение во времени?
Он торопливо опустил взгляд, разглядывая собственное тело.
Ваньсин торопливо осмотрел себя, но вскоре вынужден был признать: он всё ещё оставался бестелесным призраком.
«Я по-прежнему дух, — озадаченно пробормотал он. — О каком же повторном перемещении может идти речь?»
Не успел он толком осмыслить происходящее, как снова ощутил невесомое притяжение. На сей раз эта сила вовсе не выдёргивала его рывком, а скорее мягко и настойчиво увлекала за собой.
Поняв этот негласный призыв, Ваньсин рассудил: «Меня привело сюда не просто так. Пойду за этим импульсом — наверняка разберусь, что происходит».
Повинуясь невидимому поводку, он шаг за шагом поднялся на самый верхний ярус комплекса. Как только бесплотные ноги «ступили» на верхнюю площадку, подталкивавший импульс бесследно растворился в воздухе.
Ваньсин в замешательстве огляделся, но тут неподалёку раздался знакомый юношеский голос:
— Му Юань, да что ты там высмотрел на этой арене? Неужели турнир внизу настолько интересный, что ты оторваться не можешь?
«Му Юань?..»
Услышав это имя, Ваньсин невольно вздрогнул от неожиданности.
Обернувшись на звук, он действительно увидал Му Юаня. Вот только этот Му Юань выглядел совсем юным — подростком лет четырнадцати, с ещё не утратившей детской мягкости прорисовкой черт.
А рядом с ним...
Ваньсин перевёл взгляд на его собеседника. Ну конечно! Гу Цин. Тоже совсем ещё мальчишка.
Сопоставив факты — прикосновение лбом к лбу перед потерей сознания, собственную бесплотность и явно подростковый возраст окружающих, — Ваньсин пришёл к единственному логичному выводу: «Похоже, я каким-то образом проник в воспоминания или сон Му Юаня...»
Ни юный маршал, ни его приятель даже не подозревали о присутствии невидимого гостя.
Не получив ответа, Гу Цин предпринял новую попытку:
— Му Юань, ну серьёзно, что там захватывающего в этих виртуальных боях? Ты залип так, будто там решается судьба галактики!
Му Юань даже глазом не моргнул, продолжая упорно смотреть вниз с балкона атриума.
Потеряв терпение, Гу Цин попытался достучаться до него в третий раз — схватил друга за плечи и принялся дотошно трясти:
— Эй! Ты меня вообще слушаешь?!
На этот раз Му Юань всё-таки сжалился. Оторвавшись от зрелища, он наградил приятеля столь ледяным и красноречивым взглядом, что тот мгновенно отдёрнул руки. Посыл читался предельно ясно: заткнись и не мешай.
Гу Цин только тяжело вздохнул:
— Можно подумать, я сам прямо-таки мечтаю торчать с тобой... Я бы с куда большим удовольствием рванул в путешествие! — Он скривился с глубоким драматизмом. — Если бы предки не заявили, что я совсем от рук отбился, и не посадили под домашний арест, ноги бы моей тут не было!
Увы, его искреннее излияние душевной боли разбилось о глухую стену полного равнодушия. Му Юань уже снова перевёл всё внимание на нижний ярус.
Гу Цин окончательно пал духом.
— Ладно, сдаюсь, — махнул он рукой. — Пойду в кино. А ты сиди тут хоть до второго пришествия, делай что хочешь.
Развернувшись, Гу Цин направился к синематографу на верхнем этаже. Му Юань даже головой не повёл ему вслед, замерев у перил словно изваяние.
Ваньсину стало любопытно, что же так приковало внимание юноши. Подойдя ближе, он опёрся об ограждение рядом с Му Юанем и проследил за его взглядом.
Там, в самом центре холла, шёл финальный поединок. Его собственный финал.
Ваньсин растерялся: «Неужели А-Юань... смотрит на меня?»
Как раз в этот момент четырнадцатилетний Ваньсин на арене подловил оппонента на роковой ошибке, нанёс точный сокрушительный удар и мгновенно поставил точку в схватке.
Крышка капсулы погружения поднялась, и юноша выбрался наружу.
От изнурительного поединка на лбу юного Ли Ваньсина выступили капельки пота, блестевшие в лучах софитов. Но эта деталь ничуть не портила его, а скорее придавала образу особую свежесть — подобно утренней росе на лепестках.
Внезапно юный Ваньсин, словно почувствовав чужой пристальный взгляд, вскинул голову и посмотрел наверх.
Их взгляды с Му Юанем на мгновение пересеклись.
Ваньсин-призрак взглянул на себя со стороны: кожа юного двойника казалась ослепительно белой, словно свежевыпавший снег, и лучилась нежным светом. Очертания лица — изящные, с мягкими, аристократичными линиями. Изгиб бровей напоминал тонкий рисунок тушью, а миндалевидные глаза сияли глубоким чёрным блеском, точно полированный обсидиан. Изящный аккуратный носик и алые сочные губы завершали этот портрет.
Несмотря на кукольную красоту, из-за не остывшего ещё азарта битвы лицо мальчика сохраняло строгое, отстранённое выражение. А капельки пота на лбу придавали ему сходство со стойкой сливой, гордо цветущей посреди лютой зимней стужи.
Сам Ваньсин к собственному лицу давно привык и ничего особенного в нём не видел. Что же до его юного воплощения на арене, то, скользнув взглядом по стоящему на балконе ровеснику и приняв его за обычного глазеющего зрителя, мальчик безразлично отвернулся обратно к судейскому табло.
Ваньсин невольно задумывался: с чего бы Му Юаню видеть во сне столь рядовое соревнование многолетней давности? Ответ на этот вопрос знал разве что сам хозяин сновидения.
Он повернулся к стоящему у перил Му Юаню.
И обомлел.
Лицо юного Му Юаня полыхало густым, сплошным румянцем — от щёк до самых кончиков ушей.
— Э-э?.. — в изумлении выдохнул Ваньсин. — Серьёзно?! От одного-единственного случайного взгляда так залиться краской?!
Увы, факт оставался фактом: стоило мальчику с арены на секунду взглянуть наверх, как юный Му Юань моментально сгорел от смущения.
В голове у Ваньсина не укладывалась эта картина. Он действительно помнил, как после победы поднял глаза к потолку... Вот только оценивал он тогда высоту атриума торгового центра! Он вообще не заметил, стоял ли кто-то на самом верхнем ярусе!
Ваньсин тяжело вздохнул и сокрушённо качнул головой:
«А-Юань, ты что, уже тогда начал всё сам за меня додумывать?»
Не успел он толком переварить эту невероятную романтическую самодеятельность маршала, как окружающее пространство вильнуло и сжалось.
Смена декораций заняла буквально мгновение.
В следующую секунду Ваньсин обнаружил, что стоял уже не в торговом комплексе, а у письменного стола в незнакомой комнате. За столом в кресле сидел Му Юань и с помощью мыши увлечённо гонял карточную игру.
Оглядевшись, Ваньсин опешил.
Стерильно-белые стены, белая больничная койка, даже на самом Му Юане была белоснежная пижама...
— Неужели... — в голосе Ваньсина проскользнули сочувственные нотки. — Неужели это то время, когда А-Юаня заперли в психической больнице?!
Он с глубоким состраданием посмотрел на юношу. Мачеха пострадала по его вине, отец озлобился и отрёкся от него... Каково ему было тогда переживать всё это в одиночестве?
«Пожалуй... карточные игры — единственный способ хоть как-то отвлечься от этой беспросветной тоски».
Ваньсин притих рядом, наблюдая за манипуляциями Му Юаня. Спустя некоторое время он искренне удивился:
— Надо же... А-Юань, оказывается, увлечён картами? Это же древняя игра с Голубой планеты. Я и сам в детстве обожал раскладывать пасьянсы и играть в покер, пока учёба не поглотила всё свободное время.
Наклонившись к монитору, Ваньсин присмотрелся к заголовку окна.
[13-й национальный турнир по покеру: Финал]
Шёл напряжённейший поединок. Победитель этой партии забрал бы кубок первенства!
— А Му Юань, оказывается, настоящий гроссмейстер... — с уважением качнул головой Ваньсин.
Желая лучше разглядеть комбинацию на виртуальном столе, он пригляделся к никнейму соперника.
И замер.
— Постойте... Ник его противника... «Син»?
Ваньсин моргнул:
— Но ведь... это же я?!
В памяти яркой вспышкой всплыли давно похороненные воспоминания...
Он действительно участвовал в том самом 13-м национальном турнире по покеру и в итоге взял золото! Вот только в финале ему попался феноменально упрямый и хитроумный оппонент. Они сражались непрерывно трое суток, прежде чем Ваньсину удалось вырвать победу.
То был изнурительный, но невероятно азартный и упоительный поединок. Вкус настоящей, бескомпромиссной борьбы равных соперников заставлял кровь бурлить.
После матча Ваньсин даже отправил тому человеку запрос в друзья и, чтобы подкрепить серьёзность намерений и показать, что он не бота задействовал, приложил к заявке свою реальную фотографию.
Но ответа так и не последовало. Запрос ушёл в никуда, точно канул в бездонный океан. Не дождавшись отклика, Ваньсин навязываться не стал, и со временем этот эпизод просто изгладился из памяти...
Наблюдая за ожесточённой дуэлью между Му Юанем и игроком под ником «Син», Ваньсин никак не мог унять овладевшее им изумление.
«Неужели тот самый противник, с которым я сражался трое суток напролёт, — это А-Юань?» — с немым шоком подумал он.
Ваньсин снова склонился над монитором. Ситуация на виртуальном столе сложилась катастрофическая: «Син» окончательно разгромил оборону Му Юаня, и до полного поражения оставались считаные минуты.
Спустя десять минут Му Юань признал поражение.
И в то же мгновение его оптический компьютер коротко пискнул, оповещая о входящем сообщении от незнакомого адресата.
Юноша помедлил, а затем развернул проекцию.
«Привет! У тебя потрясающий уровень игры. Добавишь в друзья? Поиграем как-нибудь вместе!»
К тексту прилагалась фотография. На снимке был изображён юноша, вальяжно откинувшийся в кресле перед компьютером, а на заднем плане чётко виднелся открытый профиль «Син». У парня были изумительно точёные черты лица и мягкая, тёплая улыбка.
Му Юань замер. На его лице отразился глубокий шок.
— Как... как это может быть он? — растерянно прошептал он.
Не успел Ваньсин осмыслить эти слова, как Му Юань тихо продолжил, будто разговаривая с самим собой:
— Два года назад, едва увидав его на том турнире, я пытался разыскать его, но он бросил виртуальные мехи... В этом бескрайнем человеческом океане у меня не было ни единой зацепки...
Голос его звучал глухо, с затаённой горечью.
— Я думал, что мы больше никогда не встретимся... А небеса, оказывается, сжалились надо мной.
Прежде холодное, безучастное лицо юноши оживилось. На щеках проступил едва заметный, трепетный румянец.
Ваньсин с замиранием сердца наблюдал, как тонкие пальцы Му Юаня потянулись к клавише «Принять».
Однако в последний миг движение замерло.
Му Юань вскинул голову. Он окинул взглядом стерильно-белые стены своей палаты. Перевёл взор на собственную больничную пижаму.
И его рука задрожала.
Превозмогая себя, с тяжёлым, рваным вздохом он заставил себя свернуть и отклонить запрос от «Син».
— Я... не могу, — прошептал он. Голос его дрожал от невыносимой боли, но в нём звучала непреклонная решимость.
Прошло немало времени, прежде чем юноша снова заговорил, с трудом выдавливая из себя слова:
— Я не должен появляться в его жизни. Не могу становиться для него источником опасности и нестабильности...
Он чуть приподнял подбородок, а на губах исказилась горькая, болезненная улыбка:
— Мы снова встретились, и теперь я знаю, что он — это «Син». Этого достаточно, чтобы отныне следить за его судьбой издалека... Нам вовсе... не обязательно сближаться. Мне довольно и того, что я знаю: у него всё хорошо.
Ваньсин молча стоял подле Му Юаня, с невыносимой тоской глядя, как тот пытается заглушить гложущую боль.
«А-Юань... — мысленно отозвался он. — Ты ведь не знал, что то была моя последняя партия в покер. После неё я целиком ушёл в учёбу и больше никогда не возвращался к картам... А значит... ты снова потерял меня из виду».
***
В белоснежной палате воцарилась глухая тишина.
Му Юань судорожно, глубоко дышал, пытаясь подавить бурю внутри после того, как собственными руками разорвал единственную нить, связывавшую его с человеком, в которого влюбился с первого взгляда.
А Ваньсин сгорал от сострадания и горечи. Сердце разрывалось от мысли, насколько трепетной, осторожной и жертвенной была любовь А-Юаня. И насколько трагично они разминулись в прошлом... Ведь даже когда Ваньсин трагически погиб, а Му Юань пришёл на его могилу с цветами, утопая в слезах и раскаянии, сам Ваньсин при жизни даже не догадывался, кем был этот человек.
В этой давящей, скорбной тишине пространство перед глазами Ваньсина неожиданно поплыло. Не прошло и секунды, как декорации снова сменились.
***
Вокруг раскинулись густые, непроходимые джунгли.
Ваньсин в замешательстве огляделся, но мгновение спустя понял: это были не реальные тропики, а виртуальная симуляция Старнета.
Пшик! — совсем неподалёку прогремел одиночный выстрел.
Ваньсин повернулся на звук и... разумеется, увидел самого себя. Если быть точным — восемнадцатилетнего юношу, проходившего вступительные испытания в Первую военную академию Империи.
Один из этапов экзамена включал дисциплину «Лесные боевые действия». Использование габаритных мех было строго запрещено из-за низкой маскировки: абитуриенты сражались личным оружием при минимальном снаряжении.
Глядя на молодого себя, затаившегося в чаще и слившегося с ландшафтом, Ваньсин испытал смешанные чувства. Ведь в том испытании... он в конечном счёте потерпел поражение. И всё из-за одного человека.
А ведь тогда он удерживал первую строчку в рейтинге по баллам, и до конца испытания оставалось всего полчаса. Но именно в тот момент всё пошло наперекосяк...
Неподалёку от позиции молодого Ваньсина раздался тихий шёпот:
— Хех, ты в курсе, что этот мусор Му Юань тоже припёрся на отбор?
— Му Юань? Тот самый калека? Он же даже психическую силу удержать не способен! И с каким рылом он лезет на экзамен такого уровня?!
В следующую секунду прозвучали два сухих щелчка.
Оба болтуна мгновенно получили по пуле и разлетелись на цифровые пиксели, отправившись в принудительный оффлайн.
Молодой Ваньсин даже не вникал в смысл их перепалки — он просто засек нарушителей по звуку голосов и, действуя строго в рамках правил «каждый сам за себя», хладнокровно выбил соперников из игры.
Сделав два точных выстрела, юноша замер, оценивая обстановку. Убедившись, что его позицию не раскрыли, он осторожно сменил дислокацию и взобрался на раскидистое дерево. Оттуда открывался отличный обзор на весь сектор.
Минуты текли одна за другой. До окончания испытания оставалось всего десять минут — убедительная победа и первая строчка в рейтинге были уже в кармане.
Но именно в этот момент грянул гром.
В оптический прицел молодого Ваньсина попала фигура спотыкающегося юноши, выбежавшего на поляну.
Он бежал изо всех сил, а за ним неспешно шагала дюжина преследователей. Словно играя с загнанным зверем, они то и дело пускали ему под ноги или в тело одиночные выстрелы, сопровождаемые глумливым хохотом:
— Ну что, Му Юань? Ты же у нас был великим гением, невиданным талантом! Что ж ты теперь драпаешь, как паршивая собака?!
— Мусор! На что ты вообще рассчитывал, подавая заявку? Ты давно уже не тот непобедимый маршал Му! Ты теперь просто никчёмное чучело без капли психической силы!
Разглядев беглеца сквозь оптику, Ваньсин сжался от гнева. Юноша спотыкался, потому что его ноги были прострелены. Да и не только ноги — всё его тело, от лица и плеч до спины, пояса и бёдер, было испещрено кровоточащими ранами! Капли крови обильно орошали траву при каждом шаге.
Палец молодого Ваньсина на спусковом крючке задрожал от подступающей ярости.
«Да это же чистейшая травля! Садистское издевательство! — закипело в нём отвращение. — Какая бы ни была вражда, как можно так унижать человека?!»
Тем временем оступившийся юноша с глухим стуком рухнул на землю.
Толпа преследователей разразилась ещё более наглым, подлым хохотом:
— Ого! Что такое? Ноги не держат?
— Ну и отлично, мы и сами уже утомились за тобой таскаться. Как насчёт того, чтобы разобрать тебя на кусочки прям тут? Всё равно это Старнет — да будь мы хоть сто раз разоблачены, нам за это ничего не сделают!
С этими словами дюжина парней медленно обступила лежащего Му Юаня, обнажая хищно блеснувшие лезвия клинков и армейских ножей.
В глазах юного Му Юаня пылала лютая ненависть, но выжатое до предела тело отказывалось служить — он не мог даже подняться на локтях, не то что дать отпор.
В душе царила ледяная, выжженная пустота.
Всё изменилось. Абсолютно всё. В тот самый день, когда его отравили.
Лишившись былого величия и ценности, он из идола, которому поклонялись миллионы, превратился в мишень для издевательств. Каждое ничтожество норовило пнуть его, чтобы поднять собственное эго. Он стал просто игрушкой... Бесправным, растоптанным предметом.
Подобное случалось и раньше, но никогда ещё травля не достигала такой черты. Прежде его лишь высмеивали. А эти отморозки... вознамерились его уничтожить.
И юный Му Юань ничего не мог поделать. Он был слишком слаб...
Сжав кулаки до хруста в костяшках, он обречённо замер в ожидании ударов.
Но в следующее мгновение...
Та-та-та-та-та! — сухая очередь из тринадцати выстрелов разорвала лесную тишину.
Ровно тринадцать преследователей.
Му Юань разомкнул веки и замер. У всех тринадцати отморозков, только что жаждавших его крови, переносицы и затылки были пробиты насквозь точными, смертоносными пулями. Секунда — и их цифровые аватары, рассыпавшись пикселями, исчезли из системы в принудительный оффлайн.
В следующее мгновение сквозь густую крону исполинского дерева легко и грациозно спрыгнула фигура. Юноша мягко опустился на землю и бережно подхватил Му Юаня под руки.
Он шагал прямо против света, и вокруг его силуэта расплывался мягкий, золотистый ореол. В этот миг для окровавленного, сломленного Му Юаня он стал настоящим спасителем.
Истекающий кровью юноша сначала даже не понял, кто перед ним. Но когда незнакомец аккуратно приподнял его, изменив угол, и свет перестал слепить глаза, Му Юань наконец разглядел его лицо...
Молодой Ваньсин бережно удерживал раненого парня, с искренним сочувствием вглядываясь в его искусанные губы:
— Как ты? Держишься? Испытание ещё не окончено. Раз уж ты сумел пробраться так далеко, я помогу тебе добраться до финала.
Му Юань не произнёс ни слова. Он лишь ошеломлённо, не мигая, смотрел на своего спасителя, словно боясь, что тот рассеется как сон.
Не получив ответа, юный Ваньсин мягко повторил:
— Давай я отнесу тебя в укрытие, пока нас кто-нибудь не засёк.
На этот раз Му Юань опомнился. Он судорожно, отчаянно закивал — так быстро, будто промедление могло стать смертельным грехом.
Ваньсин отвёл Му Юаня в близлежащую пещеру, а сам залег у входа, чутко охраняя подступы в ожидании последних пяти минут до финала.
Всё это время Ваньсин спиной ощущал на себе пристальный, обжигающий взгляд Му Юаня из темноты. Ему стало не по себе, и он невольно повёл плечами, чтобы сбросить напряжение.
Это лёгкое движение отозвалось едва слышным шорохом.
И в то же мгновение в их сторону полоснула свинцовая очередь!
«Проклятье! Засекли!» — мелькнуло в голове у Ваньсина.
До конца экзамена оставалось ровно пятнадцать секунд. Пули одна за другой крошили каменистый зев пещеры.
За доли секунды Ваньсин принял решение: он отвлечёт огонь на себя.
Отбросив маскировку, юноша выскочил из укрытия и начал шквальный отстрел в сторону нападавших.
Таймер неумолимо отсчитывал мгновения: десять, девять, восемь, семь, шесть, пять...
За пять секунд до сирены вражеская пуля всё же настигла его.
Система зафиксировала поражение.
За считаные мгновения до принудительного вывода из сети Ваньсин обернулся к глубине пещеры. Он посмотрел на израненного юношу, чьё лицо было почти полностью залито кровью, и тепло, открыто улыбнулся:
— Я не знаю, что у тебя стряслось, но запомни: слабость и уступки ещё ни разу ни в чём не помогли.
В следующее мгновение его мягкая улыбка сменилась дерзким, отчаянным пламенем в глазах:
— Дерись. Сражайся до последнего! Сколько бы раз тебя ни сбивали с ног, сколько бы крови ты ни пролил — пока в груди есть дыхание, ты можешь переломить судьбу!
Система уже разрывала соединение. Ваньсин с мягким прищуром окинул сжавшегося в углу парня и шепнул:
— Ну, прощай!
И его аватар растворился в воздухе.
А юный Му Юань выжил.
Призрачный Ваньсин подошёл к застывшему в пещере Му Юаню и взглянул на его итоговый счёт: ноль.
С самого начала отбора тот только и делал, что уходил от облавы. У него не было ни единого шанса сделать хоть один выстрел, не говоря уже о заработанных баллах.
Молодой Му Юань смущённо и растерянно шептал в пустоту:
— Почему... Зачем он спас меня?.. Зачем спасать такого калеку?..
Он долго сидел неподвижно. Но постепенно растерянность в его глазах уступила место несокрушимой решимости. Он снова и снова повторял про себя, как заклинание: «Дерись... Сражайся...»
Затем испытание завершилось, и симуляция отключилась, выбросив всех участников.
Ваньсин, наблюдавший за тем, как фигура Му Юаня истаивает в воздухе, погрузился в тяжелые раздумья.
«Я знал, что у маршала Му в прошлом был тяжёлый период... Но и помыслить не мог, что он падал на такое беспросветное дно... И уж тем более не подозревал, что мы пересекались ещё тогда. Что это я вытащил его из той пропасти...»
Ваньсин прикрыл ладонями глаза и тихо, сокрушённо вздохнул:
«Выходит, наши судьбы сплелись в неразрывный узел куда раньше, чем я вообще осознал его существование?»
Однако времени на рефлексию не оставалось.
Пространство вокруг снова подёрнулось зыбкой рябью.
Когда зрение вернулось к нему, Ваньсин увидел перед собой уже не подростка, а повзрослевшего Му Юаня. На вид тому было лет двадцать с небольшим, а юношеская угловатость черт сменилась мужественными линиями.
Оглядевшись, Ваньсин понял, что они находятся в глухом, неприметном переулке неподалёку от главных ворот Центральной военной академии Империи.
Ваньсин отлично знал это место — ведь он сам учился именно здесь.
Да, именно из-за той истории на вступительных экзаменах: спасая неизвестного парня в симуляции тропиков, он выдал себя и срезался на стрельбе. Его результаты аннулировали, балл обрушился из вершины рейтинга в самую середину, и путь в Первую военную академию оказался закрыт. Впрочем, при поступлении в Центральную академию никаких происшествий не случилось, и он благополучно прошёл по конкурсу.
Ваньсин снова перевёл взгляд на молодого Му Юаня.
Тот выглядел взволнованным, сияющим и... неимоверно смущённым. Будто пылкий юноша, поджидающий на свидании объект своих грёз.
Ваньсину сперва показалось, что он ошибается. Но в следующий миг донёсся отчётливый звук шагов.
Повернув голову, Ваньсин увидел самого себя — молодого студента, шагающего лёгкой, непринуждённой походкой по направлению к переулку.
Однако, не доходя до укрытия Му Юаня, молодой Ваньсин свернул к ярко освещённой круглосуточной лавке.
И тут Му Юань действовал.
Глубоко вдохнув, он выскользнул из тени и неспешно поплёлся вслед за ним в магазин.
Ваньсину-призраку эта сцена показалась невероятно сюрреалистичной. В студенческие годы он был с головой погружён в учёбу и за пределы кампуса выходил разве что за бытовыми мелочами. И он готов был поклясться, что никогда не замечал за собой слежки!
Навыки скрытности у Му Юаня и впрямь были феноменальными.
Ваньсин шагнул вслед за Му Юанем, легко пройдя сквозь стеклянные двери.
И то, что он увидел внутри, заставило его лишиться дара речи.
Молодой Ваньсин быстро набрал необходимые бытовые принадлежности и направился к кассе — весь процесс занял от силы минут семь.
А что делал Му Юань?
Стоило Ваньсину взять с полки какую-то вещь, как Му Юань тут же незаметно тянулся за точно такой же. А затем, высчитав всё до секунды, с самым невинным видом встал в очередь аккурат за его спиной!
И прежний Ваньсин ничего, абсолютно ничего не заметил!
Настоящий Ваньсин не знал, смеяться ему или плакать.
С одной стороны, эта молчаливая, трепетная преданность Му Юаня выглядела до трогательного мило. С другой... Ваньсин ощутил лёгкий укол профессиональной досады: Му Юань находился на расстоянии вытянутой руки, а он совершенно потерял бдительность!
Пока Ваньсин предавался смущённым размышлениям, молодой Му Юань, стоя в очереди, неотрывно вглядывался в изящный изгиб шеи Ваньсина.
Но, боясь испугать его чересчур пылким взглядом, Му Юань заставлял себя отворачиваться: пара секунд на затылок любимого — и взгляд уходит на витрину; ещё пару секунд на профиль — и снова в окно...
Призрачный Ваньсин, наблюдавший за этими ужимками со стороны, даже устал за него.
Очередь двигалась быстро. Оплатив покупки, молодой Ваньсин направился к выходу, а Му Юань остался смотреть ему вслед с тихой, печальной улыбкой.
— Хоть мы и пробыли рядом всего пару минут... я наконец-то снова нашёл его, — едва слышно прошептал Му Юань.
Взгляд его вспыхнул решимостью:
— Ваньсин... Из-за моей болезни я не смею подойти к тебе открыто. Но я буду рядом. Я стану твоей невидимой тенью и защищу от любых бед.
Стоило ему произнести эту клятву, как окружающий мир вновь развалился на части.
Когда туман рассеялся, перед Ваньсином опять стоял Му Юань.
Он с дикой, беспощадной яростью избивал какого-то человека, на голову которого был натянут плотный холщовый мешок.
Му Юань вколачивал кулаки в обмякшее тело, вкладывая в каждый удар всю свою ненависть, и рычал:
— Кто дал тебе право распускать свой грязный язык?! Кто позволил тебе клеветать на него и поливать его грязью?! Тварь! Думал, некому за него вступиться?!
Глаза молодого Му Юаня налились кровью, а удары становились всё более тяжелыми и беспощадными.
Бедолага под мешком заходился в воплях, умоляя о пощаде и клянясь, что подобное больше не повторится.
Однако Му Юань лишь отвесил ему еще несколько жестоких затрещин:
— Опять?! Да ты хоть понимаешь, что следующего раза у тебя не будет?!
Крики несчастного становились всё визгливее и отчаяннее:
— Нет-нет! Забудь! Больше никогда! Я не посмею!
Лишь после этого Му Юань коротко, с отработанной точностью рухнул ребром ладони парню на шею, отправляя того в глубокий обморок.
Лицо юного маршала оставалось мрачным и суровым:
— Ещё бы ты посмел. Распускать грязные сплетни про Ваньсина... Видно, совсем жизнь не дорога.
***
Стоявший неподалеку Ли Ваньсин, наблюдавший за этой расправой, только сейчас вспомнил, кем был этот бедолага.
В те годы Ваньсин возглавлял рейтинги по всем дисциплинам и закономерно занял пост первого курсанта на факультете командного состава.
Разумеется, нашлись завистники, не способные свыкнуться с его превосходством. По сети поползли слухи, будто Ваньсин не достоин звания лучшего, а свой пост получил через постель или по блату.
Тогда Ваньсин намеревался подать жалобу и добиться удаления клеветы, однако не успел он ничего сделать, как авторы фейков один за другим сами подчистили свои публикации.
Ваньсина это невероятно удивило, но раз проблема решилась сама собой, он не стал вдаваться в подробности — его помыслы были заняты учебой и мечтами о службе Империи.
И вот теперь, глядя на лежащего без чувств сплетника, Ваньсин почувствовал, как сердце сжимается от щемящей нежности.
«Так вот кто незримо берег меня... А-Юань...»
Его осенила догадка, от которой бросило в жар:
«Неужели он разыскивал каждого из них поодиночке и... "решал вопрос" вот таким образом?!»
Словно в подтверждение его мыслей, молодой Му Юань достал оптический компьютер, бегло смерил взглядом список и недовольно пробурчал:
— Ещё тридцать с лишним человек... Надо ускориться, а то времени не хватит.
Ваньсин не удержался и тихо, искренне рассмеялся.
Он подошел к Му Юаню, чуть приподнялся на цыпочках и невесомо коснулся губами его щеки.
Пусть его призрачные губы лишь прошли сквозь плоть юноши.
Пусть он поцеловал лишь пустоту.
Ваньсин посмотрел на насупившегося Му Юаня, разрываемого досадой из-за непочатого края работы, и тепло, ласково произнес:
— Спасибо тебе, А-Юань.
Разумеется, юный маршал не видел своего спутника и ничего не почувствовал. Накинув капюшон, он нахмурился и стремительно удалился — отлавливать очередного клеветника с заготовленным мешком наперевес.
***
Погружение в чужие сны изменило что-то в душе Ли Ваньсина.
Раньше он искренне не понимал, откуда в маршале Му взялась эта всепоглощающая любовь, почему тот так безутешно рыдал над его могилой. Ваньсину казалось, что в жизни они толком и не пересекались.
Кто бы мог подумать... Нити их судеб переплелись гораздо раньше и неизмеримо глубже, чем он мог вообразить.
Ваньсин закрыл лицо ладонями, скрывая нахлынувшие чувства.
«Но какой в этом толк?.. Пока болезнь терзает его разум, он никогда не осмелится сделать шаг навстречу, никогда не признается в своих чувствах».
Глубоко вздохнув, Ваньсин прошептал:
— И мы снова и снова будем брести к безнадежному, трагическому финалу...
Накопившаяся тоска давила на грудь.
Порой мир вокруг кажется ярким и беззаботным, но именно эта чужая радость заставляет одинокого человека ещё острее чувствовать собственную боль. Чем больше Ваньсин узнавал о тайных поступках Му Юаня, тем явственнее перед ним вставала тень их неизбежного, печального конца.
Впрочем, хозяином этих сновидений был Му Юань, а не Ваньсин. Пространство снова дрогнуло, разворачивая новые картины прошлого.
У Ваньсина уже не оставалось сил и терпения вглядываться в каждую мелочь.
Кадры мелькали один за другим, складываясь в сбивчивую мозаику:
Первое — история о цветах, появление которых он когда-то счел чистой случайностью.
В один из дней юный Ваньсин ходил сам не свой от хандры. Му Юань, прячась неподалеку, с тревогой наблюдал за ним.
Поразмыслив, юноша раздобыл куст белоснежного жасмина в горшке, осторожно выкопал его и пересадил в землю прямо у тропинки, по которой Ваньсин ежедневно возвращался с занятий.
Заметив на привычном сером маршруте нежный белый бутон, Ваньсин замер.
Смотря, как трепещут на ветру хрупкие лепестки в лучах полуденного солнца, он почувствовал, как отступает тяжесть, и на его лице расцвела улыбка.
А в тени деревьев, видя эту улыбку, тихо радовался Му Юань.
Второе — знакомство с Шэнь Сюанем и появление редких спецсредств для восстановления, которые Ваньсин считал удачным совпадением, на самом деле были тщательно продуманным планом.
Глаза Ваньсина скользили по веренице воспоминаний. Вот перед ним возникли события прошлых лет, когда он, только окончив академию, поступил на службу во Второй легион.
В то время он носил скромное звание старшего офицера. Несмотря на блестящий диплом, заслужить уважение тертых военных оказалось непросто — ветераны смотрели на новичка с откровенным скепсисом.
Перед его первой самостоятельной операцией сомнения штабных доходили до предела.
Однако стоит ли говорить, что после завершения рейда ни у кого больше не повернулся язык оспорить его авторитет?
Ваньсин в одиночку обошел вражеские заслоны, растянувшиеся на добрую сотню километров, проник в самое сердце вражеского штаба и ликвидировал верховного командующего противника.
И при этом вернулся живым!
Если не считать пыли на мундире да пары ссадин на щеке, он вышел из этой смертельной авантюры практически невредимым.
Та битва в одночасье сделала его легендой.
Вот только молодой Му Юань не испытывал от этой вести ничего, кроме жгучей боли.
Глядя с экрана визора на уверенно выступающего Ваньсина, докладывавшего о великой победе, Му Юань сжимал кулаки до хруста:
«Смять оборону, преодолеть сотни километров за одну ночь... Насколько же он истощен? Как ему, должно быть, больно...»
От захлестнувшей ярости Му Юань с размаху обрушил кулак на письменный стол. Дерево треснуло, и на полированной поверхности образовалась внушительная вмятина.
Впрочем, на изувеченную мебель он даже не взглянул.
Брови Му Юаня сошлись к переносице, а взгляд налился тяжелой, опасной силой:
— Старые штабные крысы из Военного министерства пекутся только о собственных шкурах и орденах! Им нет дела до Ваньсина!
Он резко поднялся с кресла:
— Им плевать, через что ему пришлось пройти! На вид царапины пустяковые, а если у него внутренние повреждения?!
Представив, как его любимый Ваньсин долгими ночами корчится от боли из-за запущенной раны, Му Юань содрогнулся от ужаса.
Он решительно качнул головой:
— Нет! Я этого так не оставлю!
Он немедля набрал номер Шэнь Сюаня по личному оптическому компьютеру.
Как только связь установилась, Му Юань отрезал без прелюдий:
— Шэнь Сюань. Отдаю приказ о твоем переводе.
На том конце провода повисла озадаченная пауза, после чего Шэнь Сюань пробормотал:
— Что-а?.. Командир, я отлично служу в Третьем легионе, с чего вдруг перевод?
— Не задавай лишних вопросов, — отмахнулся Му Юань. — Документы оформят задним числом. Теперь ты числишься военврачом общего назначения. Но твоим главным приоритетом станет Второй легион. Вопросы есть?
Название Второй легион Му Юань чеканил по слогам, не оставляя пространства для двоякого толкования.
Шэнь Сюань, хоть и с трудом понимал сумасбродство командира, спорить не рискнул:
— Понял, будет сделано...
— И ещё, — добавил Му Юань. — По моим сведениям, новый офицер во Втором легионе получил ранение. Отправишься к нему и проведёшь полный осмотр. Заодно захвати мои запасы спецсредств для восстановления — мне они пока ни к чему, отдашь ему.
Шэнь Сюань на мгновение затих. Сопоставив факты, он осторожно поинтересовался:
— Командир, тут такое дело... А с каких пор ты проявляешь такую трогательную заботу о посторонних?
Чутье подсказывало Шэнь Сюаню, что дело нечисто:
— Ты ведь спихнул меня во Второй легион исключительно ради этого восходящего самородка — Ли Ваньсина, я прав?
Голос Му Юаня мгновенно зазвенел ледяной сталью:
— Выполнять приказ.
Шэнь Сюань прекрасно помнил, чем заканчивались подобные интонации на тренировочном плацу — лежать плашмя в грязи ему не хотелось.
— Понял-понял! Никаких возражений, лечу исполнять!
Так решилась судьба перевода Шэнь Сюаня.
Уже на следующий день молодой Ли Ваньсин проходил тщательное, глубокое медицинское обследование под строгим надзором Шэнь Сюаня и получал лучшие восстановительные препараты.
И ведь чутье Му Юаня не подвело: диагносты действительно выявили скрытые внутренние повреждения!
Серьезной угрозы жизни они пока не несли, однако если бы Ваньсин махнул на них рукой, со временем они превратились бы в настоящую бомбу замедленного действия.
Благодаря своевременной помощи травмы удалось полностью ликвидировать, не оставив и следа от возможных осложнений.
В знак признательности Ваньсин собственными руками испек внушительный торт «Черный лес» и вручил его спасителю-врачу.
Юный Шэнь Сюань тогда с радостью принял подарок. Он уже занес десертную вилку, собираясь отрезать кусочек, но в последний момент замер и отложил её.
Ли Ваньсин подумал, что Шэнь Сюань просто не голоден, и сам упаковал десерт с собой.
Лишь теперь, глядя на происходящее со стороны, Ваньсин понял настоящую причину: Шэнь Сюань отказался от угощения вовсе не из-за сытости. Он просто берег десерт для Му Юаня.
Картина сменилась. Молодой Му Юань сидел в своем кабинете. Его глаза сияли восторгами и почти детским трепетом.
Дрожащими руками, аккуратно — кусочек за кусочком — он съел весь этот внушительный торт «Черный лес».
Му Юань отправлял в рот лакомство и тихо, с глубокой затаенной печалью прошептал:
— До чего же вкусно готовит Ваньсин... Выпадет ли мне хоть раз шанс попробовать это снова?..
***
Третье — случайная встреча в лифте, казавшаяся проявлением людской доброты, на деле оказалась долгой и точной засадой.
Видение снова переменилось.
Ваньсин увидел себя в молодости. Юный офицер спешно вошел в переполненный кабинный лифт. Народу было много, кто-то случайно толкнул его в плечо, и Ваньсин потерял равновесие, едва не полетев на пол.
В то же мгновение чья-то рука подхватила его за талию.
Жест был безупречно вежливым, едва ощутимым и очень сдержанным.
Ваньсин удержался на ногах.
Он видел, как молодая версия его самого обернулась, тихо поблагодарила незнакомца и, дождавшись нужного этажа, спокойно вышла наружу.
Тогда Ли Ваньсин решил, что его поддержал просто отзывчивый прохожий.
Но это был не прохожий.
Это был Му Юань.
Му Юань долго завороженно смотрел на свою ладонь — ту самую, что мгновение назад касалась талии Ваньсина.
Словно лунатик, он добрался до своего кабинета и лишь там окончательно опомнился.
На его лице расцвела счастливая, ликующая улыбка, переросшая в тихий смех:
— Я так и знал! Знал, что Ваньсин ездит именно на этом лифте!
Он сжал ладонь в кулак, переводя дыхание:
— Раньше или позже, но у меня должен был появиться шанс хоть ненадолго прикоснуться к нему! Тринадцать дней... Я караулил его тринадцать дней подряд! И всё-таки дождался!
Глядя на молодого Му Юаня, захлебывающегося безудержным ликованием в пустом кабинете, Ваньсин почувствовал, как к горлу подступает ком.
Какими же бесконечно жалкими и несчастными они были... оба.
Му Юань заслуживал сочувствия, потому что годами прятался в тени, довольствуясь крохами внимания. Ему хватало секунды случайного касания, чтобы сиять от счастья, но он так и не осмелился открыть свои чувства. Ваньсин прожил жизнь, даже не догадываясь о его любви, а Му Юаню оставалось лишь проливать запоздалые слезы над его могилой.
А сам Ваньсин был не менее несчастен. Встретив Му Юаня, он тоже отдал ему свое сердце. Вот только между ними неизлечимой стеной стоял проклятый недуг маршала. Пока болезнь терзает разум Му Юаня, тот день за днем будет отталкивать его.
Даже когда Му Юаню исполнилось тридцать с лишним лет, медицина так и не нашла способа исцелить его...
А значит, в этой жизни им просто не судьба быть вместе.
Смотря на сияющего юношу, Ваньсин горько усмехнулся и тихо прошептал:
— А-Юань... Если у нас всё равно нет будущего, забудь всё, не надо... Пожалуйста.
Он сжал дрожащие губы:
— А-Юань... Не терзай свое сердце ради того, чему никогда не суждено сбыться.
Увы, их разделяли годы и пропасть между сном и реальностью. Му Юань не мог его услышать.
Он продолжал радоваться той крошечной победе, свято храня в памяти мгновение близости со своим любимым.
***
Четвертое — сорванные свидания вслепую.
И эта сцена долго не продержалась.
Пространство снова сместилось. Юный Му Юань сидел за столиком в уютной кофейне с таким суровым и сосредоточенным видом, будто перед ним находился главный командный пункт врага.
Ваньсину редко доводилось видеть его настолько напряженным.
Проследив за тяжелым взглядом юноши, Ваньсин увидел... самого себя. Спящий сновидец из прошлого сидел за соседним столиком, пил кофе и непринужденно беседовал с симпатичным Альфой.
Ваньсин потерял дар речи от такой картины.
Впрочем, изумление быстро сменилось усталым пониманием: от Му Юаня иного ждать и не приходилось.
Он тяжело, печально вздохнул.
— А-Юань... У нас ничего не выйдет, — тихо прошептал Ваньсин. — Чем чаще ты будешь искать со мной встреч, тем больно́е станет финал.
— А-Юань...
В воспоминании Му Юань смотрел, как его Ваньсин улыбается чужому Альфе. Лицо юноши заледенело от глухой, бешеной ревности. Пальцы сжались с такой силой, что ручка фаянсовой чашки со скрежетом разлетелась на мелкие осколки.
Он мгновенно отдал приказ подчиненному. Тот под видом зазевавшегося посетителя «случайно» опрокинул поднос с горячим напитком прямо на щегольской костюм ухажера, сорвав всю беседу.
Му Юань уже решил, что угроза миновала, но на следующий же день снова засек Ваньсина в кофейне — уже с другим молодым Альфой!
Юного маршала захлестнула настоящая буря отчаяния.
Его Ваньсин... ходит на свидания вслепую!
Впрочем, приступ уныния длился недолго. Му Юань быстро собрался с духом и вынес непреложный вердикт: все эти проклятые Альфы — скользкие, нечистые на руку типы! Ни один из них и мизинца Ваньсина не стоит!
А значит, их нужно разогнать! Все до единого!
Дальше всё пошло по задуманному сценарию. Каждая попытка Ваньсина пообщаться с очередным кандидатом неизменно заканчивалась какими-то нелепыми происшествиями: то пролитый соус, то ошибочная вылазка экстренных служб. В конце концов Ваньсину просто надоело выслушивать извинения и ходить на эти встречи, и он окончательно отказался от идеи найти пару.
Лишь тогда Му Юань облегченно перевел дух.
***
Наблюдая за сокрушительными диверсиями юного Му Юаня, Ваньсин качнул головой, с горечью думая об этом:
«Тогда начальство действительно вознамерилось сосватать меня с кем-нибудь из перспективных офицеров, а у меня совершенно не было желания тратить на это время. Все мысли занимала только служба. Так что А-Юань, сам того не ведая, спасал меня от скучных вечеров...
Но всё же...
А-Юань, почему ты так и не сделал шаг вперед? Почему не осмелился подойти ко мне сам и открыть свое сердце?»
Ваньсин не захотел задерживаться и в этой сценической иллюзии.
Сновидение снова поплыло, меняя декорации.
Ваньсин уже не хотел всматриваться в каждую подробность.
Картины сменяли друг друга безудержным калейдоскопом:
Вот Ваньсин тяготится собственной ошибкой в планировании операции, а Му Юань, чувствуя его хандру, изводится от жалости и день за днем анонимно присылает ему букеты свежих цветов, чтобы хоть немного поднять настроение.
Вот их случайная, непредусмотренная встреча в штабном коридоре. Они проходят вплотную друг к другу — у Му Юаня бешено колотится сердце, а кончики ушей вспыхивают пунцовым, но юноша с изощренным упрямством делает вид, будто ничего не произошло.
Вот Му Юань, затаившись в тени за углом, пожирает ревнивым взглядом очередного Альфу или Бету, осмелившегося подойти к Ваньсину слишком близко...
Бесконечная вереница мгновений.
Ваньсину казалось, будто он смотрит бесконечную, глухую киноленту собственной жизни. Он потерял счет времени.
Перед ним прошла вся история их невидимой связи — от первой случайной встречи до самого конца.
И финал этой драмы заставил его содрогнуться: известие о гибели Ваньсина, внезапный обморок Му Юаня и пронзительные, безудержные рыдания над холодным надгробием. Настоящее, горькое прощание навсегда.
***
Когда занавес окончательно опустился, Ваньсин долго еще не мог прийти в себя.
Воспоминания растаяли, и пространство вокруг него поглотила непроглядная, мертвая тьма.
Внезапно Ваньсин заметил, что мрак не абсолютен.
Чуть впереди, рассекая сплошную чернь, сверху падал одинокий луч.
Этот свет был безупречно белым... болезненно-мертвенным, бледным. Словно в опустевшем театре после завершения спектакля забыли выключить единственный прожектор.
Ваньсина охватило любопытство, перемешанное с настороженностью.
Поколебавшись мгновение, он понял, что идти на этот свет — единственное, что ему остается в этой бесконечной пустоте.
Замрев на пару секунд, Ваньсин сделал шаг и неторопливо пошел к мерцающему лучу.
Чем ближе он подходил, тем четче вырисовывался силуэт человека, застывшего в круге болезненно-белого света.
Му Юань.
Но не юный, пылкий или ревнивый Му Юань из прошедших воспоминаний, а тот, настоящий — из текущей реальности: осунувшийся, небритый, с потухшим, мертвенным взглядом.
Он сидел на корточках, обняв руками колени.
Словно бездомный, брошенный ребенок, потерявший всё на свете.
Услышав приближающиеся шаги, Му Юань вскинул голову и диким, настороженным взглядом уставился в сторону Ваньсина.
Рассмотрев, кто именно выходит из тьмы, Му Юань замер.
Прошло несколько бесконечных секунд, прежде чем осознание пробило его оцепенение.
Он резко вскочил и рванулся навстречу!
В несколько стремительных прыжков Му Юань очутился рядом и слепо, с яростной отчаянностью заключил Ваньсина в объятия.
Он сжимал его со страшной, сокрушительной силой... так, словно вознамерился вплавить Ваньсина в собственное тело, чтобы не расставаться уже никогда.
Ваньсин молчал.
Но Му Юань сдавил его с такой силой, что в легких не осталось воздуха, и Ваньсин глухо закашлялся.
Лишь глухой кашель Ваньсина заставил Му Юаня очнуться от оцепенения. Он чуть ослабил хватку, но всё так же судорожно прижимал его к себе, словно боясь упустить.
— Ваньсин... Ваньсин... Ваньсин... — сдавленно повторял он, уткнувшись в его плечо.
— Я здесь, — тихо откликался Ваньсин. На его губах застыла мягкая, светлая улыбка, а взгляд был полон бесконечной нежности.
Му Юань задыхался от подступивших чувств, с замиранием сердца шепча его имя снова и снова:
— Ваньсин... Ваньсин...
— Я здесь, А-Юань... Я с тобой.
Сколько бы Му Юань ни звал его, Ваньсин неизменно откликался с той же тихой, кроткой улыбкой. Постепенно безумная, отчаянная плач-молитва Му Юаня улеглась, и в тишине установился хрупкий покой.
Спустя мгновение Ваньсин ощутил, как ткань на его плече намокает. Взглянув вниз, он понял, что Му Юань плачет — беззвучно, горько, и его слезы насквозь пропитали одежду.
Ваньсин не произнес ни слова. Он лишь молча позволил ему выплакать всю накопившуюся боль.
Минуло много времени, прежде чем Му Юань, сорванным, осипшим от слез голосом, выдохнул:
— Прости меня, Ваньсин... Прости... Прости, что не спас тебя. Прости, что не смог смыть с тебя это грязное клеветническое пятно...
Ваньсин лишь качнул головой:
— А-Юань, ты ни в чём передо мной не виноват.
Му Юань вскинул голову. На его истощенном лице застыло дикое, изумленное ошеломление:
— А-Юань?.. Ты назвал меня А-Юань?
В следующее мгновение его черты озарила лихорадочная, почти безумная радость:
— Это ты! Ты настоящий, мой Ваньсин!
Но мгновение спустя ликование сменилось беспросветной, глубокой скорбью:
— Почему?.. Почему ты так долго не приходил ко мне? За что ты бросил меня в этой тьме? Я остался совсем один, мне приходилось день за днем перебирать наши крохи воспоминаний... Я... я...
И тут же его голос снова взлетел вверх, наполнившись слепой восторженностью:
— Но это не важно! Главное, что ты здесь! То, что ты пришел ко мне — это величайшая милость небес!
Ваньсин давно привык к этим резким скачкам в разуме Му Юаня, терзаемого тяжелым недугом. Он лишь печально и легко улыбнулся:
— А-Юань, мне бесконечно жаль, что в той жизни мы так разминулись. Но прошлого не вернуть... Мертвых не поднять, А-Юань. Тебе нужно жить дальше. Прошу тебя, живи. Это самое главное.
— Нет, нет, нет! — Глаза Му Юаня налились кровью, переполняясь отчаянной яростью. Сорвавшись, он крикнул прямо в лицо своему любимому: — Зачем мне жить в мире, где нет тебя?! Какой во всём этом смысл?!
Но тут же его ярость разлетелась в дребезги, сменившись униженной, жалкой мольбой:
— Ваньсин, не уходи, а? Умоляю, не бросай меня... Останься со мной, Ваньсин!
Ваньсин качнул головой, и из его глаз выкатилась прозрачная слеза, хотя на губах всё ещё теплилась улыбка:
— А-Юань... Я сам не знаю, как оказался здесь, но мне пора возвращаться.
Приподнявшись на цыпочках, он невесомо коснулся губами сухой щеки Му Юаня.
— Живи, А-Юань. Впереди тебя ждет ещё много хорошего. А я... я лишь призрак прошлого, мимолетный сон. Отпусти меня.
Глаза Му Юаня налились болезненной краснотой, слезы рекой потекли по щекам.
— Призрак?.. Ты никогда им не был! Ты — мой единственный свет! Единственный смысл, ради которого я дышал!
Он снова припал к нему, вымаливая пощаду:
— Ваньсин... Ну пожалуйста, не уходи...
В ответ Ваньсин снова поднялся на носки и на этот раз долгим, трепетным поцелуем прикоснулся к его губам. А затем тихо, непреклонно шепнул:
— Прости меня, А-Юань.
Лицо Му Юаня мгновенно померкло, став серым, словно пепел.
В мертвой тишине он стоял некоторое время, после чего выдохнул с обреченной, страшной глухотой:
— Тогда... отдайся мне. Хотя бы один раз.
Взгляд его налитых кровью глаз был полон отчаяния, а голос звучал сипло, хрипло:
— Я знаю... Ты целуешь меня только из жалости. Ты не любишь меня. Но хотя бы перед прощанием... подари мне эту ночь.
Му Юань сжался, готовый к тому, что его отвергнут. Вероятность отказа была абсолютной — требование звучало дико, дерзко, бесстыдно. Ваньсин не питал к нему чувств, и даже милосердный поцелуй был для него неслыханным даром.
Ваньсин замер. Он молчал несколько мгновений, всматриваясь в его истерзанное лицо.
А потом ровно, спокойно ответил:
— Хорошо.
Му Юань застыл, не в силах поверить собственным ушам:
— Ваньсин... ты... почему?..
Ваньсин ответил удивительно просто и искренне:
— Ты мне вовсе не противен. По правде сказать... ты мне очень дорог.
На его губах опять промелькнула печальная ухмылка:
— Вот только о твоих чувствах я узнал лишь после собственной смерти, и судьба не оставила нам ни единого шанса начать всё сначала. Но если ты хочешь этого сейчас... почему бы и нет?
Не успело эхо его слов рассеяться в мертвой тишине, как Му Юань сбил его с ног, прижав к земле.
Ваньсин посмотрел на него снизу вверх, и на миг эта картина показалась ему почти комичной: Му Юань весь пылал пунцовым цветом.
Кончик носа и опухшие веки покраснели от безудержных слез; мочки ушей пылали от смущения; а лицо и тело горели жарким румянцем от бешеного, зашкаливающего возбуждения.
Му Юаню было уже не до размышлений. Слово «да», прозвучавшее из уст любимого, окончательно сожгло остатки его рассудка.
Их первая — и единственная, последняя — близость проходила в условиях почти первобытных. В глубине чужого сознания Му Юань вжимал его в мертвую, черную пустоту, и под одиноким лучом мертвенно-белого света для них перестало существовать всё мироздание.
Остались лишь они двое.
Опаляющий жар тел, рваное, задыхающееся дыхание, багровые отметины от губ и сжатых пальцев на коже, а еще — дикие, неистовые движения.
Они потеряли слишком много времени. Вся нерастраченная нежность, все годы немого отчаяния выплеснулись без единого слова.
Время утратило значение. Ваньсин давно выбился из сил, обессилев до предела, но Му Юань всё никак не мог насытиться.
Ваньсину оставалось лишь тихо, прерывисто дышать, отвечая на его порывы и помогая дойти до конца.
Когда всё закончилось, оба лежали в изнеможении, покрытые липкой испариной. Спутанные волосы вымокли насквозь, словно их только что вытащили из воды.
Внезапно Ваньсин почувствовал странную легкость. Посмотрев на свои руки, он увидел, что плоть снова теряет очертания, истончаясь и тая в воздухе.
На его губах появилось облегченное, умиротворенное выражение: время пришло. Он возвращается в свою реальность.
Му Юань, увидав это, сошел с ума от ужаса. Глаза его едва не вылезли из орбит:
— Нет! Нет, нет! — в диком исступлении закричал он, судорожно хватая воздух руками. — Ваньсин, не оставляй меня! Умоляю, не уходи!!
Увы, остановить исчезновение было не в силах Ваньсина.
Он лишь подарил ему последнюю, мягкую улыбку:
— Береги себя, А-Юань...
В следующее мгновение его силуэт окончательно растворился в пустоте.
— Нет-а-а-а-а!!!
***
Му Юань в ужасе очнулся от сна!
Лицо его было залито слезами, пропитавшими воротник одежды. Вся его рубашка вымокла от горьких ночных слез.
Услышав крик, Гу Цин мгновенно распахнул дверь и вбежал в комнату:
— Му Юань! Что с тобой?!
Но тот выглядел совершенно безумным. Он даже не взглянул на Гу Цина. Сжимая голову руками, Му Юань исступленно, как заведенный, шептал одно и то же:
— Он приходил... Он приходил ко мне... Но больше никогда не вернется.
Схоронив лицо в ладонях, он зашёлся в рыданиях, захлебываясь беспросветным отчаянием:
— Я больше не увижу его... Никогда... Никогда... Никогда...
***
Ваньсин открыл глаза. Голова гудела, а мысли путались — несколько секунд он не мог понять, где находится и какое сейчас время суток.
Лишь спустя некоторое время сознание прояснилось.
Внезапно он ощутил липкую сырость. Опустив взгляд, Ваньсин обнаружил, что вся его одежда вымокла насквозь: лоб, грудь и спина были покрыты липким потом, словно он только что вышел из парной.
«Неужели... — ошеломленно подумал он, — пока мы были с А-Юанем, мое тело в реальности ощущало всё то же самое?»
Впрочем, гадать было бессмысленно. Куда важнее являлся другой факт: днем у него стояла пара в университете, и заявляться на занятия в таком неприглядном виде было категорически нельзя. Нужно было срочно принять душ.
Ваньсин бросил короткий взгляд влево — Шэнь Сюань всё так же мирно дремал на диване, — после чего направился к выходу.
Едва он толкнул дверь и сделал пару шагов по коридору, как налетел на чью-то широкую, крепкую грудь.
Подняв голову, Ваньсин обомлел: перед ним стоял Му Юань.
Вот только вид у него был туча тучей — лицо исказилось мрачной, тяжелой тенью.
И хотя буквально пару минут назад Ваньсин делил с Му Юанем постель в пространстве сна, он четко разделял мужчину из сновидения и того, кто стоял перед ним прямо сейчас. Поэтому мгновенно взял себя в руки, вернув привычную сдержанность.
Появление Му Юаня в ресторанчике двоюродного дяди Шэнь Сюаня вызывало немало вопросов. Судя по его давящей ауре, маршал явился сюда вовсе не ради обеда, а целенаправленно искал его.
«Он же... казалось, изо всех сил избегал встреч со мной?» — недоумевал Ваньсин.
Прежде чем он успел подобрать слова для приветствия, Му Юань, окруженный едва ли не физически ощутимой мрачной аурой, сделал шаг вперед и произнес глухим, пронизывающим холодом голосом:
— Надо же, какая встреча. Кажется, судьба снова свела нас...
http://bllate.org/book/17475/1697515
Margarita_kraska (читатель/заложение основ)
10 июня 2026 в 14:03
1
Готово:
