Глава 21. Девять: Красный абрикос Гуйлиня
— Эй, я уезжаю! — Ань Чжо подскочил к Цинь Му, упёр руки в бока и гаркнул на всю комнату.
— Это куда же? К мамочке под крылышко? — Цинь Му покосился на него, решив, что у того очередной заскок.
— Я серьёзно уезжаю. Наша редакция собирает старых авторов, едем в Гуйлинь на литературный слёт, — радостно объявил Ань Чжо.
— Да ну? Правда поедешь? На сколько? — Цинь Му увидел, что тот не шутит, и только тогда отнёсся к делу всерьёз.
— По плану на четыре дня.
— На пять? Долговато, — нахмурился Цинь Му.
— Это вместе с дорогой туда и обратно. Всё равно платит контора, вот и покатаемся. Между прочим, я впервые попал в поездку за казённый счёт! — Когда Ань Чжо сегодня сообщили, что его тоже берут, он чуть не прыгал до потолка.
— Эх, ты так рад уехать от меня? — Цинь Му схватил подушечное полотенце, засунул в рот и изобразил смертельную обиду.
— Ха-ха-ха, старый демон, я наконец вырвусь из твоих лап! — Ань Чжо принял знаменитую позу Сяо Синя и расхохотался, запрокинув голову.
— Хм! Посмотрим, выберешься ли ты, Сяо Бай, из ладони Будды Татхагаты! — Цинь Му прыгнул, и Ань Чжо грохнулся на пол.
— Терплю, потерплю ещё чуть-чуть, скоро я вырвусь из моря страданий! — Ань Чжо стиснул кулаки, как революционер, наконец увидевший зарю победы.
— Когда выезжаешь? — Цинь Му упёрся руками в пол по обе стороны от него, возвращаясь к делу.
— Послезавтра.
— Так скоро? — Цинь Му приподнял бровь. — А может, не поедешь?
Ань Чжо нежно улыбнулся:
— Можно. Оплати мне поездку в Сингапур, Малайзию и Таиланд.
— Езжай!
— Ты просто мечтаешь, чтобы я поскорее убрался!
— Я тебя не прокормлю, найди себе семью получше...
— Гони компенсацию за потерянную молодость.
— Можно расплатиться натурой?
— Нельзя! Свинина нынче подешевела!
***
Когда Ань Чжо уезжал, Цинь Му сидел на работе и даже проводить его не мог. Пришло лишь сообщение: Ань Чжо уже в поезде, и господина Циня просят пожелать ему счастливого пути.
Цинь Му ответил: «Счастливого пути. Любуйся пейзажами сколько влезет, но красные абрикосы, встретившиеся по дороге, просьба не срывать».
Ань Чжо не отозвался, наверное, был слишком взбудоражен.
Пять дней не так уж и много, на Новый год вон сколько дома просидели. Цинь Му пожал плечами и вернулся к работе.
Но дело, которым он занимался каждый день, вдруг показалось пресным. Он глянул на часы: до конца рабочего дня было ещё далеко. Впрочем, и после работы дома его никто не накормит: личный повар уже отправился красоваться среди гуйлиньских гор и вод.
Вечером его встретила пустота и темень, хоть глаз выколи. Он наскоро перекусил, включил телевизор, дважды обошёл все каналы, ничего путного не нашёл, обнял подушку и тупо уставился в рекламу. Скука!
Сейчас он, наверное, ещё в поезде... Интересно, что ест? Хотя за казённый счёт голодным не останется.
Руки чесались написать ему, но Цинь Му передумал: ещё решит, что я без него жить не могу. А он человек сдержанный!
Он ещё немного побродил по сети от нечего делать, умылся и лёг.
Сегодня придётся спать одному, в холодной постели.
Утром, ещё до будильника, зазвонил телефон.
Цинь Му, полусонный, нашарил трубку и глянул на экран: незнакомый номер. Кому не спится в такую рань?
— Кто это?! — рявкнул он. Неужто не знают, какой он злой спросонья?
— Угадай, кто это? — раздался в трубке звонкий голос.
— Who are you? — Цинь Му не открывал глаз, голова всё ещё была в режиме ожидания.
—!! Цинь Му, негодяй, ты совсем сонный и дурной!! — звонкий голос мигом стал злым, и Цинь Му словно током ударило. Сон слетел.
— Ты приехал? — наконец узнал он голос Ань Чжо, сел на кровати и расплылся в улыбке. Только через две секунды сообразил, что как бы простодушно ни улыбался, там этого не увидят.
— Приехал. Первым делом звоню тебе, а ты мне: Who are you, — Ань Чжо понизил голос и скрипнул зубами.
— Хе-хе-хе, ну рано же. Сам знаешь, по утрам у меня половина обычного ума.
— Ага, а по вечерам он уходит в минус, — многозначительно протянул Ань Чжо.
— Зато эти дни вечерами мой ум удвоится, — жалобно сказал Цинь Му.
— Поумнеешь — мне спокойнее, а если рано впадёшь в маразм, я с тобой нянчиться не буду. Ладно, пока, меня зовут. Отбой.
Ань Чжо без церемоний бросил трубку, а господин Цинь так и остался сидеть с телефоном в руке, объятый тоской.
Он с утра в таком прекрасном настроении, нельзя же и мне киснуть! Цинь Му подбодрил себя, взглянул на часы и рухнул обратно на кровать.
Десять минут подремать!
***
Настроение у Ань Чжо и правда было отличное. В Гуйлинь он рвался давно, но в университете не вышло, после выпуска стало не до того, а теперь маленькая мечта наконец сбылась.
К тому же среди попутчиков были красавчики, на которых приятно посмотреть.
Он прищурился и скосил глаза на одного из них, на вид лет двадцати семи-восьми. Звали его Цзян Чуань, он давно печатался в их журнале. Ань Чжо очень любил его тексты, но не думал, что автор окажется таким видным мужчиной.
Тонкие черты, три доли изящества и пять доли ясности, и веяло от него чем-то древним. Совсем не тот тип, что солнечный красавец Цинь Му.
Тут он вспомнил сообщение про красные абрикосы, скривил губы: смотреть-то хоть можно? Сколько вокруг прелестных видов!
А когда показался Лицзян, эта прелесть проникла в каждую косточку.
Горы зелёные, воды изящные...
Воды изящные, горы зелёные...
В голове остались только эти два определения. Он мысленно устыдил себя: тоже мне юный литератор, а словарный запас нищенский.
Компания литераторов, увидев красивые горы и воды, сперва, как водится, наговорила кучу красивостей, а затем все отправились кататься на лодке.
Садясь в лодку, Ань Чжо обнаружил, что рядом оказался тот самый Цзян Чуань, и дружелюбно ему улыбнулся.
Тот ответил открытой улыбкой.
Тут Ань Чжо спохватился, что мысленно подобрал для этой улыбки слово «ясная». Ох... какой же я образованный, ха-ха. ㅋㅋ
— Цзян Чуань, твоё имя очень подходит Гуйлиню, — Ань Чжо решил завязать разговор с имени.
Цзян Чуань улыбнулся, и Ань Чжо заметил на его левой щеке маленькую ямочку.
— Я здесь не впервые. Очень люблю эти места: и дух высок, и красота.
Голос у него тоже был приятный, с лёгкой прохладой, будто несущей запах воды. Не отталкивающей, а освежающей до самого сердца, совсем не такой, как расхлябанный голос Цинь Му. Ань Чжо снова невольно сравнил их.
— Тогда расскажи, что тут ещё интересного!
От гуйлиньских пейзажей они перешли к книгам и литературе, и чем дальше, тем больше находили общего: хоть вздыхай, что не встретились раньше.
Плыть по озеру с изящным литератором, пока ветерок несёт брызги, а полы одежды развеваются, и если бы в руке была чаша вина, то и жалеть больше не о чем!
Вечером Цзян Чуань с вещами в руках стоял перед открывшим дверь Ань Чжо.
— Я поменялся комнатами с редактором Ли. Не возражаешь? — спросил он с улыбкой.
— А, нет, не возражаю, — Ань Чжо сперва удивился, потом расцвёл.
— С тобой так приятно разговаривать, вот я и решил перебраться, — объяснил Цзян Чуань причину обмена, а Ань Чжо только посмеивался и поддакивал: мол, взаимно.
Они немного поболтали, и у Ань Чжо зазвонил телефон, пришло сообщение.
Он открыл его: плачущая рожица и фраза «Нет ужина».
Ань Чжо улыбнулся, глядя в экран. По этой рожице он так и представил сморщенную физиономию Цинь Му: опять строит из себя несчастного.
Он принялся набирать ответ и улыбался, пока печатал.
— Переписываешься с девушкой? — спросил Цзян Чуань.
— А, нет, это друг.
Он не соврал: не девушка, а парень, хе-хе.
Цзян Чуань улыбнулся и перевёл разговор на другое.
В тот вечер Ань Чжо болтал с Цзян Чуанем и строчил сообщения Цинь Му: и рот, и руки были заняты.
Хаппи, да и только.
Ему-то хаппи, а вот Цинь Му никакого хаппи не чувствовал. Ночевать одному дома тошно. Не то что на Новый год: тогда хоть шумно было, а теперь он один в пустой квартире, и тоска пришпилила к его скучающей красивой физиономии большой красный цветок.
Привычка, как же страшна эта штука!
Почему раньше, когда он болтался один, не казалось так пусто? Этот Ань Чжо, наверное, подмешал ему какого-то зелья!
Чем же утолить тоску по любимому!
На четвёртую ночь, когда они делили комнату, Цзян Чуань сказал прямо:
— Ань Чжо, ты ведь из наших?
В его взгляде была полная уверенность: своих он редко определял неверно.
Ань Чжо явно опешил.
«Он что, имеет в виду то самое?»
— Что ты хочешь сказать?
— Именно то, что ты подумал.
Цзян Чуань положил руку на бедро Ань Чжо и легонько погладил.
Тут бы не понял, что происходит, только круглый дурак.
— Цзян Чуань, ты...
— Да, — без малейшего колебания ответил тот.
— Как увидел тебя, сразу подумал, что ты тоже, а за эти дни убедился окончательно. — Улыбка у Цзян Чуаня по-прежнему была ясной.
— Цзян Чуань, хватит дурачиться. Мы же с тобой едва знакомы, — Ань Чжо убрал его руку.
— У тебя есть кто-то? — Выражение лица Цзян Чуаня не изменилось, улыбка так и разливалась в уголках губ.
— Есть. Только не девушка, — Ань Чжо вдруг понял, что и сам судит по внешности: этот человек сейчас так откровенно намекнул ему на близость, а неприязни всё равно не было ни капли.
— Будь у тебя девушка, я бы так не спрашивал. Эх, завтра разъезжаемся, а я думал, вдруг в последнюю ночь выйдет романчик. А оказалось: цветок рад, да вода не хочет, — Цзян Чуань усмехнулся, приподняв бровь. Такой мужчина, как Ань Чжо, был ему очень по вкусу. Жаль, что за эти дни он так и не покорил его своим обаянием.
Ань Чжо помахал телефоном:
— Оттуда велели: по дороге пейзажами любоваться можно, красные абрикосы не срывать.
Они переглянулись и рассмеялись, и неловкость улетучилась.
— Друзья по-прежнему?
— Конечно.
***
— Я вернулся!
Ань Чжо тихонько открыл дверь, ворвался в спальню, швырнул дорожную сумку на пол, упёр руки в бока и торжественно объявил радостную весть: товарищ Ань Чжо вернулся с победой.
— Так поздно! Ты же говорил, что в девять будешь!
— Поезд задержался...
— Поезд ещё подождёт, а я нет!
— Стоп, стоп, мне надо в душ! В поезде же грязно!
— Какое «стоп»! Такси останавливают, а кто видел, чтобы останавливали поезд? Не остановить!
***
Когда страсть улеглась, Ань Чжо взял лицо Цинь Му в ладони и принялся пристально разглядывать.
— Что смотришь? За пять дней я стал ещё красивее? — лениво стрельнул глазами Цинь Му.
— Цинь Му, когда у нас появится время, давай съездим в Гуйлинь вместе.
— Что такое? В этот раз не наигрался?
— Да, хочу съездить ещё раз, с тобой.
— Давай, у нас впереди ещё уйма времени, куда захотим, туда и поедем!
***
С этой ночи в жизненных мечтах Ань Чжо прибавилась ещё одна.
Съездить ещё раз в Гуйлинь с тем, кого любишь.
Плыть по озеру с хиппи, пока ветерок несёт брызги, а полы одежды развеваются, и если в руке пиво, то жалеть не о чем вовек!
http://bllate.org/book/17474/4793988
Готово:
