Счастье — это не только когда ты получаешь, но и когда отдаешь.
В юности я был по-детски великодушен и искренне верил в это. Мне и в голову не могло прийти, какой мукой может обернуться лишение самого права на эту отдачу.
— 25 октября 2004 года
Линь Илиню казалось, что мир окончательно сошел с ума. Шел третий день с тех пор, как Чэнь Лу начал выдавливать из себя натянутые улыбки.
Утреннее пекинское солнце сияло вовсю. Даже в начале зимы его лучи умудрялись заливать красное прорезиненное покрытие школьного стадиона ослепительным светом. Повсюду сновали ученики, их звонкие выкрики и смех наполняли воздух — тот самый звук беззаботной юности, легкий и прекрасный, словно бесконечный фортепианный аккомпанемент.
— Хорошо, свободны. Занимайтесь сами, — объявил учитель физкультуры, по обыкновению хлопнув в ладоши.
Парни, у которых уже давно были свои планы на этот час, мгновенно разбрелись кто куда. Цинь Сы, воспользовавшись тем, что Линь Илинь возился со спортинвентарем, подошел ближе и с улыбкой предложил:
— Староста, может, в футбол с нами?
— Э-э... — Линь не успел ответить, как над ними нависла тень.
Чэнь Лу, вертя в руках две бутылки «Дневного красного чая», холодно бросил Цинь Сы:
— Нет. Он идет со мной играть в баскетбол.
С этими словами он бесцеремонно впихнул одну из бутылок Илиню в руки.
— Староста? — Цинь Сы не посмел перечить Чэнь Лу и с беспомощным видом воззрился на Линя.
Сяо Линьцзы перевел взгляд с одного на другого, а затем вернул напиток Чэнь Лу.
— Я ни во что не буду играть, — ровным голосом ответил он. — Нужно помочь учителю разобрать вещи на складе.
Чэнь Лу упрямо протянул бутылку снова:
— Я специально для тебя купил.
— Оставь себе, — Линь даже не шелохнулся. Он едва заметно поморщился — из последних сил старался сдержать раздражение.
Чувствуя, что атмосфера накаляется, добродушный Цинь Сы осторожно перехватил чай и нервно хихикнул:
— Да ладно вам, чего вы... Мы же все свои. Если староста не хочет, я выпью.
Чэнь Лу проигнорировал его. Он посмотрел с недовольством. Он явно не собирался оставлять Илиня в покое:
— Я же извинился, чего тебе еще надо? Совсем берега попутал?
— Ты просто смешон. Ничего мне не надо.
— Тогда почему ты со мной через губу разговариваешь?
Линь Илинь, потеряв терпение, отрезал:
— Мы с тобой, вообще-то, даже не друзья.
Договорив, он покатил сетку, набитую волейбольными мячами, в сторону склада.
— Эх... — Цинь Сы сделал внушительный глоток чая и глубокомысленно вздохнул: — Староста всё-таки загадочный парень. Совсем на нас не похож.
Не успел он проглотить сладкий напиток, как Чэнь Лу одарил его таким презрительным взглядом, что бедняга едва не поперхнулся. И без того невысокий Цинь Сы как-то сразу съежился и, втянув голову в плечи, дрожащей рукой протянул бутылку обратно.
— Пей сам, чтоб ты лопнул! — Чэнь Лу впихнул ему вторую бутылку и бросил вдогонку: — Нечего к нему липнуть, своих дел нет? Скука смертная.
С этими словами он зашагал прочь. Он всем своим видом показывал, что не в духе.
***
Экономическое благополучие Средней школы Яли сказывалось во всём: даже спортивного инвентаря здесь было в избытке. Разбирать всё это многообразие видов и форм в одиночку было делом крайне изматывающим.
Линь Илинь расставил по местам все теннисные ракетки и, уперев руки в бока, наконец-то перевел дух. Тонкая осенняя форма уже слегка пропиталась потом.
— А ты, я гляжу, прямо-таки образец смирения и трудолюбия, — внезапно раздался за спиной голос. Тон был переменчивым, то ли насмешливым, то ли раздраженным, но сам тембр — безупречно красивым.
Илинь обернулся. Так и есть.
Чэнь Лу лениво прислонился к дверному косяку. Он стоял там совершенно бесшумно — неизвестно как долго.
— М-м, — Линь Илинь после той крупной ссоры общался с ним с явной неохотой. Его сбивало с толку поведение Чэнь Лу: за последние дни, что бы Линь ни говорил, тот неизменно отвечал какими-то колкостями, но при этом с маниакальным упорством продолжал за ним ходить. Что это — очередная интрига?
— Ты всё еще злишься? — спросил Чэнь Лу.
— Нет.
— Значит, у нас всё в порядке?
— В порядке.
— Всё в прошлом?
— В прошлом.
Молодой господин, пользуясь преимуществом в росте, подошел вплотную и, нахмурившись, спросил:
— Тогда почему ты со мной ведешь себя так... так... э-э... — его скудного запаса китайского не хватило, чтобы подобрать точное слово.
Линь Илинь поправил одну из ракеток, которая снова норовила упасть, и вскользь усмехнулся:
— Не понимаю, о чем ты. Я никого не выделяю — ко всем отношусь одинаково.
— Я не как все, — выпалил Чэнь Лу.
Илинь на мгновение замер, а затем кивнул:
— Да, ты действительно отличаешься от большинства. Но мне-то какое до этого дело?
— Как это какое? — Чэнь Лу шагнул еще ближе. — Мы вместе живем.
Сяо Линьцзы удивленно посмотрел на него, но тут же спрятал эмоции за маской безразличия:
— Вот как... Значит, я мешаю тебе в комнате? Я могу переехать. Живите вдвоем с Ду Вэем, никаких проблем.
Чэнь Лу почувствовал, что разговор заходит куда-то не туда. Не отдавая себе отчета, он схватил Илиня за запястье:
— Всё не так!
Из-за того, что они стояли слишком близко, Илинь отчетливо ощущал исходящее от Чэнь Лу тепло. Перед глазами мелькнула белоснежная кожа между распахнутой курткой «Найк» и облегающей черной майкой. Внезапная, необъяснимая паника заставила Линя потерять контроль. Он с силой рванул руку:
— Отпусти! Не трогай меня!
Ладонь Чэнь Лу мгновенно опустела. Через секунду он снова схватил его, уже повысив голос:
— Я что, настолько тебе противен?!
В сутолоке и неразберихе они начали буквально бороться, отталкивая друг друга. И вдруг Чэнь Лу замер как вкопанный.
Он услышал прерывистое дыхание Илиня, посмотрел на его чистое, полное ужаса лицо. В следующее мгновение Линь, словно от удара током, отпрыгнул в сторону. Лицо его было бледным, он пошатнулся, а затем с грохотом выскочил вон, захлопнув за собой дверь.
Что это сейчас было?
Зачем он это сделал?
Даже с Ду Вэем, при всей их близости и дружбе, он никогда не позволял себе подобного.
Между мужчинами так не принято...
Чэнь Лу в оцепенении посмотрел на свои руки.
В той нелепой потасовке он случайно обхватил Линь Илиня за талию и прижал к себе. Ощущение хрупкости этого прохладного тела всё еще преследовало его. Чэнь Лу в растерянности поднес кончики пальцев к губам.
Но тут он заметил за окном чье-то застывшее от изумления лицо.
Это был Цинь Сы.
Не успел Чэнь Лу сказать и слова, чтобы разрядить обстановку, как тот, подхватив футбольный мяч, бросился наутек, будто увидел нечто запредельно жуткое.
В тот день Чэнь Лу понимал лишь одно: он теряет контроль над собой. Он осознавал, что тратит уйму времени на Линь Илиня вовсе не ради сомнительных успехов Ду Вэя в английском, но истинная причина ускользала от него.
Чэнь Лу не знал, что Линь Илинь, выбежав из спортзала, в безумном порыве долетел до самой крыши. Там, под порывами холодного осеннего ветра, он сорвался на рыдания, сотрясаемый нечеловеческим страхом.
Навряд ли кто-то смог бы понять причину этого ужаса.
Линь Илиню казалось, что тот самый всесильный демон из его кошмаров снова придавил его к земле в ночи, чтобы самым кощунственным образом уничтожить всё, во что он так отчаянно верил.
Слезы, ужас, крики, кровь, смерть.
Удушливые, ледяные воспоминания захлестнули его с головой. Линь Илинь забился в угол, задыхаясь от кашля и слез. Когда сознание начало понемногу возвращаться, перед глазами всплыл хрупкий, постаревший силуэт матери.
Она тихо сидела у окна. Лицо ее было безмятежным.
Она говорила: «Сынок, мама подарила тебе жизнь, и она сделает всё, чтобы эта жизнь была настоящей. Я всегда буду тебя защищать».
Она уже отдала за него всё, что имела.
Рассудок наконец взял верх. Смахнув слезы, Линь Илинь сделал несколько глубоких вдохов, убеждая себя не впадать в паранойю и не реагировать так остро.
«Будь со всеми дружелюбен, старайся жить дальше, и всё наладится. Чэнь Лу просто капризный, наивный и невоспитанный. Он не это имел в виду. Он не такой человек».
Линь Илинь, пошатываясь, поднялся на ноги. Ветер высушил пот и слезы, и его пробил озноб.
В ту же ночь староста свалился с непонятной лихорадкой. Из-за болезни он пропустил экзамен, и Ду Вэй, лишившись возможности списать, предсказуемо провалился, за что был нещадно побит разгневанным отцом.
Зато Чэнь Лу, потерпевший фиаско на поприще дружбы, с удивлением обнаружил, что заболевший Линь Илинь стал куда покладистее. Однажды вечером тот даже безропотно съел купленную им пиццу и пару раз вежливо улыбнулся, оставив враждебность в прошлом.
Конечно, Чэнь Лу и не подозревал, что это лишь новая маска. Он решил, что лед наконец тронулся. И хотя его собственные оценки тоже оставляли желать лучшего, он впервые за долгое время позвонил Директору Янь в Нью-Йорк, чтобы сообщить: у него всё в порядке.
Если не усложнять чувства в своем сердце, жизнь тоже станет проще.
Лежа под капельницей в медпункте, Линь Илинь тешил себя этой иллюзией. Он искренне верил, что прошлое осталось позади, ведь в этом мире нормальных людей всё же большинство.
Пока он не разглядел за ангельским ликом Чэнь Лу таящееся там безумие, эта мысль казалась ему вполне здравой.
http://bllate.org/book/17434/1662836
Готово:
