Глава 142. Вернуть две меча
Ань Ну помогал мастеру Ляньсинь до самой полуночи. Когда он вышел наружу, то увидел, что Ло Сюй собирает опавшие листья. Подойдя поближе и приглядевшись, он обнаружил, что эти «опавшие листья» вовсе не листья, а золотые слова истинных писаний. Удивившись, он спросил:
— Брат Ло, почему ты собираешь эти слова?
— Заучиваю заповеди, — неторопливо ответил Ло Сюй, складывая поднятые слова вместе. — Чтобы пробудить разум, нужно сосредоточиться. Чтобы взывать к богам, нужно успокоить сердце. Ну вот, собрал несколько фраз — и моё сердце уже совершенно спокойно.
Ань Ну заметил, что выражение лица у него лениво-довольное, как у льва, что только что досыта наелся и задремал. В нём уже не чувствовалось той свирепой мощи, что исходила от него в алтарном зале. Он радостно сказал:
— Раз эти заповеди так действенны, откуда они? У меня тоже на душе неспокойно, я бы и сам не прочь их заучить.
— Такие действенные писания могут быть только с горы Бэйлу, — Ло Сюй перевёл взгляд и посмотрел на что-то неподалёку. — Спроси у Чжииня, согласится ли он одолжить их тебе.
— Юинь! — позвал Цзян Чжо.
Разбросанные повсюду золотые письмена тут же ринулись к нему и снова собрались в чёрный, как ночь, складной веер. Цзян Чжо с шелестом раскрыл веер и тут же закрыл его.
— Что у него неспокойно на душе, это понятно. Но с чего это ты встревожился?
Три красные отметины у внешнего уголка глаза Цзян Чжо алели особенно ярко, словно их только что подкрасили. Он восседал на деревянном ящике, подпирая щёку рукой, с недовольным выражением лица.
— Юинь труслив, — сказал он. — Если хочешь успокоить сердце, подойди ко мне.
— Ты… что с тобой? — Ань Ну отступил на пару шагов и яростно замотал головой. — Я вдруг понял, что вовсе не встревожен и не взволнован.
Кончик языка Цзян Чжо всё ещё болел и даже не думал проходить. Он выплёвывал слова яростно, будто кусал чью-то плоть:
— Вот и отлично.
Чёрные волосы виновника были собраны в узел на затылке. Он посмотрел на небо так, словно пришёл полюбоваться луной.
— Песнопения прекратились, — сказал он. — Похоже, ситуация внутри стабилизировалась и опасности больше нет.
Ань Ну кивнул:
— После того как духовная сила младшей восстановилась, она уже не боится меча Шаньху. Но мастер сказала, что её меч Суйинь не сможет противостоять Шаньху. Есть риск, что он сломается.
Меч Суйинь был выкован Цзян Юэмином. По качеству материала он ничуть не уступал Буцзину, мечу Цзян Чжо, а на клинке была выгравирована надпись о прощении грехов богиней солнца Тайшао. Это был превосходный меч для уничтожения злых духов. Весьма прискорбно, что ему выпало столкнуться с Шаньху.
— Чтобы подавить меч, нужен меч, — сказал Цзян Чжо. — Если Суйинь сломается, нам придётся дать младшей новый.
— Но никто из нас троих не пользуется мечом. Как же быть? — заволновался Ань Ну.
Цзян Чжо призадумался.
— Если бы мы были в Чичжоу, — протянул он, — можно было бы одолжить меч у Юэмина. Он любит младшую и обязательно дал бы.
Но гора Кунцуй находилась в Синьчжоу, а до Чичжоу даже при спешке несколько дней пути. К тому же Цзян Юэмин уже стал магистратом Управления Тяньмин, поэтому тратить время на его поиски не имело смысла.
— Есть ещё один способ одолжить меч. Это место прежде принадлежало клану Пан. После того как они подчинились Управлению Тяньмин, их ученики не сменили место жительства, а остались здесь под руководством старейшины клана Пан Гуя, — Ло Сюй указал вниз, к подножию горы. — Если мы захотим одолжить меч, у них их предостаточно.
— Но ведь мечники дорожат своими мечами. Шаньху очень свиреп, с чего им рисковать и давать нам своё оружие, когда оно может сломаться? — в глазах Ань Ну тревожно колыхались призрачные огоньки. — Если мы одолжим у них меч, а он сломается, как мы им это возместим?
Взгляд Ло Сюя потемнел, он недобро усмехнулся:
— Если говорить о возмещении, то это они у нас в долгу.
— Верно, — вдруг рассмеялся Цзян Чжо. — Я чуть не забыл. Пан Гуй всё ещё должен мне два меча.
Ветер поднял с земли опавшую листву. Несколько пожелтевших листьев вырвались из-под ног и, подхваченные ветром, пронеслись через горный лес.
В городе, расположенном в нескольких десятках ли, в одном дворе тоже шёл дождь из опавшей листвы. Несмотря на позднее время, Пан Гуй не спал. Он сидел в чиновничьем кресле[i] и пил чай.
Во дворе неподвижно стояли несколько учеников. Сдув пенку с поверхности чая, Пан Гуй спросил у стоявшего перед ним ученика:
— Есть новости?
— Докладываю старейшине клана: пока нет.
Пан Гуй поставил чашку.
— Чем этот Сун Инчжи занят? Ни слова от него. Пошли ещё людей разузнать. Мне нужно точно знать, жива Ли Сянлин или мертва!
Ученики приняли приказ и ушли. Рядом с Пан Гуем сидел бледнолицый мужчина — приглашённый советник. Он достал платок, вытер выплеснувшийся из чашки чай со стола и сказал:
— Почему старейшина так сердится? Сун Инчжи — человек. Если он поднялся на гору, то рано или поздно спустится. Мы всё подготовили, остаётся только дождаться его.
— Ты никогда не имел с ним дела и плохо его знаешь, — сказал Пан Гуй. — Этот человек хитёр и коварен, всё равно что улыбающийся тигр. В прошлом ради повышения он готов был убить даже своих друзей и братьев. Я знаком с ним давно и хорошо понимаю его нрав. Если быть до конца честным, я и сам немного его опасаюсь.
— Как же так? Пусть он крайне хитёр, но разве он способен противостоять мечу старейшины клана?
— В делах ты умён, но некоторых вещей всё же не понимаешь. Какое оружие в нашем мире может быть страшнее расчётливости? Убить человека, просто заколов его — плохая стратегия. Самый эффективный метод — это разрушить его репутацию и обречь на вечное прозябание. Посмотри на Ли Сянлин: раньше никто не смел оспаривать её титул номера один под небом, а нынче она лишь блюдо на столе Сун Инчжи. Школа Лэйгу просто не умеет держаться в тени, вот Сун Инчжи и нацеливается на них снова и снова.
— Снова и снова? — гость заинтересовался. — Значит, Сун Инчжи и раньше строил замыслы против школы Лэйгу. Но если он давно намеревался нанести им удар, почему же ждал до сих пор и не действовал? По-моему, влияние Лэйгу в последние годы уже не то, что раньше.
— Что значит до сих пор? Он ударил по школе Лэйгу ещё двадцать лет назад! — Пан Гуй опёрся о стол и, глядя на падающие листья во дворе, фыркнул. — Тогда я и познакомился с Сун Инчжи. Двадцать лет назад он и Цзин Юй боролись за заслуги и в городе Сяньинь и погубили младшего соученика Ли Сянлин.
— Я слышал об этом человеке, кажется, его звали Ли Юнъюань. Он заработал себе прозвище «номер два под небом» и с Ли Сянлин был в плохих отношениях.
— Верно. Поговаривают, Ли Сянлин и Ли Юнъюань поссорились из-за меча Шаньху. Ли Юнъюань был горд и не желал смириться с тем, что уступал старшей соученице, поэтому отправился охранять Сяньинь, надеясь больше никогда в жизни не встречаться с Ли Сянлин.
Пан Гуй встал и прошёлся вдоль стола.
— Гордость его и сгубила, — продолжил он. — Сун Инчжи знал, что даже в опасности тот ни за что не станет просить помощи у Ли Сянлин, и воспользовался этим.
— Что за человек, неужели жизни целого города не так важны, как его репутация?
— Так и есть, — Пан Гуй коснулся меча у пояса, и в его глазах, казалось, мелькнул страх. — Но ты не знаешь, как долго они могут вынашивать замыслы. В ту ночь судьба города Сяньиня уже была предрешена. Если бы не появился тот щенок из школы Посо, голова Ли Юнъюаня до сих пор висела бы на городских воротах.
— К счастью, глава управления мудр и передал Сяньинь нам.
«Щенок из школы Посо» гостя, по-видимому, не заинтересовал. Он сложил руки перед грудью и похвалил Пан Гуя:
— То, что жители Сяньиня сегодня могут наслаждаться спокойной жизнью, заслуга старейшины.
— Глава управления поистине мудр. Однако Сяньинь я получил не только по его милости, но и благодаря моим собственным усилиям, — заметил Пан Гуй с некоторой долей самодовольства. — Смотрел я, как они грызутся друг с другом, но всё это было впустую. Если сегодня Сун Инчжи добьётся успеха, мы тоже отщипнём долю от двенадцати городов школы Лэйгу. Жаль только, что тогда из-за обстоятельств я упустил меч Шаньху. Даже если Ли Сянлин умрёт, он всё равно не попадёт мне в руки.
Он боялся Верховного владыки Сюань Фу; даже если бы он сумел заполучить меч Шаньху, всё равно передал бы его на гору Ваншань. Подумав об этом, Пан Гуй невольно посмотрел на собственный меч.
— Если говорить о качестве ковки мечей, то, без сомнений, мечи школы Посо — лучшие. Но всё же тот щенок, когда поднялся на пик Ляньфэн убивать Цзин Юя, сломал два меча, прежде чем добился своего. Его Буцзин и «номер два» Ли Юнъюаня были редкими сокровищами.
Пан Гуй вынул свой меч, внимательно осмотрел выгравированную на клинке надпись и внезапно направил его на дерево гинкго во дворе.
— Но и мой Цзуйинь ничуть не хуже. Если Сун Инчжи посмеет в этот раз присвоить себе все заслуги, я заставлю его пожалеть!
Во дворе поднялся ветер, и лампа в комнате погасла. Неизвестно откуда вдруг налетели тёмные тучи, закрыв собой луну. Переплетающиеся ветви деревьев во дворе раскачивались на ветру, словно призрачные тени.
— Где грязные рабы, что дежурят во дворе? — спросил Пан Гуй. — Зажгите свет!
В комнате стояла тишина. Никто не ответил. Пан Гуй резко взмахнул мечом, блеснуло лезвие. Он взглядом велел гостю пойти проверить, но вдруг за его спиной раздался смешок. Он резко обернулся и воскликнул:
— Кто?!
Среди ветвей на дереве сидела фигура в красном. Лица во мраке было не разглядеть, виднелась лишь бледная рука, свисавшая вниз. В руке как будто бы был складной веер. Фигура заговорила чистым и мягким голосом:
— Старый пёс Пан, здравствуй.
В голосе звучала улыбка, но от этих слов сердце Пан Гуя забилось в страхе, по спине пробежал холодок.
— Кто ты? — спросил он. — Зачем пришёл ко мне посреди ночи?!
Новоприбывший ответил:
— Двадцать лет назад ты сказал мне одну фразу. Ещё помнишь её?
Пан Гуй, обливаясь потом, выставил меч перед собой.
— Кто ты такой, чтобы я помнил тебя столько лет? Я уже более пятидесяти лет старейшина клана и сказал бесчисленное множество слов. Где мне помнить каждую фразу!
Собеседник громко рассмеялся:
— Сегодня у меня хорошее настроение. Поэтому я пригласил одного старшего друга, которого очень уважаю, чтобы напомнить тебе.
Внезапный порыв леденящего ветра вырвался из-под дерева, подняв опавшие листья и бросив их в лицо Пан Гую. Тот рассёк их мечом, но, когда снова посмотрел вперёд, внезапно широко раскрыл глаза и в ужасе отпрянул.
— Т-ты… как ты здесь оказался?! — дрожащим голосом проговорил он. — Ты же умер!
Среди падающих листьев стоял мечник в синем одеянии. Лицо его было красивым, с изящными чертами, а выражение холодным и отстранённым. В бледной руке он сжимал меч, о котором Пан Гуй так мечтал.
Грянул гром. С неба начали падать редкие капли дождя. Видя, как Ли Юнъюань приближается к нему, Пан Гуй споткнулся и в панике замахал на него мечом.
— У каждого преступления есть преступник! — закричал он. — Это Сун Инчжи строил против тебя козни тогда, а убил тебя Цзин Юй! Ли Юнъюань, не… не карай невиновных!
Слова Пан Гуя, сказанные им тогда на Общем собрании кланов, всё ещё звучали в ушах.
«Ли Юнъюаня годами называли „вторым“. Он не желал с этим смириться, вот и придумал такой метод: использовать человеческую кровь как подношения, чтобы довести Свечу божественной мелодии до падения…»
— Это не имеет ко мне отношения! — кричал Пан Гуй.
«Повесить голову и плевать в неё по очереди…»
Пан Гуй издал хриплый вой. Посреди раскатов грома он выглядел совершенным безумцем. Ли Юнъюань с невероятной скоростью выхватил меч. Его глаза были холодны, как и сталь его клинка. Кровь брызнула на опавшие листья. Выражение на лице Пан Гуя, мокром от капель дождя, застыло. Голова покатилась вниз по ступеням. Старые глаза смотрели вверх. В них отражалось лицо, склонившееся над ними. На этом лице у внешнего уголка глаза были три красные точки. Под дождём оно словно наложилось на образ того ученика школы Посо, что явился на Общее собрание кланов двадцать лет назад.
Цзян Чжо опустил взгляд:
— Теперь вспомнил?
Зрачки Пан Гуя закатились, лицо скосилось к грязной луже. Он вспомнил. Когда-то он сказал этому человеку:
«Такого мерзавца не приструнить, так вырастет новый Ли Юнъюань! Схватить его…»
Голова Пан Гуя лежала под дождём, безучастно уставившись куда-то в сторону. Тело отреагировало позже: лишь после того, как Цзян Чжо переступил через голову, оно с глухим стуком рухнуло на ступени.
— Тело отдельно, голова отдельно, — сказал Цзян Чжо, раскрывая веер. — Старейшина клана Пан теперь тоже рассчитался по долгам.
[i] 官帽椅 (guān mào yǐ) — кресло чиновника, предмет классической китайской мебели. Своё название оно получило из-за сходства верхней перекладины спинки с традиционным головным убором чиновников (гуаньмао).
http://bllate.org/book/17320/1691999
