Глава 141. Кто кому принадлежит
— Ты так далеко от меня, — Ло Сюй своими крепкими руками надёжно удерживал ящик, — трудно исполнить приказ государя.
— Ты не только несёшь чепуху, — Цзян Чжо приподнял складной веер, заставив Ло Сюя выше задрать подбородок, — но ещё и избаловался до такой степени, что загордился.
— Когда человеку есть на что опереться, он, само собой, ведёт себя не так, как прежде, — Ло Сюй, с приподнятым подбородком, говорил спокойно и лениво, в его тоне угадывались те же самые нотки, что звучали при их первой встрече в Пэйду, — Тебе следовало бы спросить, кто же меня так избаловал.
— Это меня не интересует, — рука Цзян Чжо, державшая веер, оставалась неподвижной. — Меня интересует только этот ящик.
— Неудивительно, что интересует. На свете множество ящиков, в которые нельзя заглянуть, — Ло Сюй словно держал в руках приманку, а слова его были сетью, которую он неторопливо расправлял, каждой фразой заманивая Цзян Чжо в ловушку. — Но внутри этого ящика хранится нечто поистине необычайное. Можно сказать, редкость в наше время.
— Что же это за вещь — тяжёлая, как гора, и способная отпугнуть нечисть? — Цзян Чжо приблизился, так что их разделял лишь веер, всё также смотря на него сверху вниз. — Это твой образ, слепленный из глины?
Пока Ло Сюй отлучался, Цзян Чжо решил для удобства перетащить его деревянный ящик во двор. Внезапно его охватило любопытство, потому что ящик оказался слишком тяжёлым: даже со всеми своими способностями заклинателя он не мог его поднять — ящик лишь по чуть-чуть сдвигался, когда он толкал его изо всех сил. Если бы он лично не видел, как Ло Сюй каждый день таскает этот ящик так же легко, как корзину с овощами, он бы заподозрил, что внутри спрятана целая гора.
В глазах Ло Сюя, казалось, под внешним спокойствием бушевал шторм.
— Там… — уклончиво ответил он, — хорошие вещи.
— Угадать не получается, посмотреть ты не даёшь, — веер Цзян Чжо опустился, слегка задев кадык Ло Сюя, будто он утратил интерес. — Моё терпение на исходе.
Внезапно ящик тяжело опустился вниз. Ло Сюй перехватил конец веера, который Цзян Чжо не успел убрать. Призрачный веер Юинь и без того боялся Тайцина и, если бы Чжиинь не контролировал его, давно бы уже сбежал. Теперь же, оказавшись в руке Тайцина, он тут же освободился от печати! В одно мгновение веер рассыпался на бесчисленные золотые символы истинных заповедей. С шелестом они разлетелись вокруг, словно искры костра или порхающие алые бабочки — беспорядочно и хаотично, как будто с неба внезапно пролился дождь из золота.
Веера больше не было — в руке Ло Сюя оказалось запястье Цзян Чжо. Ящик с глухим стуком ударился о землю. Тело Цзян Чжо на миг зависло в воздухе, как будто он угодил в сеть, и тут же было подхвачено.
Поцелуй начался с прикосновения. Сначала губы. Ло Сюй был до невозможного нежен с ним, но именно эта нежность заставляла Цзян Чжо предчувствовать приближающуюся опасность.
Ло Сюй двумя пальцами ущипнул Чжииня за внутреннюю сторону запястья. Жгучая боль была почти приветствием — точно так же, как тогда, когда он ворвался в Пэйду, он словно предупреждал Цзян Чжо…
Он начинает.
Пальцы Ло Сюя двинулись выше. Он раздвинул пальцы Цзян Чжо, вставив между ними свои. Их пальцы тесно переплелись. Ло Сюй крепко сжимал его руку, отрезав путь к отступлению.
Поцелуй меня.
Поцелуй…
Тело Цзян Чжо откинулось назад, в поцелуе их сбивчивое дыхание смешалось, невозможно было разобрать, где чьё. Он хотел отступить, но за спиной была рука Ло Сюя. Тот поддерживал его, и в тот момент, когда Цзян Чжо уже решил, что ему удалось вырваться, резко прижал его обратно.
Один по-прежнему был выше, другой ниже, но расстояние между ними исчезло. Чёрные волосы Цзян Чжо рассыпались водопадом, накрыв плечи Ло Сюя и смешавшись с его серебряными волосами.
Золотые письмена кружили вокруг, заполняя пространство между небом и землёй заповедями: успокой сердце, очисти разум…
Пальцы Цзян Чжо напряглись, подушечки пальцев впились в тыльную сторону ладони Ло Сюя, оставив лишь едва заметные красные следы. Он пытался перевести дыхание, но его язык вновь оказался захвачен. Жар проникал в его тело и разливался внутри, заставляя его забыть про разум и здравый смысл.
Вторая заповедь истинных писаний.
Как горячо!
Девятый вопрос о пути заклинателя.
Хватит!
Шея и ладони Цзян Чжо покрылись потом. Ло Сюй держал его руку. Они были полностью одеты, это был лишь поцелуй, но язык не слушался, а ноги ослабли. Ло Сюй снова и снова исполнял тот приказ.
Поцеловать его.
Поцеловать его.
Поцеловать так, чтобы отныне он накрепко запомнил, что ему это позволено. Поцеловать так, чтобы он больше никогда не смог забыть, кто из них кому принадлежит!
Ло Сюй отпустил Цзян Чжо, но только на мгновение, будто давая ему возможность перевести дыхание. А может, выжидая, когда тот сам раскроет губы. Их носы соприкоснулись, головы чуть склонились набок. Казалось, тот, кто дёргал за цепь, был богом. Его, вознесённого Тайцином на алтарь и изнеженного, пока он совсем не обмяк, Ло Сюй безжалостно свергал с возвышения, грубо и хищно вторгаясь.
Пальцы были плотно переплетены, губы, зубы, языки — всё смешалось. Пусть даже Цзян-сы успел умереть и возродиться вновь, в этом он всё равно уступал Ло Сюю. И теперь, как бы ни раскраснелись уголки его глаз, как бы ни трепетала душа, ему оставалось лишь принять последствия своего приказа.
Поцеловать его!
http://bllate.org/book/17320/1691997
