Глава 118. Заклинание поиска духа
Фиолетовая вспышка взорвалась, подняв тучу пыли. Стоявший рядом сундук раскололо надвое, золото и серебро с жемчугами рассыпались по полу, слабо мерцая сквозь пелену дыма и гари. Ло Сюй, разгоняя рукой дым, сказал:
— Искусством управления марионетками ты владеешь мастерски, и техника призыва грома тоже впечатляет. В будущем, если окинуть взглядом весь мир, найдётся совсем немного людей, способных с тобой тягаться.
Чем больше он хвалил маленького Мин Чжо, тем сильнее тот злился. «Хуэйман» провёл пальцами по струнам пипы, вызвав крайне режущий слух звук. Тонкая, как лёгкий туман, фигура закружилась в воздухе и в следующий миг уже оказалась прямо перед Ло Сюем.
Бах! Бах! Бах!
«Хуэйман» обхватил пипу двумя руками, пальцы его яростно били по струнам, призывая молнии толщиной с пиалу, и грозовые разряды, словно острые копья, один за другим полетели в Ло Сюя. Что взрослый, что маленький — стоило Мин Чжо заиграть, музыка была смертоносной. Струны издавали резкий треск, подобный рвущейся бумажной ширме, у самого уха Ло Сюя, грозясь привести в смятение его разум. Ло Сюй стремительно отступал; молнии ударяли там, где он только что ступал, оставляя после себя чёрные, дымящиеся следы на полу. Видя, что «Хуэйман» неотступно преследует его, Ло Сюй внезапно поднял два пальца.
Дзинь! От кончиков его пальцев пошли волны серебряного света, распространяясь по всей комнате, словно расходящиеся круги на воде. Тело «Хуэймана» тут же обмякло и закачалось, будто он опьянел — это был явный признак того, что марионетка вот-вот потеряет силу.
— Ты применяешь тёмную магию, — голос маленького Мин Чжо звучал то близко, то далеко, не выдавая его местоположения, — и ещё хочешь отнять моего бумажного человечка!
— Не слишком ли ты деспотичен? Тебе можно меня бить, а мне и ответить нельзя? И это вовсе не тёмная магия, это заклинание поиска духа из Небесного моря. Хочешь, научу?
Ло Сюй чуть опустил два пальца и махнул ими в воздухе в сторону «Хуэймана», намереваясь заставить его превратиться обратно в бумажную фигурку.
— А этого бумажного человечка, — сказал он, — будем считать платой за обучение. Одолжи мне его ненадолго, я посмотрю.
Он использовал лишь малую толику своей силы: во-первых, потому что боялся повредить бумажную фигурку, а во-вторых, потому что опасался, что возможная отдача от заклинания управления марионеткой ранит маленького Мин Чжо. Но именно то, что он умерил силу, дало маленькому Мин Чжо шанс нанести ответный удар. Уже было потерявшая форму марионетка снова внезапно расправилась, наполовину обмякшее тело «Хуэймана» снова выпрямилось. На этот раз он не стал играть на пипе, а попросту замахнулся ею как дубиной!
Ло Сюй отступил, и пипа со свистом пронеслась мимо, едва не задев кончик его носа. Владыка всё ещё не мог прийти в себя:
— Ты же должен изображать бога луны! Почему бьёшь меня пипой? Ты…
Пипа снова с силой обрушилась, прервав речь Ло Сюя. Сцена и впрямь была комичная: если верить легендам, Хуэйман был превосходным музыкантом, стоило ему заиграть на пипе — и над Священным дворцом начинали кружить в прекрасном танце птицы, несущие счастливое предзнаменование. Если же смертный слышал игру бога, его три небесные души и семь земных духов[i] покидали тело, и человек по собственной воле навеки становился призраком в его храме. Но теперь, в руках маленького Мин Чжо, мало того, что мелодия пипы «Хуэймана» напоминала душераздирающие вопли демонов, он уже и держать её как музыкальный инструмент перестал, а просто без остановки размахивал ей как дубиной, обрушивая удар за ударом на Ло Сюя.
Занавеси бешено развевались. Уворачиваясь, Ло Сюй сказал:
— Ты только что говорил, что отрубишь мне руку и убьёшь меня, но при каждой возможности не наносишь смертельного удара. Ты ведь понимаешь, что меня не Мин Хань послал, верно?
Снова удар пипой — Ло Сюй опять уклонился и продолжил:
— Плач в сундуке был притворством, но боль от заклинания кровавых оков настоящая. Мин Хань часто выводит Хуэймана из себя, доводя его до безумия? А когда тот теряет контроль, Мин Хань активирует кровавые оковы и использует тебя, чтобы заставить Хуэймана подчиниться.
Рукава мантии, свисавшей с его руки, при этих словах шевельнулись, словно кто-то захлопал в ладоши. Удары «Хуэймана» зачастили ещё сильнее.
— Сердце у Мин Чжо такое доброе, — продолжил Ло Сюй, — даже чтобы отомстить, он никогда не втягивает невиновных. Ты меня не знаешь, но чувствуешь, что я не подручный Мин Ханя, поэтому вовсе не собирался меня убивать. Ты просто хотел отпугнуть меня, чтобы я поскорее ушёл.
В ту ночь, когда в Зале Цзяньлин Мин Чжо убил глав трёх гор, он сознательно отпустил Фу Чжэна, и сделал он это именно потому, что тот не имел отношения к давним обидам. Он не желал и не позволил бы себе вымещать злость бессмысленной резнёй. Слухов о тиране ходило много. Среди них были и толки о его детстве: говорили, будто он кровожаден от природы. Но что же такого должен был совершить Мин Чжо, чтобы все считали его жаждущим крови монстром с рождения?
— В этом мире я больше всего ненавижу двух людей: нынешнего Мин Ханя и будущего Мин Ханя.
С этими словами Ло Сюй исчез прямо на глазах «Хуэймана», а когда появился вновь, уже стоял у занавеси. Он протянул руку и отдёрнул ткань — за ней оказалась наглухо запечатанная деревянная бочка. В одно мгновение у него в ушах вновь прозвучали слова, сказанные Мин Ханем в Формации наваждения: «…когда заклинание кровавых оков активировалось в первый раз, ты был ещё ребёнком. Ты без умолку рыдал и жаловался передо мной, мне это надоело, и я засунул тебя в деревянную бочку, едва в половину твоего роста, и запечатал крышку».
Маленький Мин Чжо не был в сундуке с драгоценностями, и материнская мантия его не защищала. Он всё это время находился прямо здесь, запертый в бочке.
— Мин Чжо, заклинание поиска духа можно применить только к одному человеку. Если я захочу найти тебя, никто не сможет тебя спрятать.
Ло Сюй сорвал печати с бочки, и золотые письмена заклинаний одно за другим осыпались под его пальцами. Сердце у него болело, но голос звучал нарочито небрежно, словно он боялся спугнуть Мин Чжо серьёзным тоном. Он говорил как бесстыжий и легкомысленный плут:
— Ну что, впечатлил я тебя? Если да, позволь мне тебя вытащить. Если нет…
Ло Сюй наклонился, встряхнул мантию и укутал ей ребёнка в бочке, договорив вторую половину фразы:
— …я всё равно тебя вытащу.
[i] 三魂七魄 (sān hún qī pò) — тройственное духовное начало и семь животных духов, ключевая концепция китайской традиционной философии и даосизма, описывающая структуру человеческой души. Три души (хунь) связаны с сознанием и небесами, а семь духов (по) связаны с телесным и землёй.
http://bllate.org/book/17320/1658568
