Глава 92. Охраняя небесную заставу. Часть XIII
— Слишком поздно, река уже исчезла, — сказал Ло Сюй.
— Тогда плохо. — тело Мин Чжо вдруг потяжелело и стало опускаться вниз. — Без Светлой воды я не смогу использовать духовную силу.
Будто откликаясь на его слова, исчезли и шёлковая повязка, и пипа. Он больше не мог оставаться в облике бога луны и снова стал «Жуи-ланом».
— Светлая вода изначально была брешью этой формации. Раз реки больше нет, значит, Линь Чанмин подлатал её, пока мы проводили дознание грехов. О заимствовании духовной силы поговорим позже, — Ло Сюй не стал дожидаться, пока Мин Чжо коснётся земли, протянул руку и подхватил его. — Сейчас главное — убираться!
Вокруг всё было таким же, как до начала дознания грехов: искры от фонарей-огненных рыб кружили в воздухе, повсюду полыхал кармический огонь. Линь Чанмин с мечом стоял неподалёку и, завидев их, тут же бросился в погоню.
— Вот же приставучий! — Мин Чжо надавил ладонью на плечо Ло Сюя и указал направление. — К храму речного бога! Там ещё есть Светлая вода!
Ло Сюй, едва касаясь ногами земли, несколькими прыжками перелетел через полыхающие огни и помчался к храму.
— Откуда в храме Светлая вода? — спросил он.
— Её оставил служка, — ответил Мин Чжо. — Когда ты в первый раз вошёл в храм, он пытался помешать мне прикоснуться к тебе и сказал, что уже приготовил Светлую воду. Но тогда мы спешили сбежать и нам было не до чаши с водой. Поэтому я полагаю, что она всё ещё там.
Мальчик-служка был создан формацией. Если он, зачерпывая воду, признаёт, что это Светлая вода, то вода в чаше и будет Светлой водой. Неважно, во что Линь Чанмин её превратит — в пельмени, пампушки или благовония, — она навсегда останется Светлой водой. Таков закон иллюзорного мира: факт, признанный созданными формацией людьми, изменить было нельзя. Линь Чанмин хоть и создал эту формацию, он всё же не мог, игнорируя её законы, просто стереть установленный «факт». Поэтому он решил сжечь реку, чтобы залатать брешь. По его расчёту, без реки Мин Чжо и Ло Сюй больше не смогут добыть Светлую воду, а значит, Мин Чжо не сможет снова воспользоваться тем, что «Жуи-лан может прикасаться к смертным, испившим Светлой воды», чтобы заимствовать духовную силу. Однако на деле эта лазейка всё ещё существовала.
Ло Сюй вскочил по ступеням и, оглянувшись на неотступно преследующего их Линь Чанмина, пнул стоявший рядом свадебный паланкин. Паланкин покатился, повалив свадебную процессию, и перегородил Линь Чанмину дорогу.
— Шифу! — закричал он.
— Всё ещё зовёшь меня «шифу», — сказал Ло Сюй, откинув полу халата. — Раз уж ты так глубоко погрузился в роль, почему тогда не вернулся с Цзян Линьчжаем на гору Бэйлу?
— Шифу, это ведь ты сказал, — ответил Линь Чанмин, — что пока речной бог не будет уничтожен, ты не вернёшься на гору Бэйлу.
Он продолжал тонуть в воспоминаниях, снова и снова разыгрывая этот спектакль в одиночку. У Ло Сюя иссякло терпение. Не желая больше тратить время на разговоры, он развернулся и вместе с Мин Чжо вошёл в храм речного бога.
Внутри храма, словно светлячки, парили несколько серебряных ламп. Мин Чжо поймал одну из них, чтобы осветить им путь. Сделав пару шагов, он внезапно пристально уставился в одну точку:
— Тело Цзянь И изначально лежало именно здесь.
На том месте, где должен был покоиться труп Цзянь И, теперь стоял обычный стол с письменными принадлежностями. Снаружи храм выглядел диковинно, но внутри его устройство почти не отличалось от реального. Странным было именно наполнение — оно сильно отличалось от того, каким они видели его во время дознания грехов, как будто Линь Чанмин, снова активировав Формацию наваждения, нарочно стёр все следы существования Цзянь И.
— Он залатал брешь именно в тот момент, не раньше и не позже, — сказал Мин Чжо. — Похоже, он хотел прервать дознание грехов и не дать нам досмотреть.
— В той давней Формации наваждения остались лишь они двое. В истории Цзян Линьчжая непременно должно быть что-то о том, как разрушить формацию, — Ло Сюй отмахнулся от беспорядочно летающих серебряных ламп и прошёл дальше вглубь храма. — Линь Чанмин столько усилий приложил, расставляя сети, чтобы заманить нас сюда. Естественно, он не желает, чтобы мы просто так узнали способ выбраться.
Но Мин Чжо сказал:
— Есть ещё одна возможность.
— Мм?
Мин Чжо держал серебряную лампу, полумесяц на его лбу был наполовину скрыт во мраке. Казалось, он колеблется. В конце концов, помолчав немного, он спросил:
— Ты слышал когда-нибудь язык богов?
Все заклинатели в момент просветления познают язык призыва богов, но это не тот язык, на котором общаются сами божества.
— Слышал, — Ло Сюй на мгновение задумался. — В Небесном море иногда слышно, как божества поют. В основном это звук, похожий на завывание ветра.
— Язык богов всегда такой, на слух напоминает шум ветра или прибоя, — сказал Мин Чжо. — По правде говоря, божества и простые духи не так уж сильно отличаются друг от друга: и те, и другие — духовные существа, порождённые природой. Лишь древние боги несколько иные. Они возникли из тела Цзяому, потому они могущественнее прочих и ближе к людям. Но я хочу сказать вот что: даже самые почитаемые древние боги — божества солнца и луны — крайне редко говорят на человеческом языке.
Ло Сюй в задумчивости посмотрел на Мин Чжо.
— Я слишком мягко выразился, — Мин Чжо поднял лампу повыше, чтобы осветить своё лицо. — Скажу лучше прямо: Хуэйман знает не больше пяти фраз на нашем с тобой языке. А тот речной бог, всего лишь божество-покровитель маленького городка, неожиданно оказался больше похож на человека, чем древние боги солнца и луны. Он не только искусно маскировался, но и умел играть на чувствах людей — а это несомненно человеческие качества.
— Ты думаешь, это был человек, изображающий из себя бога, — сказал Ло Сюй.
— Именно. Думаю, это был человек, который разыгрывал роль божества. Не знаю, какими средствами он создал столь правдоподобную сцену «заражения», но он точно не был червём-паразитом. Эти черви способны паразитировать на телах других существ, но управлять марионетками они не умеют.
Искусство управления марионетками было создано кланом Хугуй и не имело отношения к божествам Шести провинций. Как вообще речной бог, будучи духом природы, мог овладеть этой техникой, если его специально никто не обучал?
— Хотя пять учеников Цзян Линьчжая и были юны, все они были сильнейшими бойцами с горы Бэйлу, — сказал Ло Сюй. — Разом убить их с помощью марионеток было бы под силу только мастеру из мастеров.
— С самого начала в этом деле что-то было неладно, — продолжил Мин Чжо. — Начиная с ливня, что размыл дорогу и вынудил Цзян Линьчжая изменить маршрут, и заканчивая цзицзы-людоедами и отсутствием помощи со стороны рода Мин. Слишком много совпадений, чтобы поверить в их случайность. К тому же род Мин всегда отличался властностью и не позволял посторонним вмешиваться в дела на своей территории. А тут вдруг они сделали исключение и настояли на том, чтобы Цзян Линьчжай отправился в город. Я думаю, всё это не укрылось от глаз Цзян Линьчжая, поэтому он и казался равнодушным, когда беженцы спасались от бедствия.
С тех пор как он ступил на землю Гуанчжоу, Цзян Линьчжаю постоянно приходилось делать выбор: спасать или не спасать, идти или не идти — и каждое решение он был вынужден принимать в спешке. Он несколько раз отправлял летучие послания людям Мин, потому что знал, что в этом непременно есть подвох.
— Убить человека так же легко, как кивнуть головой, — Ло Сюй вспомнил непрекращающийся дождь во время дознания грехов. — Выходит, этот «речной бог», заманив Цзян Линьчжая в город, хотел не убить его, а свести с ума.
— Вот это-то мне и непонятно, — сказал Мин Чжо. — Зачем обязательно сводить его с ума?
Разговаривая, они дошли до конца парадного зала. Свет серебряных ламп поблёк, и Мин Чжо поднял руку, отпуская свою лампу. Ло Сюй толкнул заднюю дверь, и та с скрипом открылась. Оба, сделав шаг вперёд, замерли на месте.
За дверью оказался снова парадный зал. А за ним ещё один. Бесчисленные одинаковые комнаты простирались одна за другой, покуда видели глаза.
— Линь Чанмин силой воли отрезал нам путь, — Ло Сюй услышал шаги и сжал запястье Мин Чжо. — Он знает, что мы ищем Светлую воду.
— У нас нет духовной силы, — сказал Мин Чжо, — ни мне, ни тебе с ним не справится.
Шаги снаружи участились — Линь Чанмин уже ворвался в парадный зал. Держа меч наискось, он снова позвал:
— Шифу!
Этот возглас пронёсся по залам бесчисленными отголосками эха. Стоило Линь Чанмину шагнуть в зал, как в каждом из бесконечного ряда залов появилась его фигура, словно отражение в зеркале. Один превратился в двух, двое — в четырёх, и в итоге в каждом зале стоял Линь Чанмин!
http://bllate.org/book/17320/1646838
