Глава 87. Охраняя небесную заставу. Часть VIII
Все эти заклинатели выглядели измождёнными и подавленными, словно пережили сильнейшее потрясение. Цзянь И дал им еды и заодно расспросил о том, что происходит в городе. Заклинатели жадно накинулись на пищу. Услышав вопрос о ситуации в городе, они все побледнели от ужаса. Лишь один, вытерев рот, ответил:
— В тот город лучше не ходить. Собирайтесь скорее и бегите отсюда!
— С местным божеством что-то случилось? — спросил Цзянь И.
— Да не просто что-то, а целая катастрофа! — ответил тот. — Местные жители изначально почитали речного бога, но месяц назад кто-то принёс ему в жертву ребёнка. В результате бог был осквернён злобной энергией, и сущность его исказилась. С тех пор он больше не принимает обычные подношения и хочет только человеческого мяса!
Ученики изменились в лице. Третий ученик сказал:
— Если это случилось месяц назад, почему вы не сообщили в другие провинции?
Падение божества — дело серьёзное. Стоит промедлить, и бедствие могло перекинуться на соседние земли, поэтому у всех школ и кланов было негласное правило: если где-то появлялось падшее божество, об этом необходимо немедленно известить другие провинции, чтобы ситуация не усугубилась и не переросла в настоящую катастрофу.
— Не то чтобы мы не хотели сообщить, — сказал заклинатель, — просто поначалу никто ничего не заметил.
У-мэй тут же вспыхнула:
— Как это не заметили? Стоит божеству подвергнуться злобной энергии, как у него меняется и облик, и аура. Вы же каждый день поклонялись ему! Или вы всё скрывали, потому что испугались наказания?
Заклинатель тоже вспылил:
— Бессмертная госпожа, вы нас несправедливо обвиняете! Вы не знаете, каким странным был тот речной бог. Вкусив человеческой плоти, он стал вести себя как человек: долго притворялся, скрывая это. Потому никто из нас ничего и не заметил. А к тому моменту, когда его облик изменился и он показал признаки падения — было уже поздно что-то исправлять!
Эти слова ошеломили учеников.
— Падшее божество постепенно теряет рассудок, — сказал эр-шисюн, — но чтобы бог притворялся, как человек… такого я ещё не видел.
— Клянусь своей головой, — ответил заклинатель, — всё, что я вам сказал, чистая правда. Тот речной бог не только искусно притворялся, но ещё и заманивал простой народ. Под предлогом обычных поклонений он собирал всех в храме, а потом накладывал заклинания, от которых у людей мутился рассудок, и они впадали в безумие.
— Столько людей сошли с ума, а ваш экзарх ничего не заподозрил? — спросил сы-ди.
Экзарх — это одна из постоянных должностей династии Мин. По сути экзарх выполнял функцию главы города, которому подчинялись также все окрестные деревни, как большие, так и малые. Поскольку экзарх обладал огромной властью, на этот пост обычно назначали сильнейших из заклинателей.
— Как он мог заподозрить, если первым сошёл с ума именно он сам?!
Холодные капли дождя били по лицу. Ученики переглянулись, и у всех на сердце стало неспокойно. Экзархом назначался самый могущественный заклинатель в городе — если даже он обезумел, остальным оставалось лишь смиренно ждать смерти.
— Когда экзарх сошёл с ума, — продолжил заклинатель, — он приказал закрыть город. Мы не осмелились ослушаться и наглухо заперли городские ворота…
— Так вот почему никому не было дела до цзицзы, поедавших людей! — воскликнула у-мэй. — Это вы заперли ворота!
— Бессмертная госпожа, — сказал заклинатель, — мы и сами еле спаслись, куда уж говорить о помощи другим. Как только ворота закрыли, мы все стали закуской для речного бога. Каждые три дня он выбирал группу людей, чтобы сожрать с вином… Если бы мы не догадались втайне прорыть лаз стене, сейчас бы всё ещё сидели там и ждали смерти.
— Вы сбежали сами и оставили жителей города в беде, —— холодно сказал сы-ди. — Думаю, у-мэй права: вы просто боялись наказания и потому держали всё в секрете.
Он сделал два шага вперёд и выхватил у заклинателя свою флягу с водой:
— Верни! Я не стану делиться водой с трусами!
Цзянь И, увидев, что сы-ди унижает людей, поспешил одёрнуть его:
— Сы-ди, не говори глупостей.
Заклинатели стояли в смущении и не знали, куда деваться. Тот, у кого отняли флягу, сказал:
— Молодой бессмертный мастер считает нас трусами, а нам и возразить нечего. Но всё, что касается речного бога, — чистая правда. Мы лишь надеемся, что он не съест всех людей слишком быстро, чтобы у жителей окрестных деревень был шанс спастись бегством.
Цзянь И, как самый старший, держался спокойнее остальных учеников. Сначала он бросил несколько слов утешения заклинателям, потом усадил их в повозку. Когда всё было улажено, он обернулся и отчитал младшего:
— Дома ещё ладно, но на людях не смей болтать так безрассудно. Люди могут подумать, что наша школа Посо обижает людей, пользуясь своим положением. А виноватым потом сделают шифу.
— Они бросили людей в городе и за его пределами тоже никому помочь не пытались, разве я неправ, называя их трусами? Пусть болтают что хотят, шифу всё равно.
Третий ученик приобнял его за плечи:
— Ладно, не злись так, сань-гэ подарит тебе новую флягу.
Цзянь И вдруг сказал:
— Это вы все его слишком балуете, вот он и стал таким неуправляемым, едва спустился с горы. Послушайте только, что он говорит! Шифу всё равно! С чего ты взял, что ему всё равно?
Эр-шисюн попытался примерить их:
— Да-да, все по-своему правы. Давайте успокоимся и не будем из-за этого ссориться…
— Вы думаете, раз он старший ученик, то каждое его слово — истина! — воскликнул сы-ди. — По-моему, вы все, как и шифу, просто предвзятые!
Его крик эхом разнёсся под дождём — обиженно и горько. В этот момент третий ученик вдруг сказал:
— Шифу.
Все обернулись: Цзян Линьчжай сидел на оглобле повозки под зонтом и зевал. На нём был голубовато-белый широкий халат, в одной руке он держал книгу — неизвестно, сколько времени он уже сидел и слушал. Капли дождя скатывались по зонту и падали с его края, словно осколки нефрита. Цзян Линьчжай ни на кого не смотрел, а лишь с тихим шелестом перелистывал страницы книги. Все ждали, когда он заговорит, но он вдруг улыбнулся и поднял книгу, чтобы показать им одну страницу:
— Вот этот отрывок очень смешной.
…Он всегда был таким: ему было всё равно, о чём они говорили и из-за чего ссорились. Сы-ди вдруг с криком пробежал под дождём и толкнул Цзян Линьчжая, сбив его в повозку. Он выхватил книгу из его рук и разорвал её в клочья.
— Что тут смешного? — закричал он. — Это интереснее нас? Я тут в слезах, а та даже не хочешь вмешаться!
— А! — у-мэй внезапно встрепенулась и бросилась к нему. — Ты плачь сколько хочешь, но зачем было рвать мой роман?! Тщеславная обезьяна, плакса! Ты мне всё возместишь!
Сы-ди обычно любил наносить пудру и румяна, и теперь, когда слёзы всё размыли, его лицо было в красно-белых разводах. Пока у-мэй душила его за шею, он всё же умудрился схватить шифу за ворот:
— Смейся, смейся же! Ты же только что говорил, что смешно!
У Цзян Линьчжая упал зонт, одежда испачкалась. Он ловил разлетающиеся страницы и никак не мог понять, как он мог довести сы-ди до рыданий, просто читая книгу. Тот усмотрел презрение в выражении лица своего наставника и окончательно сорвался:
— Я сказал, что ты предвзятый! Ты что, не слышал?!
Цзян Линьчжай, ничуть не раскаиваясь, свернул из страницы птицу и ткнул ею сы-ди в лоб:
— Ты чего взбесился?
— Я не взбесился, я хочу, чтобы ты рассудил! — кричал сы-ди. — Кто из нас неправ, я или да-шисюн[i]?!
Цзян Линьчжай просто поднял его и швырнул Цзянь И:
— Заткни ему рот и отведи умыться.
Цзянь И к таким сценам давно привык. Он поймал сы-ди и собрался уходить.
— И ещё, — добавил Цзян Линьчжай, — пошли ещё одно летучее послание в Чанчэн. Скажи им о том, что творится в городе, и пусть пришлют людей как можно скорее.
Система должностей у рода Мин была сложной, а перемещение должностных лиц — куда менее гибким, чем у других школ и кланов. О таких делах, как падение божества, сначала местный экзарх должен был доложить чиновникам в Чанчэне, а потом уже те издавали указ о карательной экспедиции. Словом, процедура была крайне тягомотной.
— Род Мин всегда действует медленнее других в таких вопросах, — сказал третий ученик. — Кто знает, сколько времени пройдёт, пока они пришлют людей. Шифу, может, нам следует сначала эвакуировать жителей отсюда, а когда прибудут люди Мин, будем думать, как действовать дальше?
Цзян Линьчжай не любил вмешиваться в чужие дела, но когда речь шла о падшем божестве, просто развернуться и уйти он не мог. Он и велел Цзянь И отправить летучее послание в Чанчэн именно с этим расчётом. Так они и остались.
В течение следующих нескольких дней ученики занимались эвакуацией жителей, бегая с утра до ночи. Цзян Линьчжай сидел в повозке и чинил порванную книгу, когда вернулся Цзянь И:
— Шифу, от рода Мин пришёл ответ.
— Говори, — сказал Цзян Линьчжай.
— Они сообщили, что их люди прибудут самое раннее через семь дней, самое позднее — через десять. Но дело срочное, и они хотят поручить нам сначала самим отправиться в город и разведать обстановку.
Цзян Линьчжай этого и ожидал:
— Какие они расчётливые. Знают, что мы не сможем стоять в стороне, вот и осмелились такое предложить.
Немного помедлив, Цзянь И спросил:
— Так мы идём?
— Идём.
Цзян Линьчжай захлопнул книгу, встал и, откинув занавеску, крикнул сы-ди, который всё ещё дулся неподалёку:
— Иди и собери все свои румяна, завтра на рассвете выдвигаться.
Сы-ди не знал, о чём они говорили в повозке, и решил, что его наставник собирается отправить его обратно на гору. Он надулся и настроился вновь устроить сцену.
— Ты же любишь называть других людей трусами? — сказал Цзян Линьчжай. — Вот тебе шанс стать великим героем.
От радости сы-ди осклабился от уха до уха.
Городок тот был всего в нескольких десятках ли. Цзян Линьчжай взял с собой только пятерых, остальных сопровождавших их учеников оставил, чтобы те присматривали за вещами и позаботились о людях. В день отъезда всё ещё шёл дождь. Цзян Линьчжай написал письмо своей наставнице — таков был приказ Цзян Сыгу: куда бы он ни отправился, должен был сообщать, что жив-здоров.
«Шифу, — написал он, — великий демон идёт запечатывать небо. До встречи».
Это послание показалась ему слишком уж небрежным. Чтобы успокоить совесть, Цзян Линьчжай неохотно поднял кисть и дописал ещё строчку: «Маленькие демонята бодры и здоровы, всё в порядке, не волнуйся».
Он сложил письмо в фигурку птицы и бросил её под дождь. Птица встряхнула крылья — и действительно полетела.
У-мэй, прижавшись сбоку, захлопала в ладоши:
— Какая красивая птица! Шифу, какое заклинание на ней написано?
Эр-шисюн долго смотрел вверх и наконец сказал:
— Это не заклинание. Это страница из той порванной книги. Шифу сказал, что там было написано что-то смешное. Наверное, решил отправить на гору, чтобы и шицзу[ii] посмеялась.
— Мы уже несколько месяцев в дороге, — сказал третий ученик. — Интересно, что сейчас делает наша младшая, вспоминает ли нас?
— Конечно, нет, — ответил сы-ди. — Как только мы спустились с горы, некому стало мешать ей играть в грязи. Она, небось, вне себя от радости.
— Она ещё даже просветления не достигла, — встряла у-мэй, — что плохого в том, что она играет в грязи? Ты и сам это любил, когда был маленьким.
Они снова начали препираться. Цзянь И одной рукой ухватил одного, другой — вторую, разнимая их. Цзян Линьчжай закатал рукава и смотрел, как бумажная птица улетает прочь, пока та не исчезла из виду.
Через горы, окутанные густым туманом, она прежде них полетела обратно, на гору Бэйлу.
[i] 大师兄 (dà shī xiōng) — старший соученик, первый по старшинству.
[ii] 师祖 (shī zǔ) — наставник наставника, «дедушка».
http://bllate.org/book/17320/1644933
