Глава 71. Песнь инея и снега
Свирепый? Ло Сюй, держа маленький фарфоровый пузырёк, продолжал смотреть, ничуть не изменившись в лице:
— Я предоставил тебе кровать, чтобы ты выспался. И посмотреть уже нельзя?
— Нельзя, — отрезал Мин Чжо.
— В Пэйду погибло столько людей, кланы и школы непременно придут к тебе, чтобы свести счёты. Весть разнесётся быстро, самое позднее завтра утром к тебе уже постучатся, — Ло Сюй поднял пузырёк вертикально, как бы напоминая Мин Чжо, — Ты собираешься встретить их со следами моих пальцев на лице?
Мин Чжо не двинулся с места, а только улыбнулся:
— А почему бы и нет? Пусть весь мир узнает, что мы с тобой связаны обетом. Вот и посмотрим тогда, кто ещё осмелится доставлять мне неприятности.
Это было чистой воды воплощение пословицы «лиса пользуется могуществом тигра»: пока их связывает обет, убить Мин Чжо означает убить и Ло Сюя. А учитывая, что Ло Сюй занимает пост Владыки небесного моря, ни одна школа не посмеет открыто выступать против него.
— Мысль неплохая, — сказал Ло Сюй. — Однако, если бы ты понимал истинное положение дел вокруг Небесного моря, ты бы знал, что желающих убить меня в этом мире не меньше, чем тех, кто хочет твоей смерти.
— Тем лучше! — ответил Мин Чжо. — Пусть они все заодно, мы с тобой тоже вступим в сговор, и у каждого будут свои союзники.
— Вчера ты гнал меня прочь, а сегодня уже предлагаешь сговориться, — сказал Ло Сюй, опираясь локтем на колено. — Недаром говорят, что сердце правителя непостижимо. Так оно и есть.
— А кто в этом виноват? — Мин Чжо подул на шерсть пантеры и посмотрел на Ло Сюя. — Это ты средь бела дня у всех на глазах ворвался во дворец и похитил меня. Вот и выходит, что даже если бы не было никакого обета, люди всё равно подумают, что мы с тобой сговорились и подстроили эту ловушку вместе.
Все остальные погибли, и лишь Ло Сюй остался в живых, причём не только остался в живых, но и увёз с собой Юнцзэ. Со стороны это действительно выглядело так, будто они действовали сообща.
— А если бы вчера я тебя не забрал, как бы ты справился с толпой разъярённых учеников школ за стенами Пэйду? Тоже всех перебил бы?
— Да. Убил бы всех до одного, — ответил Мин Чжо с самым серьёзным видом.
Но Ло Сюй был не из шайки Цуй Жуйшаня — его так просто не проведёшь:
— Сначала ты убил Мин Ханя, чтобы заманить Цуй Жуйцюаня в столицу. Потом ты убил Цуй Жуйцюаня, чтобы спровоцировать всех остальных. Каждый твой шаг был тщательно просчитан, так почему же в конце ты вдруг решил вступить с ними в смертельную схватку?
— Думаешь, у меня был запасной план? — губы Мин Чжо изогнулись в подобии улыбки. — Ты переоцениваешь мой ум. Тебе должно быть известно: когда человек жаждет мести, он не строит настолько далеко идущих замыслов.
Он ходил вокруг да около, ничего не говоря прямо. Но учитывая его характер, вряд ли он стал бы импульсивно убивать людей — вероятно, у него были проработаны другие стратегии, чтобы подавить толпу последователей школ. Ло Сюй опустил руку, собираясь бросить ему пузырёк, но по какой-то причине в последний момент передумал.
— Возьми лекарство, — сказал он.
Мин Чжо, обнимая черную пантеру, с опаской покосился на маленький пузырёк, будто это была какая-то пакость.
— Боишься, что там яд? — спросил Ло Сюй.
— Если ты меня отравишь, сам же пострадаешь, — усмехнулся Мин Чжо.
— Раз не боишься яда, — неторопливо произнёс Ло Сюй, — тогда почему не берёшь?
— Естественно, из-за тебя, — Мин Чжо нарочно растягивал слова. — У тебя привычка хватать и наваливаться на людей.
Он не поддался на уловку, а вместо этого свистнул, призывая канцлера Пятнышко. Зажатый между двумя большими кошками, Мин Чжо с довольным видом устроился поудобнее и перестал обращать внимание на Ло Сюя.
Ло Сюй захлопнул деревянную шкатулку, всё ещё сжимая в пальцах маленький фарфоровый пузырёк. Другой рукой он коснулся своей шеи — ощущение сдавленности в горле уже прошло, осталась лишь пустота. Проклятый Мин Хань. Глаза Ло Сюя потемнели: как ни крути, в конечном счёте вина лежала на Мин Хане.
Мин Чжо, казалось, уснул, зажатый между леопардом и пантерой, дыхание его стало тихим и ровным. Ло Сюй не собирался на него смотреть, но голова его сама собой повернулась в сторону спящего мужчины, прежде чем он успел это осознать.
Бледное лицо наполовину утопало в чёрном меху, и виднелся лишь профиль; он никогда не запахивал одежду как следует, и в сумраке шея и ключицы напоминали белоснежный фарфор. Ло Сюй повертел маленький пузырёк между пальцев, будто прикидывал его температуру. Через некоторое время он отвёл взгляд и, не меняя позу, стал ждать рассвета.
Комната казалась маленькой, но на самом деле со всех сторон их окружали занавеси, ниспадающие до самого пола. Ло Сюй не выносил света во время отдыха, он привык спать в темноте, и раньше, кроме Ло Ю, никому не разрешалось приближаться к его покоям. Однако прошлой ночью он сам принёс сюда человека. Сам нарушил правило, и винить было некого. Как только забрезжил рассвет, Ло Сюй вышел из комнаты. После его ухода Мин Чжо сразу проснулся.
— Твой хозяин сбежал, — сказал он, склонившись к пантере. — Он оставил тебя здесь, чтобы ты за мной присматривал?
Ло Ю прищурил глаза и лениво взмахнул хвостом, хлопнув им Мин Чжо по груди. В его ленивой манере было что-то очень похожее на хозяина: он позволял тискать и гладить себя, пока шерсть на шее вся не разлохматилась так, что стояла дыбом.
Мин Чжо сел и потянулся. Внутренняя энергия, поглощенная кровавыми оковами, уже восстановились, но цепочка со знаком 卍 всё ещё была надета на его пальцы, поэтому пользоваться духовной силой он так и не мог. Впрочем, Мин Чжо никуда не торопился. Он поднялся и прошёлся по комнате, осматривая висящие со всех сторон занавеси, и заметил, что на них повсюду начертаны огненные заклинания с тем же символом солнца.
— Он что, монах? — эта мысль позабавила Мин Чжо. — Кроме ордена Фаньфэн, я ещё нигде не видел, чтобы порядочные люди вешали подобные заклинания у себя в спальне.
Ло Ю следовал за Мин Чжо, но не мог ему ответить. Опустив голову, зверь подтолкнул его в спину, как бы веля идти вперёд. Мин Чжо отдёрнул занавесь и обнаружил за ней купальню: вода была набрана, а рядом была разложена чистая одежда. Он решил не церемониться и принять ванну.
Как раз в это время Ло Сюй вышел наружу и увидел, что пошёл снег. У основания лестницы стояли несколько человек — стражи Небесного моря. Увидев, что Ло Сюй вышел, они хором поприветствовали его:
— Владыка!
Ло Сюй был аккуратно одет, по его виду и не скажешь, что он не спал всю ночь. Он опустил полог и, выдохнув тёплый пар, спросил:
— Они пришли?
Когда Ло Сюй начал спускаться по ступеням, один из стражей поспешно раскрыл зонт:
— Пришли. Как и предсказывал Владыка, с самого утра уже несколько человек явились!
— Кто именно? — спросил Ло Сюй.
— Главы больших и малых школ Южной Эрчжоу передали именные карточки. Прибыли люди с горы Наньхуан, — ответил страж, передавая карточки, — Все известные личности ожидают в приёмном зале, остальных мы отослали. Я слышал, что на пиках Четырёх гор споры не утихали всю ночь.
Ло Сюй, даже не удосужившись взглянуть на именные карточки, зашагал вперёд:
— Пойдём, посмотрим.
Небесное море, как следует из названия, представляло из себя море, зависшее в небе меж облаков. Оно опиралось на четыре небесных столпа, а снизу его скрепляла запечатывающая небо формация, сплетённая из шкуры змея Да’а и напоминавшая гигантское решето. Обычный заклинатель мог попасть сюда лишь двумя способами: либо через формацию восхождения, расположенную на вершине каждой из Четырёх гор, либо получив специальное дозволение от Владыки небесного моря. Весь вчерашний день Ло Сюй был в дороге и никому не давал такого дозволения, а значит, сегодняшние гости в большинстве своём были из школы Цянькунь.
Приёмный зал был недалеко, а вдоль галереи, ведущей туда, по обе стороны неподвижно стояли стражи Небесного моря. Ло Сюй шагал не спеша, будто нарочно хотел заставить гостей ждать подольше. У входа страж, что нёс зонт, приподнял для него полог, и Ло Сюй, склонив голову, вошёл в помещение с лицом, не выражавшим никаких эмоций.
Поскольку было ещё рано, в зале горели лампы. Кто-то из гостей пил чай, кто-то просто неподвижно сидел. Увидев Ло Сюя, все они встали и с поклоном приветствовали:
— Владыка!
Ло Сюй редко показывался людям на глаза, но сейчас говорил с ними довольно вежливо:
— Что привело вас ко мне в такую стужу?
Один из сидевших в зале, хрупкий, болезненного вида молодой человек, одетый в траурную одежду, выглядел так, будто проплакал всю ночь. Услышав вопрос Ло Сюя, он, превозмогая скорбь, произнёс:
— Осмелюсь спросить, Владыка, где… где сейчас Юнцзэ?!
— Он у меня в гостях, — сказал Ло Сюй, заняв своё место.
Глаза юноши тут же покраснели:
— Хорошо, хорошо! Раз он здесь, почему бы ему не выйти и не встретиться с нами?
— Государь сейчас недомогает, — спокойно ответил Ло Сюй, — и в ближайшие дни он не будет принимать посетителей.
Внезапно другой человек вскочил:
— Какой ещё государь? Он не достоин называться государем! Весть о произошедшем вчера уже разнеслась, он… он убил всех, кто пришёл к нему на аудиенцию!
— Вот как? — Ло Сюй приподнял бровь.
— Владыка был приглашён вместе с ними, — сказал юноша, — вам должны быть известны все обстоятельства! Осмелюсь спросить: почему Юнцзэ убил моего шифу?!
Ло Сюй уже догадался, кто он, но всё равно спросил:
— А кто твой шифу?
Юноша как будто получил удар: он не ожидал, что найдётся кто-то, кто его не узнает:
— Я… мы из школы Цянькунь…
— Значит, ты ученик Цуй Жуйшаня, — Ло Сюй взял чашку и сдул пену с чая. — И как ты думаешь, как мне лучше ответить на этот вопрос?
— Юнцзэ сначала без всякого повода убил моего шибо, — сказал юноша, — а теперь от его рук погиб и мой шифу. Школа Цянькунь желает знать причину. Если Владыка скажет правду, мы будем вам безмерно благодарны!
Ло Сюй отпил чай:
— Разве это уже не известно по всему миру? Твой шибо погиб потому, что неподобающе вёл себя во дворце.
— Что это за причина такая?! — воскликнул кто-то. — Это… это всего лишь отговорка, чтобы прикрыть кровожадную натуру Юнцзэ! Он наверняка убил бессмертного мастера Жуйцюаня из зависти!
— Верно, — подхватил другой, — его духовный корень слишком слаб. Видя, как другие достигают успехов в совершенствовании, он вполне мог проникнуться завистью. Но задумывался ли он о том, что даже государю придётся заплатить за совершенное убийство жизнью?
Эти люди были из школы Цянькунь, поэтому, разумеется, говорили в её пользу. Юноша, слушая их, горевал всё сильнее:
— Если бы шифу и шибо не погибли такой страшной смертью, разве я осмелился бы прийти к Владыке? Вчера до нас дошла скорбная весть… я просто не мог в это поверить…
Он был похож на своего наставника — как и тот, лил слёзы без остановки. Но сколько бы они ни шумели, Ло Сюй даже бровью не повёл.
— Пока Юнцзэ не выйдет, мы не уйдём! — заявил кто-то. — Пусть он знает, что школу Цянькунь не так просто запугать…
— Какие грозные, — Ло Сюю надоело их слушать, он выплеснул чай и равнодушно бросил: — Му Чао, уведите их.
Полог у входа поднялся, и в зал ворвался порыв холодного ветра. Стоявшие снаружи стражи вошли, схватили нескольких людей и потащили наружу. Юноша, не ожидавший, что Ло Сюй так внезапно проявит агрессию, стал вырываться и кричать:
— Владыка! Владыка! Юнцзэ окончательно потерял поддержку людей, если вы будете потворствовать его злодеяниям…
— Подними голову, посмотри на флаги снаружи — и сразу поймёшь, чьи это владения, — голос Ло Сюя был ледяным. — Юнцзэ в моих руках, по какому праву ты вмешиваешься? Убирайтесь.
Полог опустился. Юноша всё ещё продолжал кричать, но вскоре его голос стих. В зале наступила мёртвая тишина. Оставшиеся люди, лишившись главных заводил, притихли, как перепуганные воробьи — кто после такого осмелился бы шуметь? В этот момент полог снова поднялся, и послышался женский голос:
— Какой сильный снег! Вы не видели мою ученицу?
В зал вошла женщина, высокая и статная, с доблестным видом. На поясе у неё висел длинный меч и фляга из тыквы-горлянки, а по краям рукавов одеяния были вышиты огненные рыбы.
— Это же Саньхуань-цзюнь! — воскликнул кто-то.
Тем временем Мин Чжо, переодевшись, как раз поднимал полог, чтобы выйти наружу. Снежинка упала ему на кончик носа — он дотронулся до него пальцем, и на пальце осталась капелька воды. Подняв голову, он увидел, как с неба густо валит снег, похожий на парящие в воздухе лепестки цветов груши, осыпая его лицо. Мин Чжо никогда не бывал за пределами Пэйду и, конечно, ни разу не видел снега. Он собирался рассмотреть его получше, как вдруг услышал шаги.
Обернувшись, Мин Чжо увидел у входа мечницу, совсем юную, лет тринадцати-четырнадцати. Глаза девочки закрывала белая шёлковая повязка — вероятно, получила травму. В одной руке она держала меч, а в другой — фонарь в виде огненной рыбы, и растерянно искала дорогу. Мин Чжо редко доводилось видеть девушек, он приблизился к ней на несколько шагов и, заложив руки за спину, с любопытством спросил:
— Ты заблудилась?
Девочка уже слышала его шаги и слегка кивнула, выглядя немного смущённо:
— Простите… я здесь в первый раз. Снег такой сильный, и я не могу разобрать, куда идти.
— Куда тебе нужно? — спросил Мин Чжо.
— В приёмный зал… так сказала шифу.
— А кто твоя шифу?
— Моя шифу — Санхуань-цзюнь, Цзян Шуанкэ, — юная мечница мягко улыбнулась. — Меня зовут Цзян Сюэцин, я ученица школы Посо. А ты из Стражи небесного моря?
http://bllate.org/book/17320/1642211
