Готовый перевод Life Under White Cloud Mountain [Farming] / Дела у подножия горы Байюнь [Земледелие]: Глава 15. Нужно разделить семью, и не просто разделить, а полностью порвать родственные связи!

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

]

Глубокой ночью в главном доме семьи Хэ

Чжэн Цайфэн и остальные не подозревали о поступке Хэ Канъаня. После избиения семьями Сунь и Ли они походили на ощипанных кур, утратив былую спесь.

Посреди ночи Чжэн Цайфэн внезапно захотела пить и пнула лежавшую рядом Ли Сюэ, демонстрировавшую сыновнюю почтительность:

— Принеси мне воды!

Ли Сюэ исполняла свои «дочерние обязанности» без всякого энтузиазма. Она и не думала прислуживать этой старой ведьме. После нападения семей Сунь и Ли Чжэн Цайфэн только и делала, что тыкала ей в лицо, крича, забыв о прежнем спокойствии.

Деньги в доме находились в руках стариков и Чжэн Цайфэн, а ее муж был безвольным тюфяком. Первые дни он еще пытался заступаться, но потом просто затыкал уши, позволяя старой карге орать на нее. «Знала бы, что так выйдет – ни за что не вышла бы за него! Вся семья – одни хамы!»

Ли Сюэ поднялась, тихо плюнула в сторону Чжэн Цайфэн и в темноте побрела на кухню.

Лунный свет едва пробивался сквозь тучи, но его хватало, чтобы разглядеть распахнутую дверь, которую Ли Сюэ на ночь закрывала.

Она слышала шум из бокового крыла – то крики о враче, то плач. Подумала, что с кем-то из тамошних случилось несчастье, но и в мыслях не держала, что это связано с Хэ Канъанем. «Лучше бы они все подохли, — злорадствовала она. — Хоть гнев потушит».

Не успела Ли Сюэ удивиться, как увидела Хэ Яочуаня у двери – это он взломал запор.

В тот же момент распахнулись двери комнат Хэ Чангуя, Хэ Яовэня и стариков, заставив главное крыло осознать серьезность происходящего.

— Вытащите всех, — в голосе Чжоу Шуюнь впервые звучала такая ненависть, когда она отдавала приказ сыновьям.

В доме Хэ собралось немало народу: родня, староста деревни и даже те, кто помогал в поисках. При всех Чжоу Шуюнь больше не собиралась церемониться с так называемой «сыновней почтительностью». Сегодня она готова была пойти на все, лишь бы разорвать все связи со стариками и главным крылом.

Старики, с переломанными несколько дней назад руками и ногами, дрожали от страха, забившись в комнате. Тогда Чжоу Шуюнь закатала рукава и лично вытащила их.

Хэ Яошань и Хэ Яочуань поступили так же, не щадя даже женщин – Чжэн Цайфэн и Ли Сюэ. Их брат едва не погиб в горах, и гнева в их сердцах было не меньше.

Во дворе собрались все, но никто не решался заговорить. Даже Хэ Дагуан, ставивший родовую честь превыше всего, молча наблюдал, как стариков и главное крыло волокут на всеобщее обозрение.

Хэ Яочуань оглядел собравшихся:

— Не хватает Хэ Канъаня.

Чжоу Шуюнь на мгновение закрыла глаза, затем холодно произнесла:

— Оставьте его. Разве он посмеет прятаться вечно? Его ждет расплата.

Ее спокойствие заставило стариков осознать, что связываться с ней опасно. Обычно Чжоу Шуюнь кричала во время ссор, и Чжао Чуньхуа не боялась ее. Но теперь, увидев ее готовность разорвать всех на части, та съежилась и не смела пикнуть.

Линь Юй и Сунь Юэхуа по очереди ухаживали за сяо Си. Врач осмотрел его: множественные ссадины, вывихнутая нога. Выглядело страшно, но, к счастью, повреждения были внешними – за несколько месяцев заживет.

— Невестка, я выйду посмотреть, а вы останьтесь, помогите сяо Си принять лекарство.

— Иди, здесь я все улажу, — тихо ответила Сунь Юэхуа.

— Хэ Канъань столкнул Хэ Яоси с утеса. Это подтверждено – сяо Си сам сказал, придя в себя. Что вы можете возразить? — Хэ Дагуан окинул домочадцев главного крыла разочарованным взглядом.

Чжэн Цайфэн, связанная по рукам и ногам, фыркнула:

— Кто знает, может, эта стерва Хэ Яоси оклеветал нашего Канъаня? Вы сказали – он виноват, значит, так и есть? Голословные обвинения – и уже можно кого угодно оболгать!

Ее постоянные «стерва» и «тварина» заставили Чжоу Шуюнь вновь пережить тот ужас на краю утеса, когда она боялась, что поднимет лишь холодный труп, погружаясь в ледяную пучину вины и отчаяния.

— А-а-а! — взвыла Чжэн Цайфэн.

Чжоу Шуюнь набросилась на нее, отвесив звонкую пощечину. Та пришлась так сильно, что половина лица Чжэн Цайфэн распухла, а из уголка рта потекла кровь. Затем она схватила с земли топор и, словно обезумев, приставила лезвие к губам Чжэн Цайфэн:

— Еще одно слово – и я отрежу тебе язык! Лучше нам сегодня умереть вместе!

Даже Хэ Яочуань и Хэ Яошань никогда не видели свою мать в таком состоянии – словно она готова была живьем сожрать обидчиков.

Чжэн Цайфэн вытаращила глаза, стиснула зубы и затряслась всем телом. Острое лезвие прорезало на ее щеке длинную кровавую полосу. Она отползала, пытаясь укрыться от Чжоу Шуюнь подальше.

Если даже она струсила, остальные и подавно не смели пикнуть.

Линь Юй, словно в тумане, испугался, что Чжоу Шуюнь в порыве ярости поранит себя, и бросился вырывать топор. Вырвав, он в ужасе швырнул его на землю.

Чжоу Шуюнь, будто выпустив весь пар, вытащила вперед молчавшего Хэ Чандэ и обратилась к Хэ Дагуану:

— Сегодня, при свидетелях из рода и односельчанах, мы, второе крыло, отказываемся от компенсации с главного крыла. Лишь одно условие – завтра же раздел семьи! То, что нам причитается, – не уступим ни монеты. — Вытерев слезы, она сдавленно добавила: — Не то чтобы мы не почтительны… просто эта семья не оставляет нам, второму крылу, шанса выжить.

Во дворе дома Хэ зажглись факелы. Несмотря на множество собравшихся сельчан, никто не осмелился осудить Чжоу Шуюнь. Их молчание было красноречивее любых слов – оно означало молчаливое согласие с ее действиями.

Хэ Дагуан понуро вздохнул. Этот скандал позорил весь род. Если младший потребует раздела семьи, как он, Хэ Дагуан, посмотрит в глаза предкам после смерти? Виноват и он сам – как старший брат, не сумел помочь родителям управлять младшими.

Но в глубине души он все еще надеялся сохранить семью. Раздел – это позор для всего рода. Поэтому Хэ Дагуан перевел взгляд на Хэ Чандэ. Ведь Чжоу Шуюнь – всего лишь женщина, а главой семьи оставался ее муж.

Хэ Чандэ выглядел так, будто постарел на десять лет, сгорбившись под тяжестью мыслей. Из-за покушения на младшего сына его сердце разрывалось от гнева. Но, увидев слезы родителей, он не смог проявить твердость.

Чжао Чуньхуа, заметившая его колебания, тут же воспользовалась моментом:

— Чандэ, все эти годы мы с отцом были несправедливы к тебе. Но ты же вырос на моем молоке! Когда рожала тебя, я чуть не умерла от боли, но даже мысли не было тебя бросить...

Каждое ее слово размягчало сердце Хэ Чандэ.

Чжоу Шуюнь широко раскрыла глаза, глядя на своего слабовольного мужа. Мысль о разводе никогда не казалась ей такой привлекательной. «Даже если придется развестись – сыновей я заберу!»

Хэ Яочуань и Хэ Яошань сжали кулаки, стиснув зубы:

— Отец, скажи же хоть слово!

Хэ Чандэ оказался меж двух огней. Пятидесятилетний, с поседевшими висками, он не мог выдавить из себя ни звука.

Казалось, вопрос о разделе снова повиснет в воздухе. Тогда Линь Юй решительно выступила вперед:

— Мудрецы говорили: «Когда отец не милосерден, а сын не почтителен – это величайшее зло». В семье Хэ потворствовали сыну, а тот – внуку, что привело к беде. Вчера Хэ Канъань устроил поджог, сегодня пытался убить – что же он совершит завтра? Воспитание должно быть строгим. Если дерево точат черви – их нужно немедля устранить. — Каждое ее слово било точно в цель. Сделав паузу, он продолжил: — Неужели стоит ждать, пока дерево, изъеденное червями, безвозвратно рухнет? Насколько мне известно, семья Хэ, не будучи знатным родом, десятилетиями хранила безупречную репутацию. Неужели ради сиюминутной выгоды стоит разрушить то, что создавалось годами? Второе крыло семьи Хэ всегда поступало честно и не желает иметь дела с подлыми червями. Я считаю, что раздел необходим – более того, нужно полностью порвать родственные связи! — Закончив речь, он замер. Казалось, даже ветер стих.

Никто не отвечал. Сердце Линь Юй бешено колотилось, ладони стали влажными от пота. Он знал: в древности сыновняя почтительность ценилась превыше всего, и такие слова могли быть сочтены преступлением. Но он также знал, что нынешняя династия – золотой век, когда мудрый и просвещенный правитель ценил гармонию в отношениях. Только поэтому он рискнул.

Он был всего лишь обычным попаданцем из будущего – без «золотого пальца» главного героя или знатного происхождения. Если бы на него донесли властям – никто бы не смог его спасти.

Но Линь Юй не жалел. Его лицо пылало, но губы были бледны. Он молча ждал реакции.

И вдруг – окружение взорвалось одобрительными возгласами. Многие образованные молодые люди, не знавшие подробностей семейных раздоров Хэ, были впечатлены его речью. Для них слова мудрецов были законом.

Хэ Яочуань молча смотрел на Линь Юя. Его взгляд был полон сложных чувств. Он стоял, словно озаренный светом, освещий путь их второму крылу.

Он медленно отвел взгляд. Он не был учен и не понимал его высокопарных речей. Но благодаря ему он еще больше утвердился в мысли: раздел необходим, чтобы навсегда избавиться от этих людей.

Хэ Дагуан пристально посмотрел на Линь Юй, будто очнувшись ото сна. Затем перевел взгляд на стариков и главное крыло – и разочарование в его глазах стало еще глубже.

— Кривая балка и стропила кривы, — с горечью произнес он. — Хэ Канъань творил в деревне зло только благодаря вашей снисходительности. Юй-гэр прав – нельзя позволить вам разрушить основы рода. О разделе я больше не спорю. Земля и серебро, положенные второму крылу, должны быть выданы сполна.

Чжао Чуньхуа наконец осознала серьезность положения. Она бросилась вперед:

— Старший брат, нельзя допустить раздела! Второе крыло просто хочет денег – я им заплачу!

При мысли о земле, которую придется отдать, ее скрутила злоба. По указу императора каждый мужчина получал один му поливной земли, а женщины и гэры – один му целины. Во втором крыле было больше всего людей – целых три му поливной и один му необработанной земли пришлось бы отдать. От одной этой мысли у нее свело зубы.

Хэ Дагуан покачал головой и отстранил ее:

— Старший брат – словно отец. Раз вы совершили ошибку, я тоже несу ответственность. — Затем его голос стал твердым, не допускающим возражений: — Они получат все, что положено. Если продолжите мешать – не пеняйте, если я исключу ваше крыло из рода!

Хоть главное крыло семьи Хэ и не пользовалось в деревне уважением, до сих пор никто не решался открыто их осуждать – все благодаря влиянию большого клана, чьи корни простирались на несколько соседних деревень. Если бы их действительно исключили из рода, они остались бы без всякой поддержки. В будущем, кого бы ни обидели – родня не вступится.

И это еще не все. Если потомки исключенных из рода захотят сдавать экзамены, проверка выявит их порочное происхождение, что непременно скажется на результатах.

Услышав об исключении, Чжао Чуньхуа окончательно онемела. У нее ведь был еще младший сын, учившийся в городе – будущий сюцай или даже цзюйжэнь.

Хэ Дагуан посмотрел на второе крыло:

— Раздел семьи – дело хлопотное. Нужно обмерить земли, разделить имущество и дом. Обсудите все заранее и завтра позовите меня.

Раздел был важным событием, требовавшим присутствия уважаемых старейшин рода для соблюдения справедливости. Чжоу Шуюнь доверяла Хэ Дагуану и поспешно кивнула, переполненная благодарностью.

Ночь уже глубока. Второе крыло проводило односельчан, а Чжоу Шуюнь со слезами на глазах повторяла слова признательности.

Когда все разошлись, в доме Хэ воцарилась тишина. Чжао Чуньхуа, в бессильной злобе плюхнувшаяся на землю, вдруг устремила ненавидящий взгляд на Линь Юя. Неожиданно она схватила лежавший на земле топор и бросилась на него.

Линь Юй оцепенел от ужаса. Перед лицом внезапной опасности тело часто отказывается повиноваться. Он застыл на месте, зрачки сузились, наблюдая, как топор приближается...

В следующий миг чья-то рука резко дернула его в сторону. Это был Хэ Яочуань.

Топор Чжао Чуньхуа вонзился в землю. Руководствуясь инстинктом защиты, Хэ Яочуань наступил на ее руку – и сломал кость!

Чжоу Шуюнь подбежала и схватила Линь Юя за плечи:

— Ты не ранен?!

Линь Юй покачал головой – Хэ Яочуань успел вовремя, он даже не почувствовал дуновения ветра от удара.

Чжоу Шуюнь облегченно выдохнула, затем, сдерживая рыдания, проговорила:

— Если бы не ты сегодня, неизвестно, сколько бы еще наше второе крыло мучилось... Отныне живи в нашем доме спокойно и ни о чем не тревожься.

Линь Юй кивнул в оцепенении. Непонятно почему, но с этого момента в его сердце начало теплиться чувство принадлежности.

http://bllate.org/book/17243/1613818

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Всего комментариев: 1
#
Чуть не убила....Да гнать их надо!!!!
Развернуть
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода