Готовый перевод The hunter young husband / Сяо Фулан из дома охотника [💗]✅: Глава 11

— Дядя Ху! Дядюшка Сяолю! Мы пошли!

Тетоу и Сяохуа махали на прощание ручонками и сыто икали. Сегодня Тетоу набил живот до отказа.

Когда семья Линь уезжала, Чжао Ху каждому вручил по связке мяса.

Линь Эрню, расставаясь с братом, не могла сдержать грусти:

— Я пошла. Ты почаще к нам заглядывай.

Линь Сяолюй кивнул:

— Сестрица, тут ведь рукой подать. Через пару дней сам приду.

Проводив родных, молодые вернулись в дом. Во дворе гости почти разошлись. Дин Гуйхуа, увидев, что Чжао Ху одарил мясом семью своего мужа, тоже по-тихому сунула связку своей родне.

Это заметила старуха Чжао и нарочито кашлянула. Дин Гуйхуа натянуто улыбнулась:

— Мама, я всего-то обрезки взяла. А вы поглядите на второго брата: семье Линь отборные куски отвалил.

Старуха Чжао проворчала:

— Все горазды из дому тащить.

Чжао Ху как раз отвел Линь Сяолюя в комнату и, выходя, услышал эти слова. Он мрачно бросил:

— Мать, а кто в этом доме львиную долю денег зарабатывает?

Старуха Чжао тут же сменила тон:

— Чего уж там считаться, все мы родные братья.

Линь Сяолюй впервые оказался в доме Чжао и чувствовал себя неловко. Здесь все было куда богаче, чем у них: комнаты просторные, светлые. Вокруг расставили его приданое — все вещи перевязаны алыми лоскутками, красиво.

Но Линь Сяолюй вдруг подумал, что ему больше по душе его маленькая комнатка в старом доме. Там он жил вместе со второй сестрой, в низкой хижине под соломенной крышей, но зато всегда чисто прибрано.

Он вспомнил, как мать говаривала: «В гостях хорошо, а дома лучше». Линь Сяолюй тихонько прыснул в кулак и, сидя на краю кровати, чуть покачивал ногами.

Чжао Ху вошел с чайником и застал мужа с легкой, задумчивой улыбкой на губах. Сердце его переполнилось радостью: наконец-то он привел его в свой дом.

Завидев Чжао Ху, Линь Сяолюй тут же выпрямился, перестал болтать ногами и замер. Круглые глаза растерянно забегали по сторонам, не зная, на чем остановиться.

Чжао Ху нашел своего супруга до невозможности милым. Стараясь не улыбаться слишком уж явно, он подошел ближе:

— Не замерз? Давай-ка горяченького попей, согрейся.

Линь Сяолюй покачал головой:

— Нет, не холодно.

Чжао Ху налил в чашку горячего отвара — это был сладкий настой коричневого сахара — и почтительно подал мужу. Линь Сяолюй нервничал: уж очень рослым был его супруг. Стоило Чжао Ху встать перед ним, как он заслонял собой все вокруг. Линь Сяолюй вежливо принял чашку:

— Спасибо тебе.

— Да брось ты эти благодарности. Мы теперь одна семья.

Линь Сяолюй кивнул:

— Ладно.

Боясь, что Линь Сяолюй замерзнет, Чжао Ху заботливо вышел во двор за дровами. Линь Сяолюй остался сидеть на кровати, маленькими глотками прихлебывая горячую сахарную воду.

В дверном проеме показалась голова. Мальчишка уставился на Линь Сяолюя. Тот приветливо ему улыбнулся: наверное, это племянник Чжао Ху, тот самый Гоудань.

Но Чжао Гоудань зыркнул на Линь Сяолюя исподлобья. Мать ему сказала, что второй дядя привел нового мужа, и теперь этот чужак будет их объедать. А еще мать сказала, что, когда бабка помрет, все добро в доме достанется ему, Гоуданю.

— Ты мне ни капельки не нравишься! Вот!

Чжао Ху, как раз подошедший с охапкой дров, услышал это и легонько пнул племянника под зад:

— А тебя никто и не спрашивает. Брысь отсюда, играй в другом месте.

Чжао Ху часто пропадал в горах, а когда выбирался в уездный город Сышуй продавать добычу, Гоудань обычно клянчил у него игрушки: рогатку, глиняную свистульку, сладкую пастилу или леденцы. Чжао Ху был щедрым и редко отказывал. Но мальчишка рос жутким сорванцом.

Получив пинок, Чжао Гоудань помчался жаловаться матери:

— Мам! Дядя меня по заду ударил!

Дин Гуйхуа была тут же, во дворе, и все видела. Она лишь усмехнулась:

— Глупый ты ребенок. Дядя тебя легонько шлепнул, а ты вой поднял на весь дом.

Линь Сяолюй тоже вышел из комнаты. Чжао Ху уже вносил дрова внутрь:

— Не обращай внимания. Пацан — хулиган еще тот, крепкий как орех. Я сейчас огонь разведу, в комнате сразу теплей станет.

— Не надо, не надо. Я и так не замерз.

— Да ладно тебе. Подумаешь, дрова. Закончатся — я еще в горах нарублю.

Чжао Ху знал, что во многих деревенских домах к зиме не хватает дров. В семье Линь из мужиков был один только его тесть, так что и у них с топливом наверняка было туго. Иначе разве пошел бы его муженек в снегопад собирать хворост на горе?

Он разжег огонь в очаге и поманил Линь Сяолюя:

— Иди сюда, погрей руки.

И даже заботливо пододвинул ему скамеечку.

Линь Сяолюй присел рядом. Они молчали. Чжао Ху смотрел на раскрасневшееся лицо своего молодого супруга, и сердце его было полно до краев.

Тем временем Дин Гуйхуа отнесла чашку горячей сахарной воды в комнату старухи Чжао. Дом семьи Чжао был из трех комнат под синей черепицей: одна главная с двумя пристройками по бокам. В одной жила старуха Чжао, центральная служила общей столовой, а вторую пристройку занимали кладовые для зерна.

Чжао Шуаньцзы с женой и сыном занимали отдельную комнату, и у Чжао Ху тоже была своя. Братья жили дверь в дверь. Двор у Чжао был просторный. У входа лепилась саманная пристройка под кухню, по двору бродило множество кур. По всему видать — зажиточное хозяйство.

Зайдя к свекрови, Дин Гуйхуа мотнула головой в сторону двери и зашептала:

— Мама, вы только гляньте! Новый муженек только порог переступил, а уже барином заделался. Ишь, холодно ему! Второй брат вокруг него так и вьется, хлопочет пуще, чем перед вами, родной матерью.

Старуха Чжао фыркнула:

— Чем он только нашего второго охмурил? Не знаю, что он там себе думает, но если мне, матери, угождать не будет — я с ним церемониться не стану.

Она с самого начала была против этого брака, и Линь Сяолюй ей сразу не приглянулся. Пока Чжао Ху дома, она, конечно, не станет показывать норов. Но ведь сын рано или поздно уйдет в горы на охоту. Вот тогда-то она и покажет, кто в доме хозяйка.

Линь Сяолюй и Чжао Ху сидели у огня. Видя, что уже вечереет, Линь Сяолюй неловко поднялся и спросил, где у них кухня.

— Да вон, та мазанка у входа. Пойдем, я с тобой.

Чжао Ху рассудил, что после дневного застолья осталось много готовой еды, которую нужно только разогреть.

Вдвоем они вышли в кухню. Линь Сяолюй спросил, есть ли у кого в доме особая еда или запреты. Чжао Ху усмехнулся:

— В деревне-то? Лишь бы сыты были, до приверед ли тут?

Линь Сяолюй оглядел остатки с обеда:

— Тогда я просто разогрею что есть и сварю рисовой каши. Годится?

— Вполне.

Чжао Ху уже деловито уселся к топке разводить огонь. Он готов был привязать Линь Сяолюя к себе невидимой нитью.

Дин Гуйхуа, сидя у себя и лузгая семечки, заметила, что молодые вышли из комнаты. Она отряхнула руки и тоже направилась в кухню.

Обычно готовкой занималась она. Теперь в доме прибавление, и она с радостью переложит эту обязанность на нового члена семьи. Пусть-ка новая невестка покажет свое усердие. С виду он тихий и податливый — справиться с таким пара пустяков. А старшей невестке ради приличия надо изобразить заботу.

Закатывая рукава, Дин Гуйхуа вошла в кухню:

— Ой, младшая невестка, ты уже здесь? Оставь, я сама. В первый-то день в доме — и за работу, нехорошо.

Линь Сяолюй улыбнулся ей:

— Ничего страшного, сестрица. Вы меня просто Сяолю зовите.

— Ладно-ладно. Вот ведь трудяга какой! Я как тебя увидела, сразу родственную душу почуяла. Если что будет нужно, ты мне сразу говори.

Линь Сяолюй кивнул, обещая. Изобразив заботливую невестку, Дин Гуйхуа с чувством выполненного долга вернулась к себе.

Чжао Шуаньцзы развалился на кровати:

— Чего это ты не готовишь?

Дин Гуйхуа снова взяла горсть семечек:

— А там и без меня справляются. Я с тех пор, как к вам в дом вошла, все у печи да у печи. Пусть теперь и меня кто-нибудь обслужит, отдохну.

Все припасы в кухне были под рукой, мудрить не надо — поставил на пароварку, и готово. Управившись, Линь Сяолюй замер, не зная, чем заняться. Чжао Ху потянул его за руку, усадил рядом с собой у топки — греться.

Чжао Ху тихо сказал Линь Сяолюю:

— Старшая невестка — та еще сладкоречивая. Ты смотри, не ведись на ее медовые речи.

Он боялся, что его покладистый муж попадется на уловки и станет жертвой интриг, поэтому решил предупредить заранее. Линь Сяолюй удивленно округлил глаза, отчего они стали еще больше и влажнее.

Чжао Ху, залюбовавшись, не удержался и кончиком пальца коснулся его ресниц. Линь Сяолюй недоуменно моргнул:

— Что такое?

Ресницы у него были густые и загнутые вверх, они мазнули по пальцу Чжао Ху, словно легкое перышко. Мужчина улыбнулся краешком губ:

— Ничего. Соринка пристала.

Чжао Ху с нетерпением ждал темноты. А пока его молодой супруг сидел так близко, что они почти касались друг друга. Не сдержавшись, Чжао Ху наклонился и поцеловал Линь Сяолюя в щеку.

Линь Сяолюй вздрогнул от неожиданности, глаза его стали совершенно круглыми. Он резко вскочил:

— Я... я-я-я...

Он растерянно завертелся на месте, ища, чем бы заняться. Чжао Ху, умилившись, потянул его обратно на скамейку:

— Прости. Не удержался.

Линь Сяолюй пунцово покраснел и опустил голову, не смея взглянуть на мужа. Лишь пушистые ресницы нервно подрагивали:

— Ты... ты...

Он и сам не знал, что хотел сказать. Просто то, что Чжао Ху поцеловал его вот так, у всех на виду, страшно его смутило.

Чжао Ху решил подразнить его:

— Что — я?

Линь Сяолюй еле слышно прошептал:

— Ты... ты больше не целуй меня на людях.

Договорив, он почувствовал, что краснеет еще сильнее.

Чжао Ху тихо рассмеялся:

— Хорошо, как скажет мой муж. Тогда буду целовать тебя только в нашей комнате.

Линь Сяолюй вскинул на него глаза, полные негодующего изумления. Он совсем не это имел в виду!

Чжао Ху находил своего супруга невероятно милым. Дразнить его — все равно что дразнить нахохлившегося цыпленка.

Оба замолчали. На улице смеркалось, и в кухне становилось темно. Только пляшущие языки пламени из топки освещали их лица. В железном котле уютно булькала рисовая каша. Линь Сяолюй подумал, что он, должно быть, заболел — иначе с чего бы сердцу колотиться так бешено?

— Второй дядя! Второй дядя! Я есть хочу! Ну скоро там? — в кухню влетел Чжао Гоудань.

После дневного застолья осталось еще много мяса. Хотя семья Чжао и не бедствовала, Гоудань, почуяв запах, не мог дождаться ужина. Чжао Ху готов был вышвырнуть паршивца за дверь и раздраженно бросил:

— Почти готово.

Линь Сяолюй тихо сказал:

— Думаю, как раз поспело. Давай собирать на стол.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/17222/1613297