В конце концов Пэй Цинцзянь не дал Линь Синчэню жарить булочки. Причина была проста: масло было очень горячим, и он всерьёз опасался, что этот молодой господин, чьи пальцы никогда не окунались в весеннюю воду, прежде чем закончит жарить булочки, сначала поджарит самого себя.
К счастью, на кухне Линь Синчэнь был довольно послушным. Раз Пэй Цинцзянь решительно запретил, он молча встал рядом с ним и время от времени подносил ко рту Пэй Цинцзяня откусанную булочку, составляя ему компанию за работой.
Когда наконец все булочки были пожарены, Пэй Цинцзянь отнёс их в столовую и сварил суп, чтобы Линь Синчэнь мог запивать.
Линь Синчэнь, жуя, показывал ему большой палец:
— Если ты когда-нибудь уйдёшь из шоу-бизнеса, то и как повар тоже сможешь прославиться.
Пэй Цинцзянь покачал головой:
— Готовка — это моё хобби. Если хобби превратится в профессию, оно потеряет свою прелесть.
— Тоже верно, — кивнул Линь Синчэнь.
— Тогда ты мог бы стать фотографом, — вспомнил он ту фотографию, которую Пэй Цинцзянь ему сделал. — У тебя неплохо получается.
Пэй Цинцзянь улыбнулся. «Раньше он и был фотографом».
Только сейчас он не мог сказать этого Линь Синчэню. Подумав об этом, он снова загрустил.
«Интересно, когда он сможет открыться Линь Синчэню? Да и будет ли у них вообще такой день, чтобы открыться?»
«Станет ли тогда Линь Синчэнь сидеть с ним за одним столом, как сейчас?»
Подумав так, он опустил голову и отпил глоток супа.
Весь ужин Линь Синчэнь был очень доволен.
Закончив, он с сожалением сказал:
— Завтра утром не готовь новый завтрак, доедим эти.
— Хорошо, — согласился Пэй Цинцзянь.
Линь Синчэнь, улыбаясь, встал, сам взял их тарелки и палочки и пошёл мыть посуду на кухню.
Пэй Цинцзянь тем временем открыл свою страницу в соцсети.
За один день без просмотра у него снова прибавилось личных сообщений. Пэй Цинцзянь отвечал на них по очереди в порядке получения.
Чэнь Сюаньтин как раз играла в телефоне, когда вдруг раздался сигнал. Она открыла его и увидела, что это ответ от того фотографа, который, по её мнению, участвовал в пиаре.
Sea:
— Сколько фотографий вы хотите отретушировать?
Тин Тин Изящно Стоит:
— Можно три?
— Можно, — ответил Пэй Цинцзянь и тут же назвал свою цену: — Устраивает?
Чэнь Сюаньтин: ??? «Так дёшево?!»
«Дёшево — значит, некачественно», — фыркнула Чэнь Сюаньтин. «Если бы у него и правда было такое крутое мастерство, разве он стал бы так дёшево брать?»
«Цена соответствует качеству. С такой ценой — чёрта с два он сделает такие фотографии, как в том посте!»
— Можно, — небрежно ответила Чэнь Сюаньтин.
Она не стала искать свои фотографии, а просто достала из компьютера несколько снимков своего двоюродного брата и отправила их.
«Осталось только дождаться, когда он пришлёт отретушированные, выложить их в интернет и разоблачить их!»
Чэнь Сюаньтин была полна уверенности:
— Когда будет готово?
По идее, эти три фотографии могли бы быть готовы через несколько дней, но именно для этих трёх у Пэй Цинцзяня почти сразу появилась идея, поэтому он ответил:
— Не позже послезавтра.
Тин Тин Изящно Стоит:
— Отлично, буду ждать вашего шедевра~~
— Хорошо, — согласился Пэй Цинцзянь.
Он ответил на все запросы по ретуши, распределил свою нагрузку и решил пока взять только эту партию, а остальные не брать.
В конце концов, все деньги не заработаешь, а время ограничено. Ему нужно больше времени и сил уделять своей новой роли.
Пэй Цинцзянь открыл компьютер и принялся за ретушь.
Линь Синчэнь, ответив на сообщения в групповом чате, поднял голову и увидел, что Пэй Цинцзянь, сгорбившись, сидит на диване и сосредоточенно смотрит на компьютер.
— Чем занят? — с любопытством спросил он, приближаясь.
И увидел фотографию, которую тот ретушировал.
Линь Синчэнь: !!!
— Ты это снимал? — удивился он.
Пэй Цинцзянь покачал головой.
Он открыл исходное изображение:
— Это снимал другой, я отвечаю за ретушь.
Линь Синчэнь: !!! «Это, блин, одно и то же фото?!»
— Твоя постобработка… крутая, — с чувством сказал Линь Синчэнь.
Пэй Цинцзянь улыбнулся:
— Так, ничего особенного.
— Значит, то, что ты называл «ретушью», — это вот это?
— Мгм.
— И ты начал зарабатывать со второго дня после переезда? — удивился Линь Синчэнь.
Пэй Цинцзянь кивнул:
— Я же говорил, как только устроюсь, пойду работать.
Линь Синчэнь: …
«А он думал, что Пэй Цинцзянь имел в виду под «работой» его самого. Оказывается — самую настоящую работу!
Вот это действительно "усердно работать"».
Линь Синчэнь посмотрел на него и подумал: «Какой же он молодец, он умеет и готовить, и фотографировать, и ретушировать, а ещё он актёр!»
— И правда, «много умений — не тяжкий груз».* «Король канареек», который накручивает сам на себя — прямо король!
Пэй Цинцзянь усмехнулся:
— Если тебе нужно что-то отретушировать, тоже можешь мне дать. Бесплатно.
— Хорошо, — Линь Синчэнь встал. — Если понадобится, я обращусь. А сейчас не сиди здесь, тебе же неудобно. Пошли, я тебе другое рабочее место устрою.
Пэй Цинцзянь услышал это, взял компьютер и пошёл за ним.
Линь Синчэнь подошёл к своему кабинету, толкнул дверь и по ходу дела зажёг свет:
— Вот, будешь здесь работать.
Пэй Цинцзянь удивлённо оглядел комнату, потом повернулся к нему:
— Это же твой кабинет?
— Да, — спокойно сказал Линь Синчэнь.
— Мне можно в твой кабинет?
Линь Синчэнь откинулся назад, опираясь на дверь:
— Всё можно. Если хочешь что-то почитать, тоже бери.
Пэй Цинцзянь не ожидал такой щедрости:
— А вдруг я увижу то, что не должен?
Линь Синчэнь счёл, что он слишком много думает.
— Ты не из тех, кто лезет не в своё дело. Что ты можешь увидеть такого, чего не должен?
Его кабинет не был заперт. Если бы Пэй Цинцзянь был бесцеремонным, он давно бы уже вошёл — посмотреть, попользоваться. Кабинет всегда был здесь, он никогда его не прятал и ничего не запрещал.
Но Пэй Цинцзянь до сих пор к нему не приближался.
Даже проходя мимо, никогда не заходил.
Поэтому Линь Синчэнь не думал, что он станет рыться и трогать то, что не нужно.
«Он очень хорошо знает меру, по крайней мере, здесь, в моём доме».
— Садись, — Линь Синчэнь указал подбородком на стоящий неподалёку письменный стол.
Надо сказать, кабинет у Линь Синчэня был действительно необычный: в нём стояли по крайней мере три письменных стола — у двери, у книжного шкафа и у балкона.
Столы были разных форм: один в форме ромба, один круглый и один прямоугольный.
Линь Синчэнь указал на ромбовидный.
Пэй Цинцзянь, следуя его взгляду, подошёл и сел за этот стол.
Стул был очень мягким, с регулировкой, а стол — очень чистым, без единого пятнышка.
Пэй Цинцзянь поставил на него компьютер, мельком взглянул на Линь Синчэня, который зашёл, взял книгу и сел за круглый стол, и только потом продолжил ретушь.
Один занимался ретушью, другой читал книгу — как ни странно, получилось довольно гармонично.
Время от времени Пэй Цинцзянь поднимал голову и видел профиль Линь Синчэня, который в тишине казался распечатанной бутылкой хорошего вина — ароматной и манящей.
Он опустил взгляд и вывел фотографии, которые прислала «Тин Тин Изящно Стоит».
Но когда он их ретушировал, он с удивлением обнаружил, что контуры парня на фотографии становятся всё больше похожи на Линь Синчэня.
Пэй Цинцзянь поспешно стёр свои исправления и начал ретушировать заново.
Когда три фотографии «Тин Тин Изящно Стоит» были готовы, Линь Синчэнь закрыл книгу.
Он потянулся, повернулся к Пэй Цинцзяню:
— Сколько тебе ещё?
— Уже всё, — сказал Пэй Цинцзянь, сохранил готовые фотографии и выключил компьютер.
Линь Синчэнь встал, и они вместе вышли из кабинета.
Они снова по очереди приняли душ, снова легли в одну постель.
Ложась, Пэй Цинцзянь вдруг вспомнил о вчерашнем объятии. Сегодня Линь Синчэнь снова будет, как вчера?
Он лежал в темноте, не зная, хочет он, чтобы Линь Синчэнь повторил вчерашнее, или не хочет.
Но хочет он или нет, он не торопился засыпать.
Он подождал, пока Линь Синчэнь заснёт, пока ночь не стала совсем тёмной, и только потом закрыл глаза.
Но не успел он сомкнуть их, как почувствовал, что Линь Синчэнь перевернулся. В следующую секунду привычное прикосновение — Линь Синчэнь обнял его одной рукой и по ходу дела притянул к себе.
«Плюх» — словно рыба упала в воду.
Пэй Цинцзянь слушал его ровное сердцебиение и очень медленно, очень медленно поднял голову.
Линь Синчэнь спал крепко. Он не знал, что делает, он просто мирно и ровно спал.
Пэй Цинцзянь смотрел на него, чувствуя тепло его тела, и долгое спустя время протянул руку и осторожно обнял его за талию.
«Очень тепло», — это была знакомая ему температура Линь Синчэня.
Он слегка сжал руку и подумал: «Говорит, что у меня талия тонкая, а у него самого ненамного толще».
Он обнимал Линь Синчэня, с любопытством осваивая это новое ощущение.
Обнимая его, он вдруг вспомнил ту огромную, почти в рост человека, плюшевую игрушку, которую видел в младших классах.
Тогда он только вышел из деревни в посёлок, и всё было в диковинку.
Однажды после обеда он увидел, как отец одной одноклассницы пришёл за ней и принёс огромного плюшевого медведя, почти такого же высокого, как они.
Девочка радостно обнимала его и, задрав голову, разговаривала с отцом.
Пэй Цинцзянь с любопытством смотрел и думал: «Оказывается, бывают такие большие игрушки!»
Наверное, он смотрел слишком долго. Отец одноклассницы заметил его взгляд и поднял голову, глядя на него. И девочка, обнимавшая игрушку, тоже повернулась к нему.
Пэй Цинцзянь, смущённый их взглядами, развернулся и выбежал за ворота школы.
От города до деревни нужно было идти час. Пэй Цинцзянь бежал очень быстро и успел добежать домой до заката.
Он не стал рассказывать об этом бабушке, боясь, что она подумает, будто он хочет такую игрушку, будет чувствовать себя виноватой и снова будет плакать тайком.
Он просто тихонько мечтал: «Куда бы поставить такую большую игрушку? На кровать? Тогда можно будет обнимать её ночью во сне?»
Его бабушка перестала обнимать его, когда он пошёл в школу, сказав, что он уже маленький мужчина и должен быть самостоятельным. Но зимой в доме было холодно, угольная печка грела недостаточно, и даже с грелкой Пэй Цинцзяню хотелось спать в обнимку с кем-нибудь.
«Если бы у меня была такая большая игрушка, я бы обнимал её и спал», — думал Пэй Цинцзянь.
Он радостно помечтал немного, потом снова сел за стол готовить уроки и только когда устал, лёг спать.
На следующее утро Пэй Цинцзянь, как обычно, проснулся под крик петухов.
Позавтракал, бегом добежал из деревни до города, но не успел войти в класс, как та самая одноклассница, на которую он вчера смотрел, оттащила его в сторону.
Пэй Цинцзянь подумал, что она будет говорить о вчерашнем, и с чувством вины сказал:
— Я не нарочно, я просто никогда раньше не видел такой игрушки и не удержался, засмотрелся на неё.
— Она тебе понравилась? — спросила его девочка.
Пэй Цинцзянь кивнул, по-детски простодушно:
— Огромная.
— Папа купил её мне в городе, — девочка, видимо, была тоже очень рада. — Она больше меня.
— А куда ты её поставила? — с любопытством спросил Пэй Цинцзянь.
— На кровать, — девочка была очень доброй. — Это папин подарок на день рождения, я не могу тебе её отдать. Но папа дал мне вот это и сказал, что я могу подарить тебе.
Она разжала ладонь — на ней лежала маленькая пушистая лисья подвеска.
— На.
Пэй Цинцзяню было неудобно брать. Он отчаянно замотал головой, отказываясь:
— Мне не надо.
Девочка посмотрела на него, подумала и сказала:
— Тогда давай так: в эти дни моя очередь дежурить по классу. Ты подежуришь за меня, а я отдам тебе это.
Она жалобно попросила:
— Папа в этот приезд пробудет всего неделю, а потом снова уедет на заработки. Я хочу пораньше приходить домой и больше быть с ним. Я дам тебе лисёнка, а ты подежуришь за меня, хорошо?
Пэй Цинцзянь посмотрел на лисёнка в её руке, подумал и сказал:
— Тогда я буду дежурить за тебя весь этот семестр.
— Это слишком много, хватит и нескольких дней, — сказала девочка и протянула ему лисёнка.
Пэй Цинцзянь взял его, посмотрел на белого красивого лисёнка и улыбнулся так, что глаз не было видно.
Но в итоге он всё равно дежурил за неё полсеместра. Дежурство менялось раз в неделю, и если посчитать дни, когда дежурить должна была девочка, за полсеместра их набиралось не так уж много.
Пэй Цинцзянь считал, что он не прогадал, потому что получил пушистого красивого лисёнка.
Он не повесил его, а положил в рюкзак. Иногда доставал и обнимал во сне.
«Если бы ты был побольше», — думал Пэй Цинцзянь, — «лучше бы моего роста, тогда обнимать его было бы так тепло».
А теперь, обнимая Линь Синчэня, он в забытьи словно вернулся в те годы.
Он осторожно прижал Линь Синчэня к себе чуть крепче, чувствуя его дыхание и тепло.
«Очень тепло. Так же тепло, как он представлял в детстве».
Пэй Цинцзянь довольно закрыл глаза.
Той ночью Пэй Цинцзяню приснился сон.
Ему приснилось, что он, подросток, бежит домой, держа в руке того белого лисёнка. Бежит, бежит, неожиданно падает в снег и роняет лисёнка.
Он поспешно поднимает голову и видит, что лисёнок, упав на землю, превратился в настоящего пушистого лисёнка.
Белая шубка, круглое тельце.
Он моргнул, и лисёнок побежал к нему, но когда бросился на него, вдруг превратился в огромного лиса, такого же высокого, как он сам.
Лис повалил его на землю и начал щекотать его поясницу.
Пэй Цинцзянь не мог сдержать улыбку и провалялся с ним в снегу всю ночь.
На следующее утро Пэй Цинцзянь сонно открыл глаза, и в голове у него всё ещё был этот лис.
Он поднял голову и увидел перед собой похожее на картину спящее лицо Линь Синчэня.
Пэй Цинцзянь уставился на него, его ещё не проснувшийся мозг был мутным. Он подумал: «Раз он такой красивый — он и есть тот самый лис-оборотень».
п/п:
«Много умений — не тяжкий груз» (技多不压身, jì duō bù yā shēn) — Китайская идиома, означающая, что чем больше навыков у человека, тем лучше, они никогда не бывают лишними и не помешают в жизни.
http://bllate.org/book/17221/1618999
Спасибо за перевод 💗