Старик Сюн Кэпин, о котором говорил Кун Бин, в свои семьдесят два года был личностью примечательной. В прошлом — профессор университета, он продолжал работать по приглашению и после выхода на пенсию, окончательно отойдя от дел лишь два года назад. Его доходы и сбережения были весьма солидными: по меркам Чжуцюаня уровень его жизни значительно превышал средний показатель среди сверстников.
У него было двое детей, оба работали в сфере образования, и со стороны семья казалась образцовой. Однако, как и Сяо Канций, он стал «целевым клиентом» Чжэн Тяня. С того момента, как старик втянулся в покупку женского внимания, он перестал быть в глазах детей достойным отцом.
Когда полиция прибыла в дом Сюнов для проверки, сын профессора, Сюн Вэй, заметно занервничал и начал уходить от ответов. Его жена тоже мямлила что-то невнятное о местонахождении свекра. Когда полицейские прямо заявили, что ниточка тянется от Ло Аньсинь, Сюн Вэй не смог скрыть ужаса. По его лицу градом покатился пот.
— Мой отец... отец... он ушел из дома!
Раз полиция уже знала о его связи с «теми женщинами», Сюн Вэй не стал больше ничего скрывать. Он признался, что не знает точно, когда отец начал с ними путаться, но сам он заметил неладное в августе этого года. Ни он, ни его сестра не могли этого принять. Особенно сестра: её работа была связана с бывшим местом службы отца, и любой скандал мог разрушить её карьеру.
Сначала дети пытались поговорить с ним по-хорошему. Они не возражали, если бы он нашел себе спутницу жизни своего возраста, но случайные связи были категорически неприемлемы. Однако Сюн Кэпин не только не слушал их, но и впадал в ярость, заявляя, что дети его не понимают, и только «те девушки» знают, что ему нужно.
Говоря об этом, Сюн Вэй не выдержал и сорвался на жалобы:
— Какое там «понимают»! Ему просто нравилось, как молодые девчонки поют ему дифирамбы! На пенсии он перестал это слышать, вот и купил себе обожание. Тщеславие, чистое тщеславие!
В молодости Сюн Кэпин был статным, импозантным мужчиной и пользовался успехом у студенток. Образованному зрелому мужчине легко манипулировать неопытными девушками. И хотя профессор никогда открыто не изменял жене со студентками, факт двусмысленного общения был неоспорим. С годами он поседел, но стал еще элегантнее, и вплоть до самой пенсии не знал нехватки в женском внимании. После ухода с работы его единственной компанией стала группа таких же стариков-пенсионеров. Привыкнув за полвека к лести, он не смог адаптироваться к тишине.
Сюн Вэй продолжил: полмесяца назад сестра снова пришла к отцу. На работе до неё дошли слухи о его похождениях, она была вне себя от стыда и умоляла его прекратить позорить семью. Сначала разговор шел на повышенных тонах, но корректно, однако старик уперся. Сестра не выдержала, сорвалась на крик, потеряв всякое самообладание. Сюн Вэй, разумеется, принял её сторону. В глазах Сюн Кэпина это выглядело так, будто вся семья ополчилась против него.
— Хорошо же! Зря я вообще произвел на свет таких неблагодарных тварей! — выкрикнул старик, заперся в спальне, а его дочь осталась рыдать за дверью.
Они думали, что он просто дуется, но не прошло и четверти часа, как он вышел с большой сумкой и с ледяным лицом направился к выходу. Сюн Вэй преградил ему путь:
— Папа, уже поздно, ты куда?
— Тебя это не касается! — отец с силой оттолкнул его. — Ты вздумал ограничивать свободу собственного отца?
Сестра сквозь слезы выкрикнула:
— Ты опять к этим бабам? Хочешь сдохнуть в их постели?
Эти слова явно были сказаны в сердцах, но Сюн Кэпин пришел в неописуемую ярость.
— Да! Именно к ним я и иду! — проревел он и с грохотом захлопнул дверь.
— И вы его не искали? — спросил полицейский.
Сюн Вэй объяснил, что попросил жену остаться с доведенной до истерики сестрой, а сам бросился догонять отца. Несмотря на возраст, старик шел очень быстро, и когда сын выбежал во двор, того уже след простыл. Сюн Вэй тоже был обижен: «Хочешь уходить — уходи, всё равно потащишься к своим шлюхам, плевать».
На следующий день Сюн Кэпин не вернулся и не позвонил. Дети всё еще злились и хорошо знали характер отца. Он никогда не знал нужды и трудностей; пока была жива мать, он и пальцем о палец не ударял, привыкнув, что его обслуживают. В быту, если не считать его профессиональных знаний, он был абсолютно беспомощен. «На сколько его хватит без заботы близких? — думали они. — Скоро сам приползет обратно».
Однако прошла неделя, а новостей не было. Сюн Вэй начал паниковать. Телефон отца был выключен. Они знали только, что он с «какими-то женщинами», но не имели их контактов. А заявлять в полицию или просить знакомых навести справки было слишком стыдно. Так дело и тянулось до сегодняшнего дня.
Камеры видеонаблюдения в жилом комплексе сохранили запись полумесячной давности. 7 ноября в девять вечера Сюн Кэпин действительно в одиночку покинул территорию с сумкой в руках. Сюн Вэй добежал до ворот и вернулся. В этом он не солгал. Но возвращался ли старик позже и выходили ли дети на его поиски на самом деле — проверить пока невозможно.
Кун Бин резюмировал:
— По крайней мере, одно ясно точно: после ухода из дома Сюн Кэпин ни к каким женщинам не пошел. Ло Аньсинь — его основная связь, и до того, как мы сообщили ей об исчезновении, она ничего не знала. Мы перепроверили: он не связывался с ней больше двух недель.
Мин Хань вставил:
— У него могла быть не только она.
— Верно, но Ло Аньсинь утверждает, что они были близки долгое время, Сюн Кэпин ей доверял. Она не из тех наивных девочек, которых легко обмануть. Из его слов она сделала вывод, что сейчас он хочет быть только с ней, — возразил Кун Бин. — К тому же, уходя из дома в гневе, человек логично ищет утешения там, где ему комфортнее всего.
Чэнь Чжэн спросил:
— Камеры в районе дома проверяли?
— Не успели детально. По предварительным данным, он попал на одну камеру на углу переулка, а дальше — как в воду канул, — ответил Кун Бин. — У меня чувство, что Сюн Вэй и его сестра по уши в этом замешаны. Ненависть между родными порой принимает жуткие формы.
— То есть Сюн Кэпин не уходил, а был убит собственными детьми, которые спрятали тело и молчали, пока мы не пришли? — предположил Чэнь Чжэн. — Есть и другой вариант: он действительно ушел, но в пути с ним что-то случилось. Его уход стал облегчением для детей. В реальности не так много людей решаются на убийство родственника, даже если тот их допек, но очень многие готовы «воспользоваться случаем». Например, если старик с деменцией уходит из дома, семья может просто его не искать, надеясь, что он сгинет сам по себе.
Кун Бин нахмурился:
— И то верно. «Воспользоваться случаем» звучит даже более правдоподобно, чем прямое убийство.
Чэнь Чжэн замолчал; тени от ресниц легли на его глаза, скрывая мысли. Мин Хань смотрел на него, словно на картину, не издавая ни звука. Но Кун Бин не выносил тишины. Не дождавшись продолжения, он нетерпеливо спросил:
— Что вы оба замолчали? Языки проглотили?
Чэнь Чжэн очнулся:
— Нет, просто я задумался об одной довольно мрачной возможности.
— Какой именно? — Кун Бин вскинул брови.
— Жив Сюн Кэпин или нет, и убили ли его дети — это мы пока отставим в сторону, — начал Чэнь Чжэн, но Кун Бин тут же перебил его:
— Как это отставим?
— Погоди, дослушай. Я предлагаю отставить это, потому что, по крайней мере субъективно, дети Сюна хотели, чтобы отец исчез из их жизни, так?
Кун Бин подумал и кивнул.
— Сяо Кэ и Чэнь Цзюнь убили Сяо Канция, когда их терпение лопнуло. Ситуация в обеих семьях идентична: дети не могли больше выносить поведение отца. А что стало причиной конфликта? Покупка секс-услуг пожилым человеком, — Чэнь Чжэн сделал паузу.
Кун Бин задумался:
— И не только в этих двух семьях. Во всех случаях, что мы ведем, там, где у стариков есть дети и они знают о похождениях отцов, полыхают семейные войны. Просто в этих двух случаях всё зашло слишком далеко.
— Именно. Помните, я говорил, что не понимаю, зачем Чжэн Тянь и те, кто за ним стоит, заставляли Цао Вэньмэй и остальных сближаться с богатыми стариками? — сказал Чэнь Чжэн. — Они получали мизерные проценты с этих сделок, это было почти формальностью. Как же они наживаются? Возможно, их цель вовсе не деньги.
Мин Хань произнес:
— Провокация, подстрекательство, разжигание семейных конфликтов.
Кун Бин глубоко вздохнул:
— Хотят разрушить общество, начиная с семьи? Тогда это проблема государственного масштаба.
— Я хотел сказать не об этом, — добавил Чэнь Чжэн. — Подумайте, что сейчас для нас является самым срочным делом?
— Серия дел в школах! — выпалил Кун Бин.
— Между этими вещами есть связь, — сказал Чэнь Чжэн. — Не в том смысле, что Инь Гаоцян знал одновременно Цао Вэньмэй и Лю Вэньжань. Похоже, природа этих явлений одна и та же — дестабилизация определенных социальных групп.
Лицо Кун Бина стало предельно серьезным.
— Через вовлечение высокооплачиваемых пенсионеров в покупку секс-услуг они раздувают семейные конфликты, доводя до трагедий, когда сыновья убивают отцов. Через кукол они запускают волну подражания среди школьников, высвобождая их агрессию и множа преступления в школах, — Кун Бин почувствовал, как по коже пробежал мороз.
Чэнь Чжэн подытожил:
— Возможно, наши догадки о мотивах не совсем верны. Истинная цель известна лишь преступнику. Но я уверен в одном: у каждого преступления есть мотив.
Кун Бин немного успокоился и добавил:
— Завтра мы детально проверим семью Сюн, а еще этого Сюй Синхао — совершенно мутный тип. Кстати, во Второй школе тоже случилось исчезновение, человека до сих пор не нашли.
Чэнь Чжэн и Мин Хань переглянулись. Мин Хань сегодня весь день мотался по школам, но поскольку он был во Второй школе совсем недавно, то упустил новости оттуда.
— Кто пропал? — спросил он.
— Ученик по имени Ду Цин. Я еще не видел подробностей расследования, знаю только, что отец подал заявление.
— Ду Цин? — переспросил Чэнь Чжэн. — Из выпускного класса?
Кун Бин удивился:
— Ты что, его знаешь?
Чэнь Чжэн кивнул:
— Помнишь, после взрыва в лапшичной многие ученики приносили цветы к дороге в память о дяде Ине? Учителя посчитали, что это вредит репутации школы, и начали их разгонять. Одна девочка с ними сцепилась. Я потом с ней разговаривал.
Девочка тогда яростно обвиняла школу в бездействии: мол, учителя позволяют хулиганам издеваться над нормальными учениками. Она сама была жертвой, а учителя лишь пытались замять конфликты, ни разу не защитив пострадавших. В отличие от них, старик Инь — человек со стороны — часто помогал и утешал ребят.
Среди хулиганов, которых она называла, было имя Ду Цина. Она говорила, что он пользуется своей силой, домогается девочек и даже бьет их. Это были серьезные вещи, но школа закрывала глаза, лишь бы дело не дошло до полиции.
Кун Бин припомнил:
— Кажется, было такое. Ты еще подозревал, что банда хулиганов может быть связана со смертью Инь Гаоцяна.
— Да, но тогда у нас было только дело дяди Иня. Я подозревал Ду Цина в причастности к взрыву, но хотя у него был мотив, у него не было времени для совершения преступления. К тому же такой взрыв явно был не под силу подростку. В итоге я оставил эту версию.
Кун Бин насторожился:
— И вот теперь он пропадает именно сейчас...
Ответа ни у кого не было. Чэнь Чжэн сказал:
— Завтра я загляну во Вторую школу.
Кун Бин оставался на ночное дежурство в отделе Бэйе. Чэнь Чжэну тоже не особо хотелось уходить, но ночевать в отделе было негде. Он уже вышел в коридор, как вдруг почувствовал, что что-то забыл. Проверил: ключи, телефон, удостоверение — всё на месте. Что же тогда?
Он замер на месте, пытаясь расслабиться и вспомнить. Всё было при нем. Он решил, что это просто усталость от дела — мозг уже начал давать сбои. Он собрался спускаться по лестнице, когда услышал за спиной шаги. Обернулся, и в голове словно вспыхнула молния — он вспомнил, что именно забыл.
Речь, впрочем, шла не о вещи, а о живом человеке.
Мин Хань, вопреки обыкновению, не стал заискивать в надежде напроситься в машину, а лишь бросил:
— Брат, ну я пошел?
Чэнь Чжэн удивился: чего это он вдруг стал таким вежливым?
— Поехали, — предложил он сам. — Подброшу.
Мин Хань вскинул брови:
— А я и не говорил, что собираюсь домой.
Чэнь Чжэн смерил его взглядом:
— Ты тоже на дежурстве?
Мин Хань рассмеялся:
— В отделе мне выделили общежитие, забыл?
Чэнь Чжэн промолчал. Ну ладно, «общежитие» — звучит гордо. Тем, кому его не дали, остается только после тяжелого дня крутить баранку по пути домой. «Завтра приеду на такси», — решил он.
Не желая больше препираться, Чэнь Чжэн махнул рукой и пошел вниз. Мин Хань следовал за ним по пятам. Чэнь Чжэн хотел было спросить: «Чего ты за мной тащишься?», но вовремя сообразил — другого пути к выходу всё равно нет. Совсем мозг отупел от усталости.
У поворота к общежитию Мин Хань не свернул, а крикнул в спину Чэнь Чжэну:
— Брат, тебе ведь совсем не хочется за руль, а?
— Может, предложишь мне трезвого водителя вызвать? — огрызнулся Чэнь Чжэн. Он сам поразился тому, как естественно сорвался на Мин Ханя. Словно они были старыми друзьями, перед которыми не нужно держать лицо.
Мин Хань с улыбкой подошел ближе:
— Давай я тебя отвезу.
— А потом я тебя повезу обратно? — парировал Чэнь Чжэн.
Мин Хань расхохотался:
— Брат, ты даже не представляешь, каким забавным становишься, когда переутомишься.
Чэнь Чжэн замер. Забавным? Обычно, когда он выдыхался, ему было лень даже рот открыть — как сейчас. И сейчас он не горел желанием болтать, но рядом крутился этот энергичный «попугай», на чье щебетание волей-неволей приходилось отвечать. В споре человека с попугаем проигравший человек выглядит как-то совсем нелепо.
Пока он пребывал в раздумьях, Мин Хань уже занял место водителя.
— Я поведу. Мои навыки ты знаешь.
Дареному шоферу в зубы не смотрят. Чэнь Чжэн сел в машину, его веки слипались. Всю дорогу Мин Хань что-то рассказывал, но Чэнь Чжэн почти не слушал. Кажется, прозвучал вопрос: «Когда ты работал «в поле», было так же?»
— Совсем по-другому, — пробормотал он сквозь сон.
— И в чем разница?
— В убойном отделе была кровать. Моя личная.
— Считай, что сейчас то же самое, — отозвался Мин Хань. — Тебе даже рулить не надо.
Сон окончательно сморил его, и вторую половину пути он проспал. Хотя «проспал» — громко сказано, всего-то несколько минут. Чжуцюань — город небольшой, а от отдела Бэйе до его дома рукой подать.
— Брат, приехали. Иди досыпай в нормальной постели, — разбудил его Мин Хань.
Чэнь Чжэн открыл глаза. Странно, но за эти несколько минут он почувствовал себя невероятно бодрым, будто проспал полноценные восемь часов.
Мин Хань тоже вышел из машины и зашагал к подъезду.
— Ты не возвращаешься в общежитие? — спросил Чэнь Чжэн.
Мин Хань развеселился:
— Ты серьезно думал, что мы будем катать друг друга туда-сюда до утра? Раз уж приехали, я пойду посплю у себя.
Чэнь Чжэн хотел сказать, что теперь он в порядке и вполне может его подбросить, но понял, что это была бы глупая шутка. Они разошлись. Дома он взглянул на часы и остолбенел. Был час ночи. Он точно помнил, что прощался с Кун Бином без пяти одиннадцать. На препирательства с Мин Ханем ушло минут пять, дорога без пробок занимает от силы пятнадцать. Куда делись... два часа?
Чэнь Чжэн провел рукой по волосам. Теперь понятно, почему он чувствовал себя таким отдохнувшим. Мин Хань не разбудил его по приезде, а дал проспать в машине почти два часа.
Сон как рукой сняло. Подогревая молоко, Чэнь Чжэн невольно задумался: зачем Мин Хань это сделал? Пожалел спящего? Мин Хань не из тех, кто стесняется разбудить. Скорее уж он мог подшутить над спящим напарником. При мысли о вечно расслабленном и чуть нагловатом виде Мин Ханя губы Чэнь Чжэна невольно тронула улыбка. Тогда почему? Мин Хань и сам устал, решил поспать рядом? Нелогично. Дом в двух шагах, там кровать удобнее.
Он сжал кружку, чувствуя, как тепло молока передается ладоням. У него не было доказательств, но перед глазами стояла картина: пока он спал, Мин Хань сидел вполоборота и просто молча на него смотрел. И как только он заметил признаки пробуждения, притворился, что они только что припарковались.
Что это значит? Будь Чэнь Чжэн зеленым новичком, он бы, может, и не понял. Но в его возрасте не разглядеть намерения молодого парня — значит прожить жизнь зря.
Мин Хань бесцеремонно ворвался в его застоявшуюся жизнь, вцепился в его дела, переехал по соседству... разве что плакат на грудь не повесил: «Ты мне интересен».
Но именно из-за возраста Чэнь Чжэн не собирался форсировать события. В одном он был уверен: такое нарушение личных границ со стороны Мин Ханя не вызывало у него отторжения.
***
На следующее утро, когда Чэнь Чжэн вышел из дома, Мин Хань уже оседлал свой мотоцикл. Двигатель ревел. Сегодня Мин Хань выглядел как крутой парень из боевика: весь в черном, в массивных солнцезащитных очках.
— Утро в самом разгаре, а ты уже нарушаешь тишину, — подошел к нему Чэнь Чжэн. — Жди штрафа от дорожной полиции.
— И это первое, что ты говоришь мне с утра? Какая забота, — ухмыльнулся Мин Хань.
— Спасибо за вчерашнее.
— Да пустяки, я зато на машине прокатился, — Мин Хань ни словом не обмолвился о «потерянных» часах. — Вместе поедем?
Их «вместе» закончилось на первом же перекрестке. Чэнь Чжэн глянул в зеркало заднего вида. Мин Хань, словно чувствуя этот взгляд, помахал рукой и лихо заложил вираж в другую сторону.
«Рисовщик», — с улыбкой покачал головой Чэнь Чжэн.
***
В полицейском участке на улице Хэла не ожидали, что беды посыпались так кучно. Увидев Чэнь Чжэна, дежурный занервничал: опыт подсказывал, что визиты из управления добром не кончаются.
— Директор Чэнь, вы по делу Ду Цина? — сразу спросил полицейский.
— Есть новости? Нашли его?
Тот вздохнул:
— Да какое там! Из зацепок — только этот кукольный уродец, которого он получил перед исчезновением. Что за дрянь такая, почему от нее у всех детей проблемы?
— Кукла здесь? Покажите.
Чэнь Чжэн осмотрел улику. Это не была фабричная штамповка, как те, что нашли в Лижэне. Эта была связана крючком — точь-в-точь как те, что Мин Хань приносил из Второй школы.
Чэнь Чжэн отложил пакет:
— Рассказывайте по порядку.
Отец Ду Цина подал заявление два дня назад. У парня была дурная слава: в школу он ходил через раз, хулиганил с первого курса. В участке его знали как облупленного, поэтому сначала исчезновение не приняли всерьез — для таких парней это обычное дело. Но на фоне истерии с «проклятыми куклами» участки получили приказ проверять любое происшествие в школах.
Выяснилось, что в последний раз Ду Цина видели 20 ноября. Он на удивление честно отсидел все уроки, а после пошел с двумя такими же дружками есть шашлыки. В пол-одиннадцатого вечера они разошлись, и Ду Цин отправился домой. Но камеры в его дворе его не зафиксировали. С тех пор его никто не видел.
Семья неполная, матери нет. Отец вечно на банкетах и деловых встречах, дома бывает редко. Когда сын перестал отвечать на звонки, отец решил, что тот снова влип в какую-то историю. Вернувшись домой и не обнаружив сына, он обзвонил одноклассников и, узнав, что Ду Цин прогуливает, бросился в полицию.
В парте Ду Цина нашли ту самую куклу — она была сильно помята. Друзья-хулиганы рассказали, что видели, как Ду Цин бросил её на пол и топтал. Когда остальные захотели присоединиться, он их оттолкнул, поднял игрушку и как ни в чем не бывало сунул в карман куртки. Все были в недоумении.
Куклу ему подарила Чжан Сижань. Она училась в той же параллели, но в другом классе. Ничем не примечательная девочка: средняя учеба, средняя внешность, небогатая семья. Но Ду Цин одно время был на ней буквально помешан. Друзья подчеркивали: это не было любовью. Ему просто нравилось травить и преследовать обычную девчонку. Потом он остыл и перестал обращать на нее внимание.
Чжан Сижань была нелюдимой, общалась только с парой подруг. Парни из её класса говорили, что она с ними и парой слов не перекинулась за всё время. Поэтому подарок в виде самодельной куклы стал шоком и для Ду Цина, и для его компании.
— Цин тогда аж замер, когда увидел это чудище, — рассказывал один из хулиганов, манерами косящий под матерого бандита. — Мы ржали, говорили, что она как клоун — сама навязалась, когда он к ней интерес потерял. Советовали выбросить.
После этого Ду Цин иногда доставал куклу, но никто не видел, чтобы он заговаривал с Чжан Сижань. Перед исчезновением он вел себя как обычно.
Полицейский добавил:
— Отец Ду Цина, как узнал про куклу, вцепился в девчонку мертвой хваткой. Уверен, что это она его погубила. Притащил толпу родственников к школе, устроил погром. Чжан Сижань теперь боится даже нос на улицу высунуть.
— А что говорит сама девочка?
Полицейский со свистом втянул воздух и покачал головой:
— Да странная она какая-то. Подруги говорят, она его ненавидела. В прошлом году, когда он проходу ей не давал, она готова была его кирпичом огреть, не раз говорила, как презирает таких подонков. Но когда мы спросили её сейчас, она заявила, что... любит его. Сказала, что очень жалеет о том, что он к ней охладел, и хотела его вернуть. Понимаете? Друзья в шоке, мы в шоке. Бред какой-то.
Если что-то кажется необъяснимым, значит, истина всё еще скрыта. Чэнь Чжэн взял адрес девочки. Она жила в жилом комплексе Цзяхуэй, в паре остановок от школы. Он решил сначала навестить её, а потом уже ехать к отцу Ду Цина.
Но у самых ворот комплекса Цзяхуэй Чэнь Чжэн увидел Лю Оу. Парень был без школьной формы и выглядел крайне напряженным — он явно кого-то поджидал.
http://bllate.org/book/17170/1619657
Готово:
