В ту ночь Бу Цзючжао так и не остался спать в комнате Се Иньсюэ. Вскоре после окончания «Трансляции сокровенных мыслей» он ушел.
Уходя, он несколько раз подчеркнул: уходит исключительно потому, что того требуют школьные правила. Ученикам запрещено подолгу находиться в чужих комнатах, а до наступления глубокой ночи каждый обязан вернуться в свою.
Однако Се Иньсюэ, глядя ему вслед, не мог избавиться от ощущения, что Бу Цзючжао попросту сбегает.
На следующее утро, проснувшись и открыв дверь, Се Иньсюэ увидел Бу Цзючжао, который, снова превратившись в маленького ребенка, стоял у его порога. Услышав звук открывающейся двери, мальчик вскинул голову, бросил на него быстрый взгляд, а затем тут же опустил глаза и с самым невозмутимым видом уставился прямо перед собой, словно просто стоял тут по своим делам.
Се Иньсюэ едва сдерживал улыбку. В нем вдруг проснулось непреодолимое желание поддразнить этого ребенка. Подняв руку, он согнул палец и легонько щелкнул Бу Цзючжао по макушке.
К слову сказать, раньше Бу Цзючжао всегда смотрел на него сверху вниз. И вот, наконец, настало время, когда Се Иньсюэ мог смотреть на него свысока и безнаказанно издеваться.
От щелчка Бу Цзючжао на пару секунд замер, затем сурово сдвинул брови. Выражение его лица стало крайне недовольным. Он поднял голову и снова посмотрел на Се Иньсюэ.
Но на этом его реакция закончилась. Он не произнес ни слова возмущения, даже не попытался отойти в сторону, чтобы избежать дальнейших «дьявольских посягательств» Се Иньсюэ. Казалось, он просто смирился с тем, что с ним делают всё, что угодно.
Эта покорность искренне удивила Се Иньсюэ. Ведь раньше характер у Бу Цзючжао был далеко не таким покладистым.
И Се Иньсюэ стало до жути интересно: неужели Бу Цзючжао и правда не будет сопротивляться?
Чтобы проверить это, он решил пойти дальше. Опустившись на одно колено, Се Иньсюэ протянул руку и беззастенчиво ущипнул Бу Цзючжао за пухлую от детского жирка правую щеку.
— Ты что делаешь? — нахмурившись, спросил Бу Цзючжао. Из-за того, что его щеку оттягивали, слова прозвучали немного невнятно.
Се Иньсюэ честно ответил:
— Хочу проверить, насколько у тебя хороший характер.
Бу Цзючжао посмотрел ему прямо в глаза и со всей серьезностью заявил:
— Плохой.
Но даже сказав это, он не предпринял никаких действий: не попытался увернуться, не отбил руку Се Иньсюэ. А учитывая его нынешнее телосложение и пухлые детские щечки, выглядел он в этот момент просто до невозможности жалобно.
Глядя на это покорное, стоическое личико, даже вечно «бессердечный» Се Иньсюэ дрогнул и в конце концов разжал пальцы, отпуская его щеку.
Брови Бу Цзючжао так и остались сдвинутыми. Потерев ущипнутую щеку, он опустил руки, заложил их за спину и строгим тоном добавил:
— Характер у меня плохой. Но пока ты не переходишь мои границы, я, естественно, ничего тебе не сделаю.
Се Иньсюэ не стал подниматься. Оставаясь сидеть на корточках, он с улыбкой спросил:
— И каковы же твои границы?
Услышав вопрос, Бу Цзючжао снова завис. По его лицу Се Иньсюэ мгновенно понял: сейчас он ничем не отличается от себя вчерашнего, и если прождать еще полдня, он максимум выдавит из себя что-то вроде «дай мне подумать».
Не дожидаясь ответа, Се Иньсюэ выпрямился и перевел взгляд на лестницу.
Оттуда как раз спускался только что проснувшийся Лю Бухуа. Увидев Бу Цзючжао, который со вчерашнего дня, после того как его утащила Завуч, нигде не появлялся, Лю Бухуа широко распахнул глаза. Подбежав к двери Се Иньсюэ, он с тревогой спросил:
— Ой! Бу Цзючжао, тебя что, Завуч избила? У тебя вся правая щека красная!
— Кха-кха... — услышав это, Се Иньсюэ прикрыл рот рукой и дважды неловко кашлянул.
А Бу Цзючжао даже не удостоил Лю Бухуа ответом. Он лишь презрительно и холодно фыркнул. В этот момент на его лице читались такое высокомерие и ледяное равнодушие, что это разительно контрастировало с той покорностью и терпением, которые он только что демонстрировал перед Се Иньсюэ.
Се Иньсюэ, приподняв бровь, положил руку на плечо Лю Бухуа, задвинул его себе за спину и произнес:
— У Бу Цзючжао скверный характер. Не играй с ним.
Бу Цзючжао: «...»
Лю Бухуа, чувствуя, как взгляд Бу Цзючжао, устремленный на него, становится всё более мрачным и холодным, был полностью солидарен с советом Се Иньсюэ.
Он послушно отстал от Бу Цзючжао и осмотрелся. Заметив, что в общежитии сегодня слишком тихо и никого из игроков нет, он удивленно спросил:
— А где остальные?
— Скорее всего, пошли в столовую на бесплатный завтрак, — ответил Се Иньсюэ.
— А, точно-точно, завтрак же! Надо поесть, чтобы были силы по лестницам бегать, — вспомнив об этом, Лю Бухуа потянул Се Иньсюэ за рукав: — Крестный, пошли скорее!
— Угу.
Се Иньсюэ кивнул и только собрался сделать шаг, как почувствовал, что за левый рукав его тоже кто-то дергает.
Опустив глаза, он увидел Бу Цзючжао. Мальчик отвел взгляд, смотря прямо перед собой, и глухо произнес:
— Вчера, когда Завуч меня забрала, она меня сильно избила. Я плохо себя чувствую. Ты должен... держать меня за руку и вести.
Лю Бухуа впервые слышал, чтобы кто-то выдвигал его крестному такие наглые требования. Он тут же окинул Бу Цзючжао оценивающим взглядом с ног до головы и нахмурился:
— Похоже, и правда сильно досталось.
Но Се Иньсюэ, кроме красного пятна на щеке (которое сам же и оставил), не видел на теле Бу Цзючжао ни единой царапины. Очевидно, Бу Цзючжао снова наложил на остальных какую-то иллюзию (морок), чтобы скрыть истинное положение вещей.
Глаза Се Иньсюэ изогнулись в улыбке, а голос зазвучал невероятно нежно:
— Ничего страшного. Я могу понести тебя на руках.
— Ни в коем случае!
Не успел Бу Цзючжао как-то отреагировать, как вмешался Лю Бухуа. По его мнению, Се Иньсюэ был настолько слаб, что раньше ему самому требовалась поддержка, чтобы просто ровно идти. Как он может нести кого-то на руках?! Пусть даже это маленький Бу Цзючжао!
Поэтому Лю Бухуа решил пожертвовать собой. Он ткнул большим пальцем себе за спину и скомандовал:
— Залезай! Я тебя понесу.
Бу Цзючжао в этот момент ненавидел Лю Бухуа всей душой. Ему казалось, что даже тот уродливый толстяк, который таскался за Се Иньсюэ на лайнере «Мечта Хэ'эра» (Чжу Икунь), был бы сейчас лучше, чем Лю Бухуа.
Но Лю Бухуа был крестником Се Иньсюэ, а Бу Цзючжао прекрасно знал, как трепетно этот человек относится к «своим». Поэтому он просто проигнорировал Лю Бухуа, слегка задрал подбородок и сказал Се Иньсюэ:
— Не надо нести. Просто держи за руку.
— Договорились, — без лишних слов согласился Се Иньсюэ.
Он взял Бу Цзючжао за руку и повел его к столовой.
По пути все трое были абсолютно счастливы:
Лю Бухуа радовался, что Се Иньсюэ просто ведет кого-то за руку, а значит, не перенапряжется, и ему не о чем волноваться.
Бу Цзючжао торжествовал, что с помощью такой простенькой уловки смог взять любимого человека за руку. Это было не обычное мимолетное прикосновение — они шли за руку до самой столовой, чтобы все игроки увидели их близость и особые отношения.
А Се Иньсюэ?
Он радовался, что впервые ведет за руку такого маленького ребенка. Его собственный ученик был слишком взрослым и серьезным для таких нежностей; Лю Бухуа считал, что это неуважительно по отношению к старшим, и тоже не давался; и только Бу Цзючжао был согласен. Идти вот так, держа за руку малыша — это же вылитая прогулка отца с сыном!
Наконец-то его мечта сбылась.
Когда троица добралась до столовой, они оказались едва ли не последними. Остальные игроки уже сидели за столами, уплетая вареные яйца и запивая их молоком.
Хотя после вчерашнего ареста Бу Цзючжао никто больше не видел, но когда ночью за окном прозвучали его сокровенные мысли, все поняли: он не только жив, но и всё еще одержим идеей узнать, насколько белая кожа у Се Иньсюэ.
Поэтому его появление в столовой никого не удивило. Игроки лишь на пару секунд задерживали взгляд на его «синяках и ссадинах» (очевидно, следах жестоких побоев), но переплетенные руки Се Иньсюэ и Бу Цзючжао вообще никого не заинтересовали. Все были слишком заняты едой, стараясь не уронить ни кусочка скорлупы на пол, чтобы не нарушить правило «не мусорить».
Бу Цзючжао был крайне этим недоволен, что красноречиво отражалось на его помрачневшем лице.
Но его настроение заметно улучшилось, когда Се Иньсюэ, как и вчера, почистил для него два яйца. И что самое важное — Лю Бухуа он яйца чистить не стал, почистив только для себя!
Чэнь Юнь тоже была в столовой, но, как и Се Иньсюэ, У Юэхань и Хэ Вэй, просто сидела за столом и смотрела, как едят игроки-«ученики». Никто из учителей не притронулся к еде — они не были уверены, предназначался ли бесплатный завтрак только для учеников или для них тоже.
Раз не уверены — лучше не рисковать.
В конце концов, подниматься по лестнице им было не тяжело, их ежедневный рацион был фиксированным, и им не нужно было, как ученикам, зарабатывать «красные цветочки», чтобы поесть.
Когда ученики закончили завтракать, вся группа направилась к учебному корпусу.
По дороге Се Иньсюэ заметил одну интересную деталь: Сунь Линси и У Юэхань шли на значительном расстоянии друг от друга.
А ведь еще пару дней назад Сунь Линси и Цзян Мо ни на шаг не отходили от У Юэхань, оттесняя Юнь Мэйчжэнь и Цзи Шаньшань на задний план. Сегодня же их позиции кардинально поменялись.
Причину угадать было несложно: вчерашние язвительные мысли Сунь Линси, адресованные У Юэхань, услышали все. Даже если У Юэхань не стала устраивать скандал, осадок в душе у нее наверняка остался. Кому будет приятно услышать о себе такое?
Сунь Линси, будучи опытным игроком, должна была понимать: в «Замке Бессмертия» везение — это тоже часть навыков (силы).
А то, что Цзян Мо тоже отдалилась от У Юэхань вместе с Сунь Линси, вероятно, объяснялось тем, что она разглядела истинную трусливую натуру У Юэхань. У Юэхань даже классную демонстрацию провести побоялась — стала бы она помогать Цзян Мо с заданиями? Конечно же, нет.
Этот зарождающийся конфликт между ними был ярким доказательством того, что со временем лагеря «учителей» и «учеников», возможно, станут непримиримыми врагами, как огонь и вода.
Естественно, до тех пор, пока этот день не настал, всё это было лишь догадками Се Иньсюэ.
Но ему очень не хотелось, чтобы его догадки подтвердились — ведь Лю Бухуа находился в лагере «учеников».
Чтобы избежать возможных неприятностей, Се Иньсюэ решил: Лю Бухуа должен как можно скорее собрать все пять «красных цветочков». Вот только какой урок ждет их сегодня?
Ответ прояснился, как только они вошли в класс и Чэнь Юнь — сегодняшний Главный лектор — взяла в руки конспект:
— Тема сегодняшнего урока... «Письмо».
[Письмо] — вот что им предстояло изучать сегодня.
Чжан Цайся прищелкнула языком и скрестила руки на груди:
— Как всегда — коротко, но ни сколько не просто.
— Но подождите, раньше ведь в конспекте сначала писали, куда нам идти, и только потом появлялся текст с заданием? — Пэй Цинжун задумался на секунду и спросил Чэнь Юнь: — Раз мы уже знаем тему урока, значит ли это, что мы останемся в классе №404?
— Нет, — Чэнь Юнь медленно покачала головой. Получив «иммунитет» Главного лектора, она почему-то выглядела крайне напряженной: — Сегодня мы учимся в этом же здании, но не в нашем классе. Мы пойдем... в другие классы.
— В другие классы?!
Услышав это, Цзи Шаньшань не сдержала крика, совершенно забыв о правиле «не шуметь». Ее паника была оправдана: в первый же день она едва не вбежала в один из таких «пустых» классов.
Она никогда не забудет тот леденящий душу могильный холод и ощущение сотен невидимых взглядов, устремленных на нее из темноты пустой аудитории. Одно лишь воспоминание об этом заставляло ее дрожать.
Цзинь Си тоже нахмурилась:
— Но нам же нельзя заходить в чужие классы! Разве хождение по коридорам во время урока — это не нарушение дисциплины?
— Сегодня это не нарушение. Потому что сегодня у нас — общешкольный открытый урок (урок по обмену опытом). Ученики из других классов... — пальцы Чэнь Юнь, сжимающие красный конспект, побелели от напряжения, а слова давались ей с огромным трудом: — ...тоже придут на урок в наш класс.
Эта новость заставила всех игроков застыть на месте, как вкопанных.
Класс №404 погрузился в мертвую тишину. На этом фоне звонок на урок, раздавшийся в коридоре, прозвучал особенно резко и зловеще.
Когда звонок стих, Цзян Мо дрожащим голосом спросила:
— ...Ч-что это значит?
Чэнь Юнь открыла рот, собираясь ответить, но в этот момент задняя дверь класса №404, которая всегда была настежь открыта, с оглушительным грохотом — «БАМ!» — захлопнулась сама по себе. При этом никто не почувствовал даже малейшего сквозняка, который мог бы так хлопнуть дверью.
Все резко обернулись. В классе не появилось никого нового, но на закрытой двери отчетливо виднелся багровый кровавый отпечаток ладони.
Кровь была свежей и медленно стекала по дереву вниз.
Словно невидимый обладатель этой кровавой руки только что с силой захлопнул дверь. И словно этот жест был сигналом: «ученики» из других классов уже здесь, в их аудитории.
Лю И широко распахнул глаза от ужаса. Сжавшись рядом с Пэй Цинжуном, он прошептал:
— Пэй Цинжун... тебе не кажется, что... в классе вдруг стало намного холоднее?
Не успел Пэй Цинжун ответить, как Юнь Мэйчжэнь со слезами в голосе пискнула:
— И мне так кажется...
Даже Лю Бухуа дернул Се Иньсюэ за рукав:
— Крестный, может, откроете Инь-Ян зрение (Третий глаз) и посмотрите?
— Нет нужды, — спокойно ответил Се Иньсюэ. — Думаю, мы и так всё увидим, когда начнется демонстрация.
С этими словами он повернулся к Чэнь Юнь:
— Так как же будет проходить сегодняшний урок «Письма»?
Чэнь Юнь, глядя на текст в конспекте с побледневшими губами, несколько раз открывала и закрывала рот, пытаясь подобрать слова. Наконец она решила:
— Я просто зачитаю вам всё слово в слово.
— «Дорогие учителя и ученики! Прошла уже почти половина семестра. Чтобы проверить ваши успехи, сегодня школа проводит масштабный открытый урок по обмену опытом. Хотите узнать, какими будут ваши оценки в конце года? Тогда давайте начнем наш урок "Письма"! Порядок проведения урока следующий:»
— «Ученики должны разбиться на пары. Сцепив руки, они зажимают красную ручку и ставят ее вертикально на чистый лист бумаги. После этого они должны обратиться за советом к учителю данного класса и внимательно выслушать его наставления. Что бы ни случилось во время урока, отпускать ручку категорически запрещено».
— «А теперь просим двух ассистентов провести демонстрацию в этом классе. После демонстрации ассистенты должны отвести учеников в другие классы, где те, разбившись на пары, выполнят сегодняшнее задание».
Дочитав эти три абзаца, Чэнь Юнь закрыла красный конспект. Она зажмурилась, затем снова открыла глаза и тяжелым голосом произнесла:
— Вот такой у нас сегодня урок «Письма».
— Урок «Письма»? — У Юэхань нервно рассмеялась, чувствуя, как задания становятся всё более безумными. — Это же чистой воды... призыв Би Сянь (Призрака Пера/Карандаша)!
Этот жуткий ритуал вызова духов невероятно популярен среди школьников. Наверное, нет ни одного человека, который бы о нем не слышал.
Если спросить случайного прохожего на улице о какой-нибудь игре с вызовом призраков, девять из десяти назовут именно «Би Сянь». Многие знают не только сам процесс, но и строгие табу этого ритуала.
Поэтому, как бы конспект ни пытался завуалировать это под урок «Письма», игроки мгновенно распознали истинную суть задания.
— Я в реальной жизни даже фильмы ужасов не смотрю! А теперь меня заставляют играть в призыв призраков в школе, которая и так кишит нечистью?! — Цзян Мо окончательно сломалась. Осев на пол, она зарыдала: — Да что я такого сделала?! За что мне всё это?! У-у-у...
Глядя на нее, Юнь Мэйчжэнь тоже не сдержалась и заплакала от страха, вытирая покрасневшие глаза.
Чэнь Юнь со вздохом попыталась их успокоить:
— На самом деле тут есть пара отличий от классического ритуала Би Сянь. Не паникуйте раньше времени, давайте посмотрим, как пройдет демонстрация.
Затем она протянула красный конспект Се Иньсюэ, У Юэхань и Хэ Вэю:
— Прочитайте внимательно важные детали.
У Юэхань до смерти боялась этой красной тетради — ей казалось, что она пропитана зловонной кровью и вот-вот откусит ей руку. Замахав руками, она открестилась:
— Я не хочу это читать!
В глубине души она злилась и сокрушалась: Почему сегодня не моя очередь быть Главным лектором?! Се Иньсюэ, Хэ Вэй и Чэнь Юнь уже отстрелялись! Если бы сегодня был мой черед, мне бы не пришлось во всё это ввязываться! Как бы было здорово! Но не успела она закончить фразу, как Хэ Вэй злобно зыркнул на нее:
— А кто должен читать, если не ты?! Читай давай, вам с Се Иньсюэ сейчас демонстрацию проводить!
— Нам с Се Иньсюэ?! — У Юэхань от шока забыла про свои страхи и возмущенно уставилась на Хэ Вэя. — А почему не ты с ним?! Мужчина и женщина не должны так близко соприкасаться (неприлично)! Я не буду проводить с ним демонстрацию!
— Какой сейчас век, чтобы ты мне тут затирала про «неприлично»?! — Хэ Вэй скривился от ярости, его тон стал откровенно грубым: — Мы тут учимся уже несколько дней, а ты еще ни разу не была на демонстрации! Если не ты, то кто?!
У Юэхань холодно усмехнулась и парировала:
— Ты тоже ни разу не был! Следуя твоей логике, проводить демонстрацию должны именно мы с тобой!
Пока они препирались, Се Иньсюэ, стоявший в стороне (он как раз успел просмотреть все детали в конспекте), вдруг зааплодировал и с улыбкой произнес:
— Мне кажется, вы оба привели очень весомые аргументы. В таком случае, может быть, именно вы вдвоем и проведете сегодняшнюю демонстрацию?
У Юэхань и Хэ Вэй синхронно подавились словами и замолчали.
Се Иньсюэ посмотрел на них. Улыбка на его лице не исчезла, а стала даже чуть шире. Нежным голосом он спросил:
— Что такое? Вы не хотите?
— ...Я боюсь, — У Юэхань отвела взгляд, не смея смотреть в глаза Се Иньсюэ, и попятилась назад. — Вы оба мужчины, у вас точно смелости больше, чем у меня. Так что лучше вы проведите демонстрацию.
— Что за бред ты несешь?! — терпение Хэ Вэя лопнуло, и он сорвался на крик: — Чэнь Юнь тоже женщина, но она почему-то не ведет себя как ты! Сегодня ты будешь читать конспект, хочешь ты того или нет!
Казалось, они вот-вот вцепятся друг другу в глотки.
Цзинь Си, наблюдавшая за этим спектаклем с мест для «учеников», не выдержала и вставила:
— А ведь Се Иньсюэ прав. Прошло уже столько дней, а вы двое так ни разу и не проводили демонстрацию. Будет справедливо, если сегодня это сделаете вы. Разве нет?
— Вот именно! Хватит тянуть резину, а то из-за вас урок закончится, и нам всем конец придет! — лениво поддержала ее Чжан Цайся, добавив ехидную шпильку: — Мы, вообще-то, вам каждый день голоса «за» отдаем, чтобы вы могли легко пройти инстанс. Так что не отсиживайтесь на своих местах!
У Юэхань и Хэ Вэй обернулись и посмотрели на «учеников». Все молчали, но их тяжелые взгляды говорили сами за себя: они полностью разделяли позицию Чжан Цайся и Цзинь Си.
Но самым страшным было то, что Чжан Цайся упомянула голоса.
Голоса учеников — это ключ к успешной аттестации учителей. Если они не получат высший балл за все пять дней, то в конце семестра не станут «Выдающимися преподавателями» и не пройдут инстанс.
Как бы У Юэхань и Хэ Вэй ни препирались, в глубине души они понимали: они действительно ни черта не делали эти дни. Демонстраций не проводили, с заданиями ученикам помогать отказывались. Если ученики решат, что от них нет никакого толку... что будет, если они перестанут за них голосовать?
Поэтому, как бы им ни было страшно и как бы они ни упирались, после слов Чжан Цайся у них не осталось выбора — сегодняшнюю демонстрацию придется проводить им.
Осознав это, оба замолчали. Молча дочитав детали в конспекте, они подошли к свободной парте и встали друг напротив друга.
— Бумага и красная ручка, кажется, лежат здесь...
Чэнь Юнь нашла на полке с учебными принадлежностями (в правой части класса) нужные предметы. Постелив белый лист на парту и положив красную ручку ровно посередине между У Юэхань и Хэ Вэем, она сделала паузу, вздохнула и сказала:
— Вы... можете начинать.
У Юэхань дрожащими пальцами обхватила красную ручку. И хотя Хэ Вэй только что так агрессивно нападал на нее, сейчас его лицо было искажено не меньшим ужасом. Он боялся ничуть не меньше.
Их руки ходили ходуном, но в тот момент, когда они вместе обхватили красную ручку и прижали кончик к белому листу, дрожь прекратилась — они оба, не сговариваясь, поддержали свою дрожащую руку свободной рукой, чтобы зафиксировать ручку ровно.
Остальные игроки плотным кольцом обступили парту, внимательно наблюдая за процессом проведения урока «Письма».
Хэ Вэй с трудом сглотнул, поднял глаза, обменялся напряженным взглядом с У Юэхань и обреченно начал произносить слова для призыва:
— «Учитель, учитель... ты здесь? Учитель, учитель, пожалуйста, приди поскорее... Я приглашаю учителя прийти, а когда придешь — нарисуй круг...»
Эти слова почти ничем не отличались от заклинания призыва «Би Сянь» (Призрака Карандаша). Услышав их, игроки окончательно убедились, что урок «Письма» — это просто слегка измененная версия этого жуткого ритуала.
Как только они закончили произносить слова, красная ручка, которую они держали, медленно пришла в движение.
В реальной жизни в этот момент игроки бы наверняка заподозрили, что это партнер намеренно двигает ручку, чтобы напугать. Но здесь, в классе №404, ни у кого и в мыслях не было подозревать друг друга.
Красная ручка не стала хаотично черкать по бумаге. Она плавно, против часовой стрелки, начертила идеальный круг, словно проведенный циркулем. Этот круг был ясным сигналом для всех:
ОНО ПРИШЛО.
Слово автора:
NPC: О, я взял за руку того, кто мне нравится.
Босс Се: О, я веду за руку малыша. Надо почистить ему еще пару яиц — и я окончательно почувствую себя отцом.
http://bllate.org/book/17143/1604819
