Но на самом деле первое, с чем они выступили на сцене — это песня.
Мэн Бэй, увидев, как Ян Маньцин и Шу Гуансюань, спев весьма посредственно, сорвали куш, решила последовать их примеру. Даже если бы Енох не объявил об открытии зала «Колыбель грез» на весь день, она всё равно собиралась пойти туда в три часа и спеть.
Она пыталась подбить на это и Ма Синьтун, но та не играла ни на одном инструменте, а пела так, что медведь на ухо наступил — слушать ее было настоящей пыткой. В итоге Ма Синьтун отказалась, и Мэн Бэй вышла на сцену в центре зала одна, исполнив для гостей песню «Белый кораблик» (прим. пер.: популярная китайская детская песня).
Мэн Бэй была уверена, что поет лучше Ян Маньцин. К тому же, лайнер «Мечта Хэ'эра» был белым, так что песня подходила идеально.
Гости действительно похлопали ей после выступления, но... золота не дали. Вместо этого по залу поползли шепотки:
— Опять кто-то поет?
— Кто лучше поет, она или та, вчерашняя, Ян Маньцин?
— А кто ж его знает.
— Надо позвать Ян Маньцин и Шу Гуансюаня, пусть споют, вот и сравним.
Это предложила роскошная дама с глазами цвета изумрудов. Она приказала Фан Луну, который в этот момент стоял перед ней на коленях и массировал ей икры, сбегать и позвать Ян Маньцин и Шу Гуансюаня.
Фан Лун с готовностью выполнил поручение, легко заработав на этом двадцать монет чаевых. Приплюсовав их к плате за массаж, он понял, что заработать до вечера восемьдесят монет на каюту — плевое дело, и настроение у него резко улучшилось.
А вот Ян Маньцин и Шу Гуансюань, узнав, в чем дело, были не в восторге. Услышав от Фан Луна причину вызова, они посмотрели на Мэн Бэй с нескрываемой враждебностью — ведь она нагло влезала в их бизнес.
Изумрудноглазая дама тем временем предложила:
— Спойте-ка каждый по «Колыбельной». Нам очень нравится эта песня. Кто споет лучше всех — получит от меня тысячу золотых монет.
Тысяча золотых!
Услышав эту цифру, Ян Маньцин и Шу Гуансюань забыли про Мэн Бэй. Прокашлявшись и настроившись, они выдали свою версию «Колыбельной». Мэн Бэй, не желая уступать, тут же спела следом.
Но Изумрудноглазая дама не стала оценивать их вокал, а снова повернулась к соседям:
— Что-то я не пойму, кто лучше. Наверное, просто приелось — который день одно и то же слушаем.
— Согласен. Никакой новизны, скукотища.
— Эх, и правда надоело. Неужели они не могут придумать что-нибудь новенькое?
Гости переговаривались вполголоса, но Мэн Бэй, Ян Маньцин и Шу Гуансюань слышали каждое слово.
Мэн Бэй отреагировала спокойнее — у нее оставался вариант поработать временным матросом. А вот Ян Маньцин и Шу Гуансюань впали в ступор: если им больше нельзя петь и играть, как они будут зарабатывать?!
К хорошему быстро привыкаешь, а отвыкать — больно.
— У меня есть идея!
В разговор вмешалась рыжеволосая дама. Ян Маньцин и Шу Гуансюань узнали ее — это была та самая женщина, которую вчера «обслуживал» Шэнь Цзюнь.
— Мой восхитительный любовник, господин Шэнь, вчера в постели показал мне фокус! А вы умеете показывать фокусы? У нас тут полно реквизита, можем одолжить.
Троица переглянулась. Никто из них не умел показывать фокусы.
Рыжеволосая дама, заметив их растерянность, улыбнулась еще шире:
— Мне так понравился господин Шэнь, что я подарила ему свой самый большой рубин. Если ваше представление мне понравится, я и вам подарю рубины... и много-много золота.
Шу Гуансюаня словно осенило. Повернувшись к Ян Маньцин, он прошептал:
— Я понял! Помнишь первую ночь, когда напал монстр? Мы с тобой заработали больше всех, не считая Се Иньсюэ. Но почему-то монстр атаковал Шэнь Цзюня даже яростнее, чем нас! Я всё ломал голову, почему, а теперь понял!
Ян Маньцин кивнула, подхватывая его мысль:
— Потому что Шэнь Цзюнь получил рубин.
Жадность — страшная сила, а награда, обещанная рыжеволосой дамой, была слишком соблазнительной. Поэтому все трое согласились показать фокусы.
Однако когда на сцену вынесли реквизит, их энтузиазм мгновенно улетучился.
Реквизитом оказался прямоугольный ящик длиной около полутора метров, в который как раз помещался человек. Ящик открывался посередине, а на крышке лежала длинная двуручная пила. Это был реквизит для знаменитого фокуса «Распиливание человека».
Мэн Бэй, дрожащим пальцем указав на бурые, источающие тошнотворный запах пятна на стыках ящика, пролепетала:
— Т-там... почему там кровь?
Изумрудноглазая дама небрежно отмахнулась:
— А, это, наверное, осталось от предыдущих матросов, которые выступали до вас.
— Если не хотите этот фокус, можете попробовать другой, — рыжеволосая дама, продолжая ласково улыбаться, сдернула ткань со стоящего рядом предмета. Это оказалось огромное колесо для метания ножей.
К колесу был привязан человек — Шэнь Цзюнь.
Его тело было утыкано десятками метательных ножей. Глаз у него не было, а в пустые глазницы были втиснуты два огромных рубина, сияющих, словно налитые кровью зенки.
— Это фокус, который показал мне мой любовник, господин Шэнь, — рыжеволосая дама провела языком по окровавленной щеке Шэнь Цзюня. — Выступил он просто блестяще! Поэтому я подарила ему еще один рубин.
Тут до троицы окончательно дошел смысл утренних слов Се Иньсюэ: VIP-гости — не люди. Это они превращаются в того самого монстра из гниющего мяса, который бродит по коридорам по ночам.
Просто днем они выглядят такими элегантными, богатыми и красивыми, что люди невольно забывают об этом.
— Я не буду выступать... — Ян Маньцин не была дурой. Увидев мертвого Шэнь Цзюня, она сразу поняла, насколько смертельны эти «фокусы», и, замахав руками, попятилась. — Я передумала!
— А можно мы просто споем? — взмолилась Мэн Бэй. — Можете заплатить меньше!
Голос рыжеволосой дамы мгновенно стал резким и визгливым:
— Нет! Вы уже согласились! Назад пути нет!
— Мы хотим фокусы!
Остальные гости вскочили со своих мест и начали надвигаться на них.
Мэн Бэй и Ян Маньцин, пятясь, попытались сбежать из зала. Но сделав пару шагов, Ян Маньцин почувствовала, как Шу Гуансюань схватил ее за запястье. Обернувшись, она увидела своего коллегу, который тихо прошептал:
— Может... выступим? Заберем золото и рубины, и до конца игры можно будет вообще сюда не соваться...
Ян Маньцин остолбенела.
Для фокуса «Распиливание» нужен только один человек в ящике. Если Шу Гуансюань предлагает выступить, значит... он собирается засунуть в ящик Мэн Бэй!
Но пока она колебалась, Мэн Бэй сработала на опережение. Схватив со стола бутылку вина, она со всего маху огрела Шу Гуансюаня по голове. Тот рухнул на пол.
Мэн Бэй вцепилась в ногу бесчувственного коллеги и заорала на Ян Маньцин:
— Чего встала?! Помогай запихивать его в ящик!
Ян Маньцин поначалу замялась. Шу Гуансюань был ее коллегой и давно за ней ухаживал... Впрочем, ей больше нравился директор Фан, и она всё думала, как бы помягче отшить Шу Гуансюаня, чтобы не обидеть.
Что ж, теперь ей об этом думать не придется.
Поэтому, когда Шу Гуансюань пришел в себя, он обнаружил, что заперт в тесном прямоугольном ящике, а над ним с пилой в руках стоят Мэн Бэй и Ян Маньцин.
— Гуансюань, не виновата... — со слезами на глазах, полным раскаяния голосом произнесла Ян Маньцин. — Ты сам предложил выступить... я п-просто делаю то, что ты сказал...
И пила с хрустом вгрызлась в его тело.
В итоге Ян Маньцин и Мэн Бэй распилили Шу Гуансюаня пополам. Его внутренности и кровь залили сцену, а VIP-гости, словно изголодавшиеся звери при виде деликатеса, хлынули на помост, разрывая на куски и пожирая кровавые ошметки.
— Вы молодцы, — похвалила их рыжеволосая дама. — Благодаря вам «Мечта Хэ'эра» прибудет в пункт назначения еще быстрее. Ваше выступление было великолепным, вот ваша награда.
Она честно отдала им тысячу золотых монет и, выковыряв рубины из глазниц Шэнь Цзюня, протянула им:
— Думаю, господину Шэню они больше ни к чему. Забирайте.
Их руки, сжимавшие пилу, были по локоть в крови. Глядя на рубины на своих ладонях, они уже не могли разобрать, что ярче и ослепительнее — сияние драгоценных камней или цвет человеческой крови.
Фан Лун и Су Сюньлань, которые в это время тоже находились в зале (один массировал ноги, другая разминала плечи), видели эту кровавую бойню от начала до конца.
Когда они пересказали всё остальным, в коридоре третьей палубы повисла такая звенящая тишина, что, казалось, было слышно, как на открытой палубе тает снег.
— Вы сами слышали, он первый хотел меня подставить! — Мэн Бэй, не выдержав осуждающих взглядов, стиснула зубы и процедила: — Я просто защищалась!
Ян Маньцин слабым голосом поддакнула:
— Да... я вообще хотела сбежать, а он меня схватил и заставлял показывать фокус...
— Никто вас не осуждает, — Юнь Цянь со вздохом выступила вперед, чтобы успокоить их. Ее голос был ровным, но в нем сквозила холодная отстраненность. — Игра жестока. Возможно, настанет день, когда мне тоже придется стать такой же, как вы. Мы все просто хотим выжить. Но вы должны понимать одну вещь: правила игры запрещают игрокам убивать друг друга. И даже если убить необходимо, нельзя делать это своими руками.
Мэн Бэй и Ян Маньцин опешили:
— А... что будет, раз мы это сделали?
— Он станет тем, чего вы в этом инстансе боитесь больше всего.
Чего все боялись больше всего? Того самого монстра, появляющегося по ночам. И этой ночью Шу Гуансюань, скорее всего, станет его частью.
Най-Най с жалостью посмотрела на девушек:
— Вы сегодня прилично заработали, да? Советую вам прямо сейчас снять каюту в первом классе.
Мэн Бэй в отчаянии воскликнула:
— Если мы оплатим ее сегодня, на что мы будем жить завтра?!
Все уже поняли: зарабатывать монеты становится всё труднее и опаснее. Тысяча монет и пара рубинов — это сумма, которую Мэн Бэй планировала растянуть до последнего дня игры. Если она потратит ее на первый класс сейчас, то останется без гроша.
Вэньжэнь Янь пожал плечами:
— Если не переедете сегодня, до завтра можете и не дожить.
Ян Маньцин и Мэн Бэй застыли, осознав весь ужас своего положения.
У них просто не было выбора.
В итоге в эту ночь, из-за того что корабль ускорился, на третьей палубе никто не остался.
Юнь Цянь и Най-Най, неразлучные как сиамские близнецы, это понятно. Су Сюньлань снова скинулась с Фан Луном, и они сняли каюту на четвертой палубе. Ма Синьтун, Чжу Икунь, а также Ян Маньцин и Мэн Бэй отправились в первый класс. Вань У, проявив сострадание, с разрешения Се Иньсюэ взяла к себе И Сяоли и перебралась на шестую палубу, чтобы И Чжунцзе мог скинуться с Хань Сы и снять номер на четвертой.
Распределение вышло весьма нестандартным. Но самым поразительным было то, что Се Иньсюэ, Вэньжэнь Янь и Хэ Яо решили остаться на первой палубе!
Все были в шоке. Хань Сы категорически сопротивлялась, но Вэньжэнь Янь и Хэ Яо всё-таки уговорили ее.
— Мы оба понимаем, что просто копить монеты — это тупиковый путь, так инстанс не пройти. Се Иньсюэ обещал сделать всё возможное, чтобы нас защитить. Да и прошлой ночью, если бы не он, мы бы уже были мертвы, — Хэ Яо похлопал Хань Сы по плечу и рассказал, где они с Вэньжэнь Янем спрятали свои монеты. Если к утру они будут мертвы, она должна забрать их и выжить.
Трое друзей стояли, прижавшись лбами друг к другу. Вэньжэнь Янь утешал:
— Не расстраивайся. Мы же знали, что рано или поздно этот день настанет.
— Хорошо. Я помню, где лежат ваши завещания, — Хань Сы не плакала, только глаза покраснели. — Но я всё равно надеюсь увидеть вас завтра.
С этими словами она решительно развернулась и вместе с И Чжунцзе поспешила к лифту, поднимающемуся на четвертую палубу.
В коридоре первой палубы остались только Се Иньсюэ, Вэньжэнь Янь и Хэ Яо. Енох, хоть и продолжал улыбаться, теперь стоял, скрестив руки на груди, и всем своим видом демонстрировал презрение. Даже его звонкий юношеский голос не мог скрыть издёвки:
— Вы серьезно решили остаться здесь? Двери-то мы еще не починили. Ночью может быть... очень опасно.
— Серьезнее некуда, — Се Иньсюэ тоже улыбнулся, и его голос был сама мягкость. — И нам нужна только одна каюта.
Енох слегка понизил голос, растопырил пальцы, изображая кошачьи когти, и зловеще прошипел:
— В одной каюте могут находиться только двое. Если вас будет больше...
— ...это привлечет ужасных призраков, — закончил за него Се Иньсюэ. И тут же с любопытством приподнял бровь: — А эти призраки... они все мужики, или женщины среди них тоже есть?
Енох: «?»
Вэньжэнь Янь и Хэ Яо тоже опешили.
Вэньжэнь Янь посмотрел на Се Иньсюэ с нескрываемой болью в глазах.
Но Се Иньсюэ лишь опустил ресницы, прикрыл губы рукой и тихонько рассмеялся:
— Эх, надо было взять с собой в этот инстанс Бухуа. Может, он бы наконец увидел свою желанную роскошную призрачную деву...
Последние слова Вэньжэнь Янь и Хэ Яо не расслышали, но Енох услышал их отлично. Потому что его лицо резко изменилось.
Улыбка исчезла. Енох надул губы, смерил Се Иньсюэ презрительным взглядом, как какого-то озабоченного извращенца, фыркнул и, развернувшись, гордо удалился.
— Да это не я хочу посмотреть, это мой крестник... Кхм-кхм!
Се Иньсюэ попытался оправдаться и спасти свою репутацию, но, увы, в глазах Еноха это прозвучало как классическая отмазка «у меня есть один друг...». К тому же, из-за ранения, полученного в этом инстансе, стоило ему заговорить быстрее, как он тут же закашлялся. Пришлось ему провожать Еноха взглядом молча.
Хэ Яо, держась за пробитый живот, посмотрел на Вэньжэнь Яня, стоявшего с потерянным видом, затем на кашляющего, опирающегося на стену Се Иньсюэ, и его посетило стойкое предчувствие: эта ночь будет просто адской.
Поэтому он спросил:
— Господин Се, может, всё-таки поднимемся повыше? Там хотя бы двери есть, хоть какая-то защита.
— Пока я здесь... — Се Иньсюэ сглотнул подступившую к горлу кровь, — ...ты правда думаешь, что хоть какая-то дверь устоит?
Хэ Яо: «...»
Логично. Се Иньсюэ сегодня не только спас Ма Синьтун, но и обломал трапезу мадам Аните. Наверное, даже в первом классе с ним было бы небезопасно.
— Просто ждите.
С этими словами Се Иньсюэ вошел в каюту.
Вэньжэнь Янь и Хэ Яо последовали за ним.
Енох не дал им ключей — в них не было смысла. Каюта была той самой, 109-й, в которой Се Иньсюэ ночевал раньше, и от двери там остались лишь воспоминания.
Зато всю разбитую мебель заменили на новую. Се Иньсюэ устроился на небольшом диванчике, а Вэньжэнь Янь и Хэ Яо полулежа примостились на кровати. И вот, пробило восемь часов.
Наступила ночь.
Но сегодня они услышали не тяжелые, влажные шаги монстра, а тихий, шелестящий шепот. Казалось, кто-то переговаривался прямо в коридоре. Вэньжэнь Янь и Хэ Яо содрогнулись, поняв, что это и есть те самые призраки, о которых предупреждал Енох.
Когда голоса раздались прямо у входа в 109-ю каюту, парни едва не подскочили до потолка.
Внешний вид этих призраков был просто кошмарным. Судя по всему, они сохранили тот облик, в котором умерли: кто-то был обуглен до черноты, с кого-то срезали столько мяса, что остался лишь окровавленный скелет, а кто-то расхаживал без головы... Вариаций смертей было множество, и они почти не повторялись. Призраков было так много, что они мгновенно заполнили всю каюту, а снаружи в коридоре толпились еще десятки, пытаясь протиснуться внутрь.
— Каюты такие дорогие...
— Нам не по карману... давайте жить вместе...
— Жить вместе!
Бормоча это, призраки заполонили всё пространство. Вэньжэнь Янь и Хэ Яо оказались вжаты в угол. В нос ударила густая, тошнотворная вонь гниющей крови. Хэ Яо, боясь, что в такой тесноте ему повредят рану, попытался немного сдвинуться. Опершись рукой позади себя, он случайно угодил прямо в зияющую рану на животе одного из призраков, испачкав пальцы в холодной, липкой крови.
Но как ни странно, призрак даже не шелохнулся и не напал. Все они просто молча стояли в комнате.
Спустя несколько минут наконец раздались долгожданные шаги монстра. Поскольку дверей на первой палубе больше не было, тварь без труда добралась до 109-й каюты. Вэньжэнь Янь и Хэ Яо даже разглядели его щупальца, усеянные бритвенно-острыми лезвиями.
Но монстр не успел войти. Призраки, увидев его, пришли в ярость. Словно встретив заклятого врага, они с диким ревом бросились на тварь. Их искалеченные, полуистлевшие конечности оказались острее лезвий монстра. Они рвали его на куски и даже умудрились сорвать лицо с головы монстра — то самое, до которого никак не мог добраться Се Иньсюэ.
Монстр истошно визжал. Из его ран хлестала зеленая кровь. Но призраков это приводило в еще большее бешенство: попадая на них, зеленая кровь монстра исцеляла их раны и восстанавливала оторванные конечности!
Хэ Яо указал на оторванное, перекошенное лицо и спросил:
— Господин Се, это мадам Анита?
— Похоже на то, — Се Иньсюэ стоял на спинке дивана, чтобы не касаться призраков.
Не прошло и десяти минут, как монстр был разорван на куски и убит. Призраки, перепачканные зеленой кровью, всё еще вращали налитыми кровью глазами, принюхиваясь:
— Здесь всё еще пахнет! Кто это?! Кто?!
В конце концов их взгляды скрестились на Се Иньсюэ. С ненавистью уставившись на него, они завопили:
— От него воняет богачом! У него полные карманы этих грязных золотых монет!
— Он тоже богач!
— Убить его... Убить!!!
Наблюдая за этой сценой, Се Иньсюэ наконец понял, в чем заключаются истинные правила выживания на «Мечте Хэ'эра»:
— ...Так вот оно что.
Прошептав это, он развернулся и выпрыгнул из 109-й каюты в коридор. Но едва его нога коснулась ковра, как раздался звон лифта. Двери открылись, и из кабины вывалился новый монстр.
Главное лицо на его голове Се Иньсюэ тоже узнал — это был сероглазый мужчина, атаковавший его вчера.
Монстр взревел и, рассекая воздух щупальцами, бросился на Се Иньсюэ. А вот призраки, оставшиеся в 109-й каюте, на этот раз лишь молча наблюдали, не собираясь приходить на помощь.
— Похоже, путь к лифту отрезан.
Се Иньсюэ вздохнул и посмотрел на окно в конце коридора, через которое была видна палуба. По ночам все выходы наружу блокировались, но это окно было достаточно большим, чтобы в него пролез человек.
В следующее мгновение Се Иньсюэ сорвался с места, плечом выбил стекло и кубарем выкатился на палубу.
Палуба была завалена толстым слоем снега, но даже при таком жестком приземлении Се Иньсюэ не оставил на белой поверхности ни единого следа.
Он поднял голову. Острое зрение позволило ему с первого взгляда найти то, что нужно — открытую террасу на девятой палубе, самой высокой точке «Мечты Хэ'эра».
Стоя посреди заснеженной палубы, юноша в белом халате развязал красную ленту, стягивающую волосы, и привязал ее к серебряному браслету, снятому с левого запястья. Затем он с силой швырнул браслет вверх. Короткая лента, казалось, начала бесконечно удлиняться, взмыла к девятой палубе, дважды обернулась вокруг перил и намертво зацепилась.
В тот самый миг, когда монстр, проломив стену каюты, вырвался на палубу, Се Иньсюэ потянул за красную ленту. Словно снежинка, подхваченная порывом ветра, или бессмертный небожитель, возвращающийся на луну, он взмыл ввысь, купаясь в серебристом лунном свете, и изящно приземлился на террасу девятой палубы.
А затем...
Опрокинул мангал.
Терраса на девятой палубе была идеально чистой, без единой снежинки — ее явно расчистили. Перила были увешаны гирляндами из желтых лампочек, создавая яркое и невероятно уютное, теплое освещение.
К сожалению, вся эта чистота и уютная атмосфера были безжалостно разрушены, когда Се Иньсюэ опрокинул мангал, рассыпав по полу раскаленные угли и куски жареного мяса.
Се Иньсюэ сделал пару шагов в сторону, подальше от грязной золы и жирных пятен, оставленных мясом. Отряхнув складки халата, он наконец поднял глаза на мужчину, сидящего на диване с щипцами для барбекю в руках.
Он улыбнулся. Не став поправлять растрепавшиеся волосы, юноша обратился к пепельноглазому мужчине:
— Капитан Хэ'эр, а ведь сегодня ночью снег так и не пошел.
Се Иньсюэ сказал это потому, что в тот момент, когда он приземлился на террасу, он отчетливо услышал, как мужчина тихо выругался:
— Снег привалил.
Слово автора:
Енох: Я заявляю! Кто-то хотел посмотреть на роскошную призрачную деву!
NPC: И кто же это?
Лю Бухуа: Признаюсь. Это я.
NPC: А не твой крестный?
Се Иньсюэ: ?
http://bllate.org/book/17143/1603931
