Глава 12. Глаз у тебя что надо!
Цзян Нин отличался поразительной расторопностью: он сразу же попросил своих приятелей, любителей посудачить, разузнать о Шэнь Да-лане.
Поскольку тот подвернул ногу, знакомые тётушки и дядюшки один за другим стали приходить к нему с визитами. Кто приносил несколько персиков, кто громадную жменю тыквенных семечек. Болтая и угощаясь, все набились в дом так, что яблоку негде было упасть.
Все давно знали друг друга, отношения были по-настоящему близкие, так что никто не стеснялся. Каждый наперебой делился тем, что слышал:
— Этот Шэнь Да-лан… хоть про его семью всякие сплетни уже сто раз пережёваны, о нём самом известно не так уж много. После раздела имущества старого рода Шэнь, он с отцом перебрался жить в горы и почти не спускался вниз. До недавнего времени я в последний раз видел его три года назад, причём на похоронах его отца. Но тогда он выглядел совсем иначе, не то что сейчас.
Один из дядюшек отломил кусочек только что испечённого парового пирожного и протянул внуку. Такие, по старинному рецепту, получались мягкими и душистыми. Их любили и старики с плохими зубами, и малыши:
— Хотя мы и не знаем, какой он по характеру, зато точно известно: у него в семье сейчас и вправду никаких бед не осталось… все уже поумирали. Самый близкий из живых родственников — двоюродная сестра его деда. Во-первых, она замужем в другой семье, во-вторых, всего лишь двоюродная, не родная. Ей до него никакого дела нет. Если тебе не принципиально, что потом тебе некому будет помогать с ребёнком, по-моему, это даже неплохой вариант.
Фэн Гуйчжи, которая в это время прикладывала компресс к лодыжке Цзян Нина, тут же вскинула руку:
— Я присмотрю! Я помогу с ребёнком!
В их семье только Цзян Пин уже вышла замуж и родила мальчика. У Цзян Аня хоть и была помолвка, но семья невесты хотела подержать дочь подольше дома, поэтому свадьбу назначили лишь на следующий год.
А Цзян Дин… о нём и говорить нечего, всё ещё без определённости. Потому Фэн Гуйчжи даже немного завидовала тем, у кого дома бегает целая орава внуков.
— Ай, я же просто спросил, а вы уже о детях мелете… — Цзян Нин невольно смутился. Он ведь и правда лишь хотел кое-что разузнать.
Остальные тётушки и дядюшки понимающе заулыбались. Они знали Цзян Нина с детства. Всех их объединяла любовь к сплетням, и между ними сложилась почти дружба без оглядки на возраст. Глядя на его нынешнее выражение лица, они прекрасно всё поняли.
Их Нин-гер раньше всегда интересовался только историями, а не людьми. Впервые он расспрашивал не о событиях, а о человеке.
— Я ещё поспрашиваю, — сказала Ши Цзиньхуа. — Моя двоюродная сестра вышла замуж в Люшугоу, у них там с семьёй Шэнь дальнее родство. Она даже помогала устраивать похороны той старой четы, так что, кажется, немного общалась с этим Шэнь Да-ланом.
Подумав, она добавила, обращаясь к Цзян Нину:
— Нин-гер, ты должен хорошенько всё обдумать. Этот Шэнь Да-лан… как тебе сказать, совсем не тот человек, кто раньше сватался к тебе. У них у всех так или иначе есть связи. Да такие, что даже господин Ван немного с ними считается. А Шэнь Да-лан по-настоящему одинокий человек, без опоры. В этом он тебе никак не поможет.
Ши Цзиньхуа была с Цзян Нином в близких отношениях, потому говорила прямо, не скрываясь.
По мнению присутствующих тётушек и дядюшек, многие из предложенных прежде браков на самом деле были не так уж плохи. Да, у каждого имелись недостатки, но и преимущества тоже. За исключением таких, как семья учёного Лю, которые надеялись на «будущее процветание», остальные хоть как-то были связаны с людьми из уездной управы. Именно поэтому, даже зная, что господин Ван положил глаз на Цзян Нина, всё же осмеливались засылать сватов.
Если же Цзян Нин выберет Шэнь Да-лана, то в этом отношении помощи не будет вовсе. Два простых человека будут противостоять господину Вану…
Не говоря уже о том, легко ли это — а согласится ли сам Шэнь Да-лан, узнав обо всём?
Это был искренний совет. Цзян Нин прислушался, но в душе всё же заколебался. Он серьёзно кивнул:
— Спасибо, тётушка Цзиньхуа. Я всё хорошенько обдумаю.
Он лишь прельстился чужой «красотой», вовсе не задумываясь, захочет ли тот человек ввязаться в эту мутную историю.
Раз уж Цзян Нин так сказал, тётушки и дядюшки ещё немного посидели и разошлись.
К сумеркам Цзян Дин наконец вернулся домой. Сначала он залпом осушил большую миску воды, а затем показал Цзян Нину большой палец:
— Мой братец, глаз у тебя что надо!
День у Цзян Дина выдался тяжёлым. Он передал продажу косули мяснику из Люшугоу, а сам, ради будущего брата, последовал за Шэнь Юньчжоу до самого уездного города.
В прошлый раз, когда они с Цзян Анем «проверяли» одного из претендентов, всё прошло легко. Кажется, никто и не думал, что в семье Цзян к браку подходят так «практично», что даже такие вещи проверяют.
Подумаешь, мужики плечом к плечу в поле постоят да вместе отольют! Что тут такого?
Но этот Шэнь Далан оказался совсем другим. К нему было чертовски трудно подступиться. Цзян Дин всю дорогу до города пытался завести разговор, несколько раз начинал беседу, но тот будто оглох… да ещё и выглядел слегка раздражённым. О каком уж там «вместе отойти по нужде» могла идти речь.
К счастью, выход всё же нашёлся. Добравшись до города, Цзян Дин заметил, что Шэнь Да-лан ищет, чем бы помыться и вымыть голову. Он даже названий мыльных бобов и банного порошка толком не знал.
Цзян Дин слегка удивился, но потом подумал: тот уже два-три года живёт в горах и почти не спускается. От жизни оторвался, это, пожалуй, нормально.
И к тому же, разве это не ему на руку? Глаза у Цзян Дина сверкнули, и он тут же, не пожалев целых пятнадцати медяков, пригласил Шэнь Юньчжоу сходить вместе в баню.
В уездном городе в ту пору уже имелись общественные бани, и стоило там всё недорого: за купание — пять вэнь, за растирание — два. На двоих они потратили четырнадцать вэнь, ещё один ушёл на покупку мыльных бобов, половину из которых он отдал Шэнь Юньчжоу.
Затем Цзян Дин указал на корзины за прилавком и сказал:
— Там ещё продаются банные шарики и мыло, но они дорогие. Их любят девушки да геры, а нам, мужикам, не к чему так изощряться, достаточно и мыльных бобов.
Эти «банные шарики» и «мыло» были прообразом мыла: их делали из бобовой муки, мыльных бобов и свиной или овечьей поджелудочной, а в дорогие добавляли ароматные травы. Скатанные в шарики размером с подушечку большого пальца назывались банными шариками, а спрессованные в куски — мылом.
Упомянув девушек и геров, Цзян Дин вдруг задумался, затем попросил хозяйку принести товар получше и, тщательно выбирая, взял кусок мыла с ароматом периллы. Небрежно он сказал Шэнь Юньчжоу:
— Это куплю для моего младшего брата. Он у нас самый красивый на десять ли вокруг, с детства в заботе рос, руки у него нежные. Так что только такие хорошие вещи ему и подходят.
Если в будущем именно ты возьмёшь моего брата в дом, то и беречь его придётся как следует…
Хозяйка внимательно посмотрела на Цзян Дина, а затем улыбнулась:
— Так это же старший брат Нин-гер, верно? Давненько сам Нин-гер в город не заглядывал.
Она взглянула на выбранный кусок мыла, потом выудила со дна корзины горстку банных шариков — немного, на один-два раза, для пробы:
— Возьмите это для Нин-гера. У нас новый аромат, ручаюсь — ему понравится!
Это было своего рода продвижение — дать попробовать, чтобы потом купили. Впрочем, не каждому доставалась такая «проба»: многие знали Цзян Нина. Этот гер при деньгах и не жалеет их тратить!
Цзян Дин не стал отказываться, принял подарок и, бросив на Шэнь Юньчжоу сдержанный взгляд, сказал:
— Если всё сложится удачно, Нин-гер скоро сам будет в городе. Тогда лично вас поблагодарит.
Шэнь Юньчжоу изначально не собирался обращать на Цзян Дина внимания и находил его надоедливым. Он понимал, что тот нарочно пытается сблизиться с какой-то целью, но не придавал этому значения.
Потому что он не чувствовал от Цзян Дина никакой злобы. Да и даже если бы у того были дурные намерения, Шэнь Юньчжоу это нисколько не пугало. С его-то способностями Цзян Дин ему и в подмётки не годился, одной рукой управился бы.
К тому же, учитывая, что Цзян Дин покупал у него косулю, Шэнь Юньчжоу предположил: тот, скорее всего, хочет в будущем иметь приоритет при покупке добычи, наладить отношения, чтобы можно было заказывать нужную дичь или торговаться.
У деревенских ведь всё к этому и сводится.
Приоритет при покупке — пожалуйста, какая разница, кому продавать.
Заказывать добычу — тоже можно, с его способностями поймать что угодно несложно.
А вот торговаться — ни за что.
И в долг давать — тем более.
Впрочем, если бы не Цзян Дин, Шэнь Юньчжоу и вовсе не нашёл бы эту баню. В ту пору бани почему-то назывались «лавками ароматной воды», а над входом висел огромный чайник.
В прошлый раз, когда он был в городе, то видел такую «лавку ароматной воды», но решил, что там продают духи, румяна или сладкие напитки. В общем, никак нельзя было понять, что это баня.
В знак благодарности за приглашение в горячую баню, Шэнь Юньчжоу довольно небрежно кивнул и лениво похвалил ароматное мыло:
— Отлично, прекрасно, очень даже неплохо.
После чего продолжил с интересом разглядывать древнюю баню.
Цзян Дин: «…»
Они получили деревянные жетоны и прошли в маленькую комнату переодеваться. Работник тут же унёс бамбуковый ящик с одеждой на хранение. И вот настал самый важный момент. Цзян Дин передал одежду слуге и обернулся посмотреть на Шэнь Юньчжоу.
Цзян Дин: !!!
Да не только он, наблюдавший специально — любой, кто оказывался в бане рядом с Шэнь Юньчжоу, замирал от изумления, а затем испытывал стыд, зависть и восхищение… Вскоре вокруг него, кроме самого Цзян Дина, почти никого не осталось. Он один занял половину небольшого бассейна.
Шэнь Юньчжоу был доволен. Едва войдя, он заметил, что народу слишком много: в одном бассейне толпились люди, теснота — ладно, но и ощущение чистоты вызывало сомнения.
Теперь, когда все сами разошлись, всё стало как ему хотелось.
Вот если бы ещё болтливый Цзян Дин рядом исчез, то было бы совсем идеально. Но раз уж тот заплатил, Шэнь Юньчжоу решил пока потерпеть. Только вот неясно, что за странная у него привычка — всё время говорить о своём младшем брате.
До сих пор Шэнь Юньчжоу и понятия не имел, что в этом мире существует третий пол. Он вообще не вникал в устройство этого мира, не пытался его изучать. Ему и так было достаточно жить в горах, наедаясь в своё удовольствие.
Поэтому всё это его слегка озадачивало: родные братья от одной матери, один пользуется простыми мыльными бобами, другой — душистым мылом с ароматами. Судя по рассказам, младший во всём жил лучше: один словно трава растёт, другой как драгоценность. И при этом Цзян Дин без конца нахваливает брата, ни тени зависти… сердце у него и правда большое.
В семье прежнего хозяина этого тела, похоже, было нечто похожее. За последние дни, что Шэнь Юньчжоу спускался с горы, он специально ничего не выспрашивал, но люди болтали, не стесняясь. А может, просто его слух, усиленный способностями, был слишком острым?
Собрав обрывки разговоров, он сложил в голове историю прежнего тела: дед с бабкой поддакивали младшему сыну, а к нему и его отцу относились плохо. Отец, хоть и страдал, но, когда его фактически выгнали из дома ни с чем, действительно ушёл, ничего не взяв.
Шэнь Юньчжоу этого не понимал. Будь он на его месте, то хотя бы устроил небольшой скандал.
Всё-таки люди древности были слишком простодушны.
С этой мыслью он посмотрел на Цзян Дина и в его взгляде мелькнула едва заметная жалость.
Цзян Дин: ?
http://bllate.org/book/17138/1604404
Angeladrozdova (читатель/заложение основ)
2 апреля 2026 в 13:32
1
Готово:
