Глава 3. Одинокая могила (3)
Чэнь Лин поскрёб отметину ногтем. Ни боли, ни зуда, ни мелкой сыпи от раздражения не появилось — значит, это точно не укус насекомого.
Неужели он всё-таки задел что-то, что трогать не следовало, и у него пошла аллергия?
Раздался стук в дверь.
Чжао Сюньчан заметил, что ученик слишком долго не выходит из ванной, и невольно заволновался.
— Ты там чем занимаешься? Почему до сих пор не выходишь?! — гаркнул он снаружи.
— Уже-уже, сейчас выйду.
Приглушённый дверью голос ученика прозвучал как-то виновато, будто тот что-то скрывал.
Чжао Сюньчан нахмурился. Он уже подумывал, не выбить ли дверь, когда замок щёлкнул и она открылась.
Чэнь Лин вышел, прикрывая ладонью шею.
— Учитель, со мной всё нормально.
— Нормально? Тогда чего ты там торчал полдня и филонил! — сердито фыркнул Чжао Сюньчан.
Чэнь Лин убрал руку и, наклонив голову, показал след на шее.
— Аллергия. Я мазь нанёс.
Он и не подозревал, что поначалу лишь бледно-розовая отметина уже стала густо-красной, а по краям даже начала синеть.
Не почувствовав на Чэнь Лине никакой иньской скверны, Чжао Сюньчан немного успокоился. Но взгляд его по-прежнему оставался острым. Он ещё раз с головы до ног оглядел ученика и наконец уловил то самое чувство несоответствия, которое возникло у него с момента его возвращения.
— А где колокольчик Саньцин, который я тебе дал? Почему я его не слышал?
Тон у него был жёсткий — явный предвестник выволочки.
— Да вот он! — Чэнь Лин быстро вытащил колокольчик из кармана, достал из донышка бумажный комок и угодливо улыбнулся. — Видите? Я его не потерял.
Чжао Сюньчан взял колокольчик, поднёс к уху и встряхнул. Звон прозвучал чисто, как удар нефрита о нефрит.
Убедившись, что к ученику не прицепилась нечисть, он вернул ему колокольчик и строго предупредил:
— Никогда больше не затыкай его салфеткой. Ни при каких обстоятельствах.
Увидев, как ученик понуро буркнул «угу», он сам сменил тему и заговорил о рабочих.
— Я передал бригадиру твой чертёж кладбища. Пусть пока сам всё изучит. — С этими словами Чжао Сюньчан достал из кармана толстый, туго сложенный треугольный талисман. — Если что-то случится, а меня не будет рядом, просто швырни это. Не скажу, что оно непременно спасёт тебе жизнь, но время на побег выиграет.
Чэнь Лин послушно взял талисман и сунул его в нагрудный карман рубашки.
— Спасибо, учитель.
Чжао Сюньчан гордо вскинул подбородок:
— Да ладно тебе. Мы же семья.
Вернувшись к себе, Чэнь Лин переоделся из рубашки и брюк, снова повесил колокольчик Саньцин на пояс, захватил свежий жёлтый талисман, нахлобучил панаму и побежал на гору.
За эти годы, стараясь не дать нечисти забрать себя, он развил отличную выносливость. Благодаря ей на вершину он взобрался без особого труда.
Вся Юйхэ была покрыта тусклой, увядшей желтизной — словно её безжалостно выпотрошила середина лютой зимы, отняв последнюю жизнь.
Бригадир вместе с рабочими сидел под огромным зонтом от солнца. Услышав шаги, он поднял голову и увидел знакомого молодого человека.
У того были короткие, аккуратно подстриженные волосы, белая футболка, светло-коричневые шорты до колена и светлые кроссовки. От него веяло яркой, молодой энергией.
Бригадир поправил одежду, поднялся с камня и протянул руку:
— Не знаю, помните ли вы меня, господин Чэнь. Я Ян Цзяньминь, тот самый бригадир, который подписывал с вами договор и ведёт этот проект.
— Господин Ян, здравствуйте, — дружелюбно ответил Чэнь Лин, пожимая руку.
Они одновременно разжали пальцы, сели под зонт и заговорили о проекте.
Гора Юйхэ была немаленькой — более двухсот му земли, если считать и передний, и задний склон. Но под кладбищенский парк годились лишь чуть больше сорока му на переднем склоне, обращённом к озеру с мёртвой водой внизу. И это ещё с учётом озеленения.
Чэнь Лин вместе с бригадиром почти два часа обсуждал упрощённый план работ и чертежи, которые помогал делать Чжао Сюньчан. Уже собираясь уходить, он вдруг вспомнил о семье Цзян, остановился, огляделся, словно что-то искал, а потом решительно пошёл выше, почти к самой вершине.
С тех пор как было решено превратить Юйхэ в кладбищенский парк, Чжао Сюньчан вдоль и поперёк исходил с ним всю гору. Где лучше хоронить, в каком направлении — Чэнь Лин знал всё это очень хорошо. Чтобы не ошибиться, он даже тайком сделал пометки.
Примерно в сорока метрах от вершины он остановился, отодвинул приметный камень и воткнул в землю сухую палку.
— Господин Ян, сегодня до захода солнца вы должны выкопать яму именно здесь.
Обычно одноместная могила под урну с прахом не превышала одного квадратного метра. Слишком уж тесно для почтенного предка богатого клиента.
Раз уж ему заплатят двойную цену, Чэнь Лин считал своим долгом обеспечить тому удобные, достойные условия. Что ни говори, а предку полагался как минимум роскошный дом с видом на горы.
— Копайте по размерам обычного захоронения тела.
Записав требования, бригадир на всякий случай уточнил:
— То есть длина четыре метра, ширина два, высота в чистоте метр сорок?
С таким просторным жильём в других кладбищенских парках и за деньги не устроишься.
Чэнь Лин кивнул.
— И побыстрее. Завтра до полудня могила должна быть готова.
Перенос могилы нельзя делать после полудня: в этот час солнце слишком яростное и может повредить останкам.
Ян Цзяньминь не в первый раз брался за подобную работу и кое-что понимал. Он тут же заверил, что всё выполнит идеально, но в глубине души его всё же грызло любопытство.
Вспомнив кое-какие слухи, он придержал уже собравшегося уходить Чэнь Лина.
— Господин Чэнь, а для кого это место? Почему такая спешка? Уж не для семьи Цзян с юга города?
Чэнь Лин резко обернулся и насторожённо спросил:
— Откуда вы знаете?
Глаза у бригадира округлились.
— Так это правда?
Поймав на себе изучающий взгляд, он поспешил объясниться:
— Я не копался в ваших делах. Просто слышал, что у семьи Цзян родовая могила какая-то странная: не вместе с другими усопшими предками, а отдельно, в лесу за городом.
Чэнь Лин заинтересовался:
— И что ещё вы знаете?
— Да что я могу знать, я же простой человек, — смущённо почесал затылок бригадир. — Просто когда-то работал на одном кладбище и случайно видел, как люди Цзян присматривали место. Потом из любопытства послушал, что о них судачат.
Чэнь Лин покосился на него и тоном старшего сказал:
— Раз уж знаете, что речь о семье Цзян, тем более работайте аккуратно. Без халтуры.
— Понял, понял, — поспешно закивал Ян.
Корни семьи Цзян в северном городе уходили на несколько столетий в прошлое, и род по сей день не знал упадка, имея связи и в политике, и в бизнесе. Лезть к такому клану осмелился бы только тот, кому жить надоело.
Проводив взглядом юного начальника, бригадир покачал головой и усмехнулся. Надо же, совсем молодой парень, а сумел зацепиться за такое дерево, как семья Цзян.
Вернувшись в дворик, Чэнь Лин с головой ушёл в импровизированный кабинет и принялся экстренно штудировать профессиональные книги.
Чжао Сюньчан как раз приглаживал перья любимому попугаю, мельком посмотрел на приоткрытое окно кабинета и подошёл к нему.
Он постучал костяшками по стеклу.
— В этот раз я не вмешиваюсь, всё будешь делать сам. Заодно посмотрим, чему ты научился за эти два месяца.
— Да что это за выпуск в люди через два месяца? У меня вообще уверенности нет, — жалобно скривился Чэнь Лин.
— Пока не начнёшь применять знания на деле, так ничего и не выучишь.
Ближе к вечеру палящее солнце вдруг закрыли тучи. Подул ветер — влажный, тяжёлый, с теплом, и черепица на крыше зазвенела от его ударов.
Фиолетово-синий ара тут же заверещал:
— Дождь! Сейчас пойдёт дождь!
Чэнь Лин бросил книгу и побежал во двор собирать бельё. Он едва успел сграбастать его в охапку, как сверху хлынули крупные капли — такие тяжёлые, что даже били по коже.
Ливень разошёлся не на шутку. Небо затянуло чёрными тучами, ветер выл, и весь мир потемнел до какой-то ненормальной, дурной черноты.
Испугавшись, как бы с могилой семьи Цзян не случилось беды, Чэнь Лин отложил бельё и позвонил госпоже Цзян.
Телефон всё время был занят. Сколько ни звони — результат один.
На душе у Чэнь Лина стало нехорошо. Кожу на голове стянуло, по всему телу побежал холодок... Так бывало только тогда, когда он сталкивался с нечистью.
Он рефлекторно сунул руку в карман и крепко сжал колокольчик Саньцин.
Тот не звенел — значит, поблизости нет ничего злого.
Потерев лоб, Чэнь Лин решил, что, наверное, просто перенервничал из-за завтрашнего дня и сам себя напугал.
Сделав глубокий вдох с закрытыми глазами, он вытащил из-под подушки толстый том уголовного кодекса и принялся вслух, размеренно читать строка за строкой.
Эта привычка появилась у него после первой встречи с призраком. Когда становилось страшно, он повторял основные ценности социализма, читал уголовный кодекс — и искренне верил, что праведный дух социалистического порядка перейдёт на него и тогда уже ничего не страшно.
Чжао Сюньчан жил в соседней комнате. Услышав выразительное чтение со всеми интонациями, он дёрнул уголком рта, схватил метёлку из перьев и сердито постучал ею в стену между комнатами.
Поняв, что уже загрязняет окружающую среду шумом, Чэнь Лин обиженно поджал губы и перешёл на беззвучное бормотание про себя.
Снаружи темнело всё сильнее. За дождём и ветром огни в нескольких домах неподалёку один за другим начали меркнуть. Собаки всё не переставали лаять, и это отчётливое «гав-гав-гав» в чёрных сумерках становилось только гуще и тревожнее.
Чэнь Лин вдруг вспомнил, что кошки и собаки видят то, чего не видят обычные люди...
Он стремительно оборвал собственные мысли, прочистил горло, крепче сжал книгу и уже хотел снова начать читать, как всё его тело резко застыло.
Горло будто стиснула невидимая рука. Он не мог выдавить ни звука.
Краем глаза он видел: в углу комнаты стоит человек.
http://bllate.org/book/17119/1599714
