Тук-тук-тук! Тук-тук-тук!
— Брат Люи!
Ся Люи резко вырвался из кошмара, нахмурившись на дверь. Сяо Хэ подскочила вместе с ним; она действовала молниеносно: скинула одежду и взлохматила волосы, создавая вид беспорядка, какой бывает после бурной ночи (1).
Ся Люи распахнул дверь. Сяо Ма чуть не влетел внутрь, его лицо было искажено ужасом:
— Брат Люи! Беда! Босс и Дасао разругались, Дасао ударила Босса ножом...
— Насколько серьезно ранен Ада?! — тревожно перебил его Ся Люи. Даже не накинув одежду, в одних костюмных брюках, он босиком выскочил из комнаты.
Сяо Ма бросился вдогонку:
— Жизненно важные органы не задеты, уже отправили в больницу! Но Дасао...
— В какую больницу?! — взревел Ся Люи.
— В больницу Цзяочэн, ту, что рядом с Крепостью! Брат Люи! Дасао она... она... — Сяо Ма бежал за ним, в панике пытаясь схватить за руку, не решаясь договорить.
— Что с ней?! — яростно выкрикнул Ся Люи.
— Она... после того как ударила Босса, спрыгнула с крыши виллы...
Ся Люи, уже собиравшийся сесть в машину, резко замер. Ключи в его руке с глухим стуком упали на землю.
Машина неслась на пределе возможностей, прорезая ночную тьму. В конце дороги был развилка: налево — к приморской вилле, направо — к больнице. Ся Люи на мгновение ударил по тормозам, безмолвно переводя дух, а затем резко выкрутил руль влево!
Он распахнул дверцу машины и босиком вбежал на виллу. Несколько оставшихся слуг бросились наперерез:
— Брат Люи! Брат Люи!
— С дороги!
Возле бассейна за домом лежало накрытое белой простыней маленькое тело. Ся Люи рухнул на колени перед трупом. Он приподнял край простыни, и его суровая маска в мгновение рассыпалась в прах. Дрожа, он склонился над Ся Сяомань. Прошло много времени, прежде чем вырвался приглушенный, мучительный хрип:
— Сестра...
Дворецкий и слуги, стоя в отдалении, не смели подойти. Ся Люи долго стоял на коленях, его глаза были налиты кровью, всё тело сотрясала дрожь. Наконец он глухо спросил:
— Что произошло?
Дворецкий замялся:
— Я пришел уже после... А-Вэнь, говори ты.
Один из слуг, бывших на месте, дрожащим голосом произнес:
— Госпожа и Хозяин поссорились. Я слышал за дверью... кажется, Госпожа заподозрила Хозяина в том, что у него есть кто-то на стороне. Хозяин отрицал, Госпожа не верила, кричала, что он «извращенец» и «бесстыдник». В конце она сказала: «Ты любишь на самом деле...» — не успела договорить, как Хозяин отвесил ей пощечину. Тогда Госпожа ударила его ножом для фруктов. Мы поспешили отправить Хозяина в больницу, и как только доехали до ворот, услышали звук... Госпожа спрыгнула...
Ся Люи съежился, низко опустив голову и вцепившись в простыню. Казалось, небо и земля рухнули. Он издал хриплый, полный боли стон. Спустя долгое время он резко шмыгнул носом. Когда он поднял голову, лицо его снова было бесстрастным. Опершись о землю, он медленно встал и сказал дворецкому:
— Здесь всё на тебе. Я поеду к Ада.
Он уходил нетвердой, тяжелой походкой. Никто не осмелился его окликнуть. В этот момент один из слуг, скрывшись от глаз остальных, прокрался во внутренние покои и набрал номер.
...
Ся Люи гнал машину обратно к той развилке, свернув в сторону Цзяолуна. Когда он затормозил у больницы, там уже собралась толпа мелких сошек из Сяоци. Подбежал Сяо Ма с братьями:
— Брат Люи, Сюй Гэ внутри, нас не пускает.
— Сяо Лю, твоя сестра ударила Босса ножом. Тебе входить сейчас... не по понятиям, верно? — преградил путь Сюй Ин.
— Моя сестра больна, она собой не владела, — ледяным тоном ответил Ся Люи; в его глазах плясали кровавые отсветы. — Я с десяти лет с Ада, в четырнадцать принес клятву банде. Ада для меня как гора благодеяний, я не причиню ему вреда. Просто хочу увидеть его. С дороги.
Сюй Ин смотрел на него некоторое время, затем вдруг усмехнулся:
— И то верно. Твоя сыновняя почтительность к Боссу безгранична, не стоит мне мешать. Заходи, он только заснул, не буди его.
В палате было темно, пахло кровью и едкими лекарствами. Ночник в углу освещал босые ноги Люи. Цинлун тихо лежал на кровати, лицом вверх, глаза прикрыты — поза человека, прилегшего отдохнуть от усталости. Ся Люи закрыл дверь, осторожно обошел кровать и сел у окна. Он поднял голову, глядя на колышущиеся тени деревьев за окном. Ночной ветер яростно трепал их, ветви и листья в агонии тянулись к небу.
— Ада, — тихо позвал Ся Люи, — я совершил ошибку? Тогда... мне не следовало умолять тебя жениться на ней. Никто из вас не виноват, виноват я.
Он опустил голову, пряча лицо в ладонях, и хрипло произнес:
— Но что я мог сделать? Она так любит тебя, каждый день только о тебе и думает, без тебя она не выживет. Она моя сестра, она была так добра ко мне, защищала с самого детства...
Он не мог продолжать. Рот открывался, но звуки не шли. Он сделал несколько прерывистых, сиплых вдохов, глубоко вонзив пальцы в волосы. Спустя время он заставил себя подавить вспышку чувств и чуть приподнял голову:
— Ада...
И тут его дыхание перехватило! В мутном сумраке что-то по краю простыни непрерывным потоком стекало вниз!
Он рванулся вперед, отбросил одеяло — в лицо ударил запах свежей крови! Глаза Цинлуна были полуоткрыты, устремлены в потолок с выражением застывшего шока. А его «Парные ножи Цинлуна» (2), которые он специально заказал за огромные деньги и подарил Ся Люи на двадцатилетие, теперь торчали из его тела: один в груди, другой в животе. Они прошили матрас насквозь, уйдя в него по самые рукояти!
Дрожащими пальцами Ся Люи коснулся его носа. Через мгновение он издал душераздирающий, безумный вопль:
— А-а-а-а-а!
Затем он с силой толкнул железную кровать с телом Цинлуна к двери! В тот же миг снаружи раздались яростные удары. Сюй Ин орал: «Босс!», пытаясь выбить дверь. Ся Люи стоял на одном колене, из последних сил подпирая кроватью дверь. Под градом ударов он бросил последний долгий взгляд на Цинлуна, мучительно отвернулся и, стиснув зубы, резко отпустил опору. Схватившись за рукояти ножей в теле Цинлуна, он одним рывком выдернул их — кровь брызнула ему в лицо!
Стрелой он бросился к окну, выбил стекло и выбросился со второго этажа! Сюй Ин ворвался внутрь, встретив лицом холодный ветер из окна. Он со сложным выражением взглянул на труп, затем на разбитую раму и яростно закричал:
— Передайте всем! Ся Люи, мстя за свою сумасшедшую сестру, убил Босса Цинлуна! Всей банде Сяоци — ловить предателя! Живым или мертвым!
Не успели затихнуть его слова, как снаружи раздался еще один звон разбитого стекла.
— Что там еще?! — рявкнул Сюй Ин.
— Кажется, малай Ся Люи тоже выпрыгнул в окно и сбежал! — доложил подручный.
— Мать вашу, чего застыли?! В погоню! — взревел Сюй Ин.
В деле «делать ноги» Сяо Ма всегда был номером один. Едва услышав бредни Сюй Ина, он не раздумывая сиганул в окно коридора. Его люди тоже переняли таланты босса: пользуясь тем, что они мелкие сошки и их мало кто знает в лицо, они быстро рассредоточились, прикинулись невинными прохожими, влились в огромную толпу преследователей Сяоци и по пути скрылись...
...
Ся Люи с ножами в руках мчался через лес. Он был босиком; острые камни впивались в ступни, но он словно не чувствовал боли. Он бежал вперед с каменным лицом. Боль была не в ногах, а в сердце. Сердце болело так сильно, что чувства атрофировались. За одну ночь, всего за два часа, два самых важных человека в его жизни погибли у него на глазах! Пустые глаза Ся Сяомань, устремленные в небо, полуоткрытые веки Цинлуна... Они умерли, не закрыв глаз (3)! Не закрыв глаз!
Пальцы Люи так сильно сжали рукояти ножей, что послышался зловещий скрежет. Сзади доносились далекие крики погони. Люди Сюй Ина не отставали, но в конце леса была Крепость Цзяолун — пятьсот многоэтажек, тридцать тысяч жителей, бескрайняя тьма. Стоило нырнуть туда — и ты исчезнешь, как камень в море...
Внезапно в коленях вспыхнула резкая боль! Он повалился вперед, тяжело рухнув на землю. Между деревьями на выходе из леса были натянуты веревки-капканы! Из лесной чащи вышли люди с тесаками. Во главе стоял человек с широким лбом и огромным ртом, на плече он держал кривой меч — это был «Соломенная сандалия» (4) Чэн Дацзуй.
Ся Люи, покачиваясь, поднялся, держась за дерево. Колени дрожали; от слишком резкого рывка он едва не сломал ноги, теперь всё, что ниже бедер, онемело.
— Дацзуй, — прохрипел он.
Чэн Дацзуй похлопал ладонью по лезвию меча:
— Брат Люи.
— У нас с тобой нет вражды, — тяжело дыша, сказал Ся Люи. — Почему ты помогаешь Сюй Ину?
— С деньгами у меня тоже вражды нет, — ответил Чэн Дацзуй. — Кто больше платит, за тем и иду.
Ся Люи глубоко вздохнул и медленно произнес:
— Лекарства для моей сестры... их прописал западный врач по твоей рекомендации. Ты там что-то подстроил.
— О, не я, — сказал Дацзуй. — Это Сюй Гэ устроил, я лишь выполнял приказ. Говорят, твоей сестре очень нравилось их пить?
— Чэн Сыцюань! — издал хриплый, неистовый рык Ся Люи.
Чэн Дацзуй склонил голову, словно слабая ива на ветру, и лениво поковырял в ухе:
— Ся Люи, ты на ногах-то еле стоишь, побереги силы! Если пойдешь со мной по-хорошему, получишь свои «три ножа и шесть дыр» (5), встанешь на колени перед поминальной табличкой Босса и попросишь прощения у старейшин, может, еще будет шан...
Его слово «шанс» рассеялось по ветру. Никто из стоявших рядом не успел ничего понять: в мгновение ока его огромный рот был разрезан надвое острым лезвием! Летящий нож Цинлуна глубоко вонзился в ствол дерева за ним. Верхняя половина его головы осталась на ноже, а нижняя вместе с телом медленно осела на землю...
Ся Люи привалился к дереву, опираясь на оставшийся нож.
— Кто следующий? — ледяным тоном спросил он.
Мелкие сошки, втягивая холодный воздух, дружно замотали головами; их ноги дрожали сильнее, чем у него. Они беспомощно смотрели, как он, опираясь на нож, ковыляет в сторону Крепости. В это время в лесу послышался топот — подоспела погоня. Издалека донесся крик Сюй Ина:
— Кто убьет Ся Люи — награда сто тысяч!
Охранники переглянулись; жажда наживы ударила в голову. Кто-то один выкрикнул и бросился на Ся Люи со спины!
...
Шла пора экзаменов. Хэ Чусань встал пораньше, поднялся по темной лестнице на крышу дома и среди разноцветного сохнущего белья полчаса постоял в стойке мабу, затем покрутил руками в темпе черепахи. Решив, что на сегодня хватит, он спустился домой собрать учебники — пора было идти в библиотеку.
Завернув в привычный темный переулок — тот самый, где его когда-то похитили, — он каждый раз нервничал, боясь, что злодеи решат снять «продолжение». Он выпрямил спину и ускорил шаг, надеясь поскорее выбраться к свету, как вдруг обо что-то споткнулся и с размаху растянулся на земле. Не успел он подняться, как почувствовал холод у шеи. Острое лезвие прижалось к горлу, в темноте кто-то тяжело дышал.
Хэ Чусань замер. Незнакомец ощупал его, словно в поисках чего-то, и замер, коснувшись старого рюкзака. По знакомым очертаниям в сумраке и яростному дыханию Хэ Чусань узнал его:
— Брат Люи?
— Мать твою, это ты, — едва слышно выругался Люи. Затем раздался звон — нож упал на землю. Ся Люи завалился вперед и потерял сознание прямо на спине Хэ Чусаня.
...
Когда Хэ Чусань притащил окровавленного босса триады домой, у его отца чуть не случился инсульт. Подпольный дантист, десятилетиями живший тише воды ниже травы, при виде знаменитого бандита совершенно потерял голову. Хэ Чусань, уже «закаленный» издевательствами Люи, оказался крепче духом:
— Папа, быстрее закрой дверь, чтобы никто не увидел.
— Как ты впутался в такое?! Зачем притащил его?! — А-Па запер дверь на все засовы и заметался по комнате.
— Он когда-то спас меня, — признался Хэ Чусань. — Папа, посмотри на него, он умирает?
А-Па засучил рукава, превращаясь в подпольного ветеринара. На теле Ся Люи он насчитал семнадцать-восемнадцать колотых и резаных ран, коленная чашечка была смещена, но самым опасным было пулевое отверстие под плечом. Пуля застряла внутри, рана уже начала гноиться — зрелище было жутким.
— А-Сань, у меня дальнозоркость, не вижу. Ты вытащишь пулю.
— Ему будет больно? — занервничал парень.
— Конечно! — отрезал отец. — Но он в обмороке, сэкономим на анестезии! Давай!
Хэ Чусань ткнул пинцетом в рану. Ся Люи застонал в забытьи, и парень в испуге замер. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и постарался вспомнить: как Ся Люи бил его головой об стол, как вышиб из него дух, как говорил «даже если ты сдохнешь на дороге, я не посмотрю»... Когда он снова открыл глаза, сердце его было полно отваги! Одной рукой он зажал рот Ся Люи, а другой — решительно вонзил пинцет и вытащил пулю. А-Па, глядя на то, с каким хладнокровием его добрый сын выуживает свинец из фонтана крови, невольно вздрогнул. Он начал всерьез сомневаться: не совершил ли он ошибку в воспитании? Может, сыну стоило идти в медицину?
Ся Люи очнулся на узкой железной кровати Хэ Чусаня. В комнате горела свеча, на потолке от сырости расцвела плесень. Под грудь ему подложили подушку, чтобы рана на плече не касалась простыни. Хэ Чусань сидел рядом на табурете и при свете свечи зубрил учебники.
Ся Люи глубоко вдохнул, поняв, что, кроме пальцев, ни одна часть тела ему не подчиняется.
— Эй, — прохрипел он.
Хэ Чусань наклонился к нему и услышал первую фразу после пробуждения:
— Потроха (6).
---
Примечания:
(1) «...беспорядка, какой бывает после бурной ночи» - в оригинале употреблено выражение «облако и дождь» (云雨 - Юнь Юй) — классический китайский эвфемизм для обозначения интимной близости.
(2) Ножи Цинлуна (青龙双刀) — дословно «Парные ножи Зеленого Дракона». Имя Босса — Цинлун (Зеленый Дракон), поэтому подарок имеет символический характер «передачи силы».
(3) Умереть, не закрыв глаз (死不瞑目) — китайское выражение, означающее смерть в состоянии глубокой обиды, несправедливости или беспокойства о невыполненном долге. Считается признаком того, что душа не найдет покоя.
(4) Соломенная сандалия (草鞋 - Цао Се) — ранг в иерархии триад (числовой код 432). Этот человек отвечает за внешние связи, логистику и передачу приказов.
(5) Три ножа и шесть дыр (三刀六洞) — традиционное наказание в триадах за предательство или нарушение кодекса. Провинившегося пронзают ножом насквозь трижды в определенных местах.
(6) Потроха (牛杂 - Ню Цза) — традиционное гонконгское блюдо из тушеных говяжьих потрохов.
http://bllate.org/book/17116/1602530
