Глава 2. Чего ты трешься?! Сиську просишь?! (1)
Хэ Чусань потратил три дня и написал совершенно банальную, избитую историю, каких полно в народе: барышня из богатой семьи и бедный парень влюбляются друг в друга, но тут является главарь триады, похищает красавицу, засунув в мешок, и уволакивает в свое логово. Бедный парень, рискуя жизнью, врывается к бандиту, вступает с ним в героическую схватку, после чего влюбленные счастливо сбегают.
Ся Люи рассеянно подцепил бамбуковой шпажкой рыбный шарик (2) и дважды обвалял его в соусе карри:
— И этот главарь тоже орудует парными мечами?
Хэ Чусань послушно стоял перед ним и с предельной искренностью прославил:
— Это выглядит очень величественно.
Ся Люи поманил его рукой.
Стоило Хэ Чусаню подойти ближе, как Люи схватил его за воротник и с силой впечатал в стол — раздался глухой «бум», когда голова парня встретилась с поверхностью! На лбу Хэ Чусаня тут же выступила кровь, мир перед глазами закружился. Когда головокружение утихло и он смог сфокусировать взгляд, холодный пот мгновенно пропитал одежду: Ся Люи занес острую бамбуковую шпажку, собираясь вонзить её прямо ему в зрачок!
Хэ Чусань обреченно зажмурился. Прошло немало времени, но ничего не происходило. Он в недоумении открыл глаза. Ся Люи лишь перевернул шпажку тупым концом и несильно, но ощутимо ткнул его в дрожащее веко.
— Молчишь как рыба, а на уме черт знает что! Решил окольными путями меня оскорбить, а? — процедил Ся Люи. — Не пытайся играть в игры со своим братом Люи. Вали обратно и переписывай.
Хэ Чусань с повязкой на голове, став еще больше похожим на «индийца Асаня», послушно писал еще три дня. Когда отец спросил, что случилось, парень лишь ответил, что на голову упал цветочный горшок. Каждое утро он с рюкзаком за спиной выходил из дома, но за углом переулка его подхватывали громилы и увозили в «компанию», где он писал весь день, а поздно ночью его, словно посылку, доставляли обратно.
Три дня спустя он сдал новый сценарий: лихой и небрежный бандит влюбляется в прекрасную падшую женщину. После трогательной истории любви женщину похищает враждебная банда. Чтобы спасти возлюбленную, бандит вступает в кровавую битву: в одиночку, с двумя мечами, он рубит более сорока человек, прокладывая себе путь через узкие переулки...
Сяо Ма, стоявший рядом, слушал и чувствовал — что-то здесь не так. Он шепотом спросил у подчиненного:
— Один против сорока с двумя мечами? Тебе не кажется, что это один в один история о том, как наш брат Люи спасал Босса Цинлуна?
— Кхм! Я ничего не слышал, Сяо Ма-гэ.
Лицо Ся Люи, внимательно слушавшего сценарий, становилось всё мрачнее. Хэ Чусань же, совершенно ничего не подозревая, просто зачитывал план сюжета, полагая, что раз на этот раз он сменил критику банд на их воспевание, то побоев удастся избежать.
Закончив читать, он остался стоять в ожидании оценки. В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает иголка. Сяо Ма, следя за выражением лица босса, незаметно размял кулаки, готовясь помочь брату Люи проучить наглеца.
— Откуда взялась эта история? — спросил Ся Люи, легонько постукивая костяшками пальцев по столу.
— Слышал от людей, — ответил Хэ Чусань, поднял голову и, поймав взгляд Люи, наконец осознал, что атмосфера накалилась.
— От кого слышал? — продолжал Люи.
— Все говорят... — не успел Хэ Чусань договорить, как буквально вылетел в другой конец комнаты!
Его худое тело опрокинуло два стула и вместе с обломками ножек врезалось в стену. Он сполз на пол, весь в пыли, пару раз кашлянул и внезапно сплюнул кровь.
«Удар на восемьдесят процентов силы!» — мысленно замерил индекс Сяо Ма.
Ся Люи широким шагом подошел к нему, подхватил обломок ножки стула и снова огрел его! Хэ Чусань не выдержал и жалобно вскрикнул: торчащий из обломка гвоздь распорол ему руку, и кровь мгновенно просочилась сквозь ткань. Он с болью и недоумением смотрел на свою кровь, не понимая, почему этот непредсказуемый бандит снова впал в ярость.
Ся Люи перевернул обломок стула острым краем к Хэ Чусаню и бесстрастно занес руку, намереваясь нанести колющий удар!
В этот момент дверь распахнулась под крики дежурных парней: «Босс!», «Босс!».
Хао Чэнцзин, едва переступив порог, услышал глухой удар. Этот человек унаследовал банду в двадцать пять лет, став «наследным принцем», и за десять лет в криминальном мире Гонконга приобрел колоссальную выдержку. Он не обратил внимания на странный шум, лишь спокойно обвел комнату взглядом и спросил:
— Где Люи?
Сяо Ма и остальные громилы, застыв с открытыми ртами и обливаясь потом, уставились за дверь...
Дверь со скрипом приоткрылась, и оттуда, потирая затылок, в растрепанных чувствах выскочил Ся Люи, отбросив в сторону обломок стула.
— Ада.
Хао Чэнцзин в недоумении нахмурился.
— Я там за дверью людей воспитывал, Ада! — с обидой в голосе произнес Ся Люи, шипя от боли и растирая голову. — Ты не мог бы в следующий раз предупреждать, прежде чем входить?
Хао Чэнцзин рассмеялся, приобнял его за плечи и сам ласково потер ему затылок:
— Больно?
— Больно! — не церемонясь, ответил Люи. — С тебя компенсация за травму.
— Отдам тебе под управление новый ночной клуб, пойдет?
— Пойдет! Пойдет! — тут же согласился Ся Люи.
Он обернулся и убийственным взглядом заставил Сяо Ма и остальных шевелиться: те мигом подали чай, смахнули пыль и усадили Босса Цинлуна на диван. Хэ Чусаня, все еще копошившегося на полу за дверью, двое громил подхватили под руки и уволокли прочь, чтобы не мозолил глаза боссу.
Когда дверь закрылась, в комнате остались только Цинлун и Ся Люи. Люи без лишних слов плюхнулся на диван рядом с боссом:
— Ада, зачем пришел?
— Сяомань (3) хотела посмотреть на съемочную площадку...
Не успел он договорить, как Ся Люи подскочил:
— Сяомань здесь? Где она?
Цинлун сохранял спокойствие, доставая сигару из коробки на столике. Ся Люи послушно сел обратно и поднес огонь.
— Ада, виноват, снова перебил. Говори, я слушаю.
Цинлун не спеша затянулся и передал сигару Люи. Дождавшись, пока тот зажмет её в зубах, продолжил:
— У самого входа ей стало дурно. Я велел отправить её домой.
— Ей всё еще плохо? Какое у неё настроение?
Цинлун покачал головой:
— Я слишком занят, не успеваю за ней приглядывать. Будет время — заходи, побудь с ней.
— Хорошо, — кивнул Ся Люи, а потом, подумав, спросил, — новый клуб правда мне?
Цинлун взял вторую сигару:
— Разве Ада тебя когда-нибудь обманывал?
— Это не очень красиво выйдет, — начал жаловаться Люи, поджигая вторую сигару. — Сюй Ин в последнее время на меня косо смотрит. После того как я убрал тех парней, он подослал новых. Дела вне крепости всегда были его заботой, а тут я влез на его территорию, он будет недоволен.
— Не обращай на него внимания, — отрезал Цинлун. — Если в бухгалтерии чего не поймешь, спроси у Дундуна.
Ся Люи опустил голову, молча прокручивая всё в уме:
— Хорошо, не волнуйся, я справлюсь.
Цинлун улыбнулся:
— Ты стал рассудительным, я спокоен.
Они обсудили еще пару дел, когда Цинлун заметил разбросанные на полу рукописи, некоторые из которых были в пятнах крови:
— Это что?
— Сценарий для нового фильма, — Ся Люи внезапно смутился. — Нашел одного студента, а он там такого насочинял...
Он не успел перехватить листы, как Цинлун уже поднял один с края стола:
— Собери остальные.
Люи пришлось согнуться в три погибели, собирая бумаги по всей комнате. С каменным лицом он наблюдал, как Цинлун листает страницу за страницей. Сердце Люи бешено колотилось, он пытался оправдаться:
— У этого пацана мозги набекрень, я его уже проучил, я...
— Хорошо, — спокойно сказал Цинлун. — Так и снимайте.
— Я... а?!
Цинлун положил сценарий, поднялся и потрепал Люи по макушке:
— У меня дела, я пойду. Не забывай навещать Сяомань.
Пока Люи пребывал в ступоре, двое сообразительных охранников уже вывели Цинлуна. Босс на ходу махнул рукой — знак, что провожать не нужно. Ся Люи дождался, пока тот исчезнет из виду, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Посмотрев на стопку рукописей, он тихо вздохнул, закурил сигарету и позвал:
— Сяо Ма!
— Я!
— Отведи пацана к врачу.
...
Грудь Хэ Чусаня обмотали бинтами, руку тоже, а повязка на голове так и осталась — из «индийца Асаня» он превратился в «мумию Асаня». Он сидел на краю съемочной площадки, глядя, как мелкие сошки под руководством режиссера таскают декорации. Внезапно все замерли и хором почтительно поздравили Ся Люи — тот пришел с проверкой.
Все заискивали перед ним, и только Хэ Чусань, уткнувшись в бумаги, продолжал писать диалоги для следующей сцены — это был его маленький акт протеста. Для него здесь все были негодяями, а Ся Люи — худшим из них. Он хотел поскорее закончить работу и вернуться в университет. Он пропустил уже две недели, посещаемость рухнула, и стипендии в этом семестре ему точно не видать. В следующем семестре придется просить деньги у отца... Ему уже двадцать один, он должен помогать отцу, а вместо этого тратит его деньги. От этих мыслей становилось невыносимо грустно.
Пока он мрачно писал, рядом раздался нежный голос, от которого ручка выпала из рук:
— Как тебя зовут?
Перед ним стояла женщина с изысканным макияжем — Сяомань, главная актриса фильма, жена Цинлуна и «Дасао» (4) всей залы Сяоци. Все эти дни она была на площадке, но Хэ Чусань не присматривался к ней. Только сейчас он заметил, насколько у неё тонкие черты лица и мягкий характер — полная противоположность вульгарным или крикливым женщинам из его квартала.
Странно, но он нашел в ней сходство с тем бандитским главарем. Особенно в разрезе глаз, вот только у Ся Люи взгляд был ленивым и расчетливым, а у неё — туманным и рассеянным, словно она пребывала в вечной меланхолии.
Хэ Чусань замер, не в силах вымолвить ни слова. Сяомань не обиделась и повторила вопрос.
— Хэ Чусань.
Сяомань улыбнулась:
— Ты родился в третий день Нового года?
— Да.
Она снова улыбнулась и потрепала его по «индийской» повязке на голове, словно щенка. Хэ Чусань заметил, что её движения были какими-то странными, а взгляд — пустым.
— Говорят, ты студент университета?
— Да.
— Как здорово. А я даже начальную школу не закончила. В университете весело?
Хэ Чусань подумал и ответил невпопад:
— В библиотеке очень много книг.
— А я не люблю читать, я люблю петь, — так же невпопад ответила Сяомань.
Убедившись, что на неё никто не смотрит, она тихонько напела ему куплет. Хэ Чусань чувствовал, что с ней что-то не так, но не подавал вида и внимательно слушал. У неё был чистый, звонкий голос, похожий на пение весенней иволги.
— Дасао! Пора начинать! — крикнул кто-то. Сяомань выпрямилась, бросила на человека взгляд, и в мгновение ока её лицо стало бесстрастным и величественным — истинная жена босса. Кричавший тут же примолк.
Она снова повернулась к Чусаню:
— Что с твоей головой? Ты ранен?
— Да.
— Кто это сделал?
— Брат Люи.
Сяомань вздохнула:
— А-Лю опять нашалил. Пойду поговорю с ним за тебя.
— Не нужно, не нужно! — в ужасе замахал руками Хэ Чусань.
— Обязательно нужно, — Сяомань покачала головой, глядя в пустоту. — Он всегда такой, поэтому у него нет друзей. Не обижайся на него, ему просто не с кем играть. Тогда он был таким несчастным, нас было только двое.
Хэ Чусаню стало не по себе: слышать о кровавом «мяснике», терроризирующем город, как о «бедном брошенном песике», было жутко. Чтобы сменить тему, он осторожно спросил:
— Дасао, вам не пора на съемки?
Сяомань печально улыбнулась:
— Какой смысл сниматься? Сколько ни снимай, он всё равно не посмотрит.
Хэ Чусань ошибочно решил, что «он» — это Ся Люи. Насмотревшись сюжетов про банд, он тут же вообразил себе историю запретной любви между женой босса и преданным подручным...
К счастью, его фантазии прервал голос:
— Сестра, начали уже, ты чего здесь застряла?
Глаза Хэ Чусаня округлились: Сяомань притянула голову Ся Люи к себе, нежно поцеловала его в лоб и потрепала по волосам. Ся Люи, с копной растрепанных волос, улыбнулся ей такой мягкой улыбкой, словно лев внезапно стал вегетарианцем:
— Иди, сестренка, все тебя ждут.
Сяомань кивнула Чусаню и легко упорхнула. Как только она скрылась, Ся Люи грохнул перед Хэ Чусанем тарелку с потрохами, припугнув:
— Чего вылупился? Глаза выколю!
— Она... твоя родная сестра?
— Зови её Дасао!
— О.
Хэ Чусань наблюдал, как Ся Люи сидит на его столе и ест потроха. Голова, грудь и руки начали ныть — он всё ждал, что Люи снова вскипитит и огреет его стулом.
«Можешь ты не сидеть здесь? Я не могу писать, когда ты рядом», — уныло думал он.
Пока студент мрачнел, Ся Люи был в отличном настроении. Недавно у него вышел конфликт с мелким боссом из банды Ша. Те пришли громить его игорный зал, но Сяо Ма успел увести людей и деньги, оставив на растерзание только двух «засланных казачков» от вице-главы Сюй Ина. Громилы банды Ша, не найдя денег, избили тех двоих до полусмерти. На следующий день Люи «навестил» их в больнице, оценил увечья и под этим предлогом заменил их своими людьми, а заодно разгромил три точки банды Ша, забрав сотни тысяч наличными.
Когда босс банды Ша позвонил Цинлуну за объяснениями, тот вежливо ответил, что это «разборки молодежи», в которые старикам лезть не гоже, но, так и быть, он попросит Люи «дать лицо» и отступить. Босс Ша чуть не захлебнулся кровью: его людей побили, деньги украли, а теперь предлагают «не переходить друг другу дорогу»! Какая актерская игра! Но силы были неравны, и ему пришлось проглотить обиду, записав этот долг на счет Ся Люи.
Ся Люи же, пересчитывая деньги и прославив банду, совершенно не беспокоился о мести. Он на ножах с четырнадцати лет, и его личный счет долгов уже давно стал бесконечным.
Сидя на столе, он поманил Сяо Ма, чтобы велеть раздать деньги парням. Сяо Ма резво подбежал, но внезапно закричал, указывая на потолок:
— Брат Люи, берегись!
Хэ Чусань второй раз за день выронил ручку от испуга. Вскинув голову, он увидел, как прямо над ним железная балка вместе с длинными лампами дневного света с грохотом срывается вниз! Он сидел вплотную к стене, стул заклинило — бежать было некуда. Он мог лишь беспомощно смотреть, как груда железа летит ему на голову.
В это мгновение Ся Люи, который мог легко отпрыгнуть в сторону, вместо этого резко бросился вперед! Он прижал Хэ Чусаня к себе, одновременно нанося мощный удар кулаком вверх!
Раздался тяжелый удар! Он буквально вышиб падающую железную конструкцию в сторону!
Хэ Чусань замер, уткнувшись в грудь Ся Люи. В нос ударил запах потрохов. Несмотря на прохладную погоду, на бандите была лишь тонкая майка. Губы Хэ Чусаня коснулись твердого бугорка на его груди, и парня прошиб холодный пот.
Ся Люи, чье тело в этом месте оказалось неожиданно чувствительным, с потемневшим лицом оттолкнул его:
— Чего ты трешься?! Сиську просишь?! (1)
Хэ Чусань в оцепенении посмотрел на него, а потом на свое плечо — там остался кровавый отпечаток ладони.
Толпа подчиненных с криками бросилась к ним: «Брат Люи!», «Вы целы?!», «Кровь!».
Руки, плечи и лоб Люи были иссечены осколками железа. Сам он не придал этому значения, но люди в панике потащили его на перевязку.
Внезапно раздался пронзительный женский крик:
— А-Хао! (5)
Сяомань, как безумная, растолкала толпу. Её пальцы с ярко-красным лаком впились в руку Ся Люи, она истошно закричала:
— А-Хао! Что с тобой? Не умирай! А-Хао! У-а-а-а...
Она вцепилась в него в истерике, рыдая так неистово, что не походила на нормального человека.
Подчиненные переглядывались: казалось, Сяомань скорее задушит Люи, чем он умрет от ран. Сяо Ма рискнул подойти:
— Дасао...
— А-а-а! — её крик заставил Сяо Ма отшатнуться. — Не подходи! Не бейте его больше! Не бейте! — Сяомань отпустила Люи, сжалась в комок и начала дрожать, а потом снова закрыла его своим телом. — Нет! Бейте меня! Бейте меня! Не трогайте А-Хао! Прошу вас! Вы его до смерти забьете! У-у-у... А-Хао...
— Я в порядке, сестра, — прохрипел Ся Люи, задыхаясь в её объятиях.
— Ты не умрешь... А-Хао...
— Правда, в порядке. Ты перепугалась, я отвезу тебя домой.
Ся Люи отвел взгляд и подал знак — несколько парней подхватили их. Сяомань мертвой хваткой держала его раненую руку, Люи побледнел от боли, но даже не попытался высвободиться. Он лишь положил ладонь ей на руку, успокаивая, и так они, поддерживая друг друга, ушли.
Сяо Ма остался наводить порядок. Он отозвал старого члена банды и шепотом спросил:
— Эй, почему Дасао назвала брата Люи «А-Хао»?
— Кажется, это его старое имя, — так же тихо ответил тот. — Говорят, до того как примкнуть к Боссу, его звали не Люи. Он сменил имя, когда стал работать на него.
Все забыли про Хэ Чусаня, который так и сидел за столом. Ребенок, чудом избежавший смерти, отрешенно смотрел на тарелку с потрохами, залитую кровью.
---
Примечания:
(1) В оригинале буквально «есть молоко», т.е. сосать грудь. В контексте фразы Ся Люи — это грубая и ироничная подколка. Поскольку Чусань случайно коснулся его соска, Люи реагирует в своей манере: «Ты что, младенец, сиську ищешь?».
(2) Рыбный шарик (鱼蛋) - популярная гонконгская уличная еда.
(3) Сяомань (小满) - имя сестры Ся Люи. Сяомань («Малое изобилие») — это также название одного из 24 сезонов китайского сельскохозяйственного календаря.
(4) Дасао (大嫂) - жена босса. Важно понимать, что в мире триад это не просто «невестка», а титул, требующий беспрекословного уважения.
(5) А-Хао (阿浩) -уменьшительно-ласкательное имя (префикс «А» + часть имени). Как выясняется позже, это настоящее имя Ся Люи. Имя «Люи» (1 июня) было дано ему позже как кличка.
http://bllate.org/book/17116/1599085
