Мужчина выглядел изможденным: поредевшие волосы, запавшие глазницы — типичный облик «порохового» наркомана, завсегдатая городских трущоб.
В этот момент он отчаянно несся по темному, узкому переулку между тесно прижатыми друг к другу зданиями. Под ногами что-то хлюпало и чавкало — неизвестно, сколько жирных крыс он раздавил по пути. За ним гнались несколько угрюмых верзил с тесаками в руках. Их крики были неоригинальны и не менялись десятилетиями: «Эй, пацан, не беги!», «Мать твою, тебе конец, слышишь?!», «Стой, эй!».
Впереди показался развилок, за которым гудели многолюдные лавки с собачьим мясом. На пустыре теснились десятки маленьких котелков-хотпотов; на грязных столах валялись пустые бутылки и обглоданные кости. Мужчина, собрав последние силы, бросился напролом, одним махом перевернув несколько столов. В толпе начался хаос: люди орали и ругались, мгновенно завязалась толкотня и потасовка.
Громилы с тесаками, точно пельмени, упавшие в чан с кипящим супом, мгновенно оказались поглощены бурлящей толпой. Кое-как выбравшись из человеческого месива, они обнаружили, что беглец уже испарился.
— Твою мать! — выругался один из преследователей, свирепый амбал со шрамом на лице и модной зализанной прической.
— Брат Ма, что делать? — спросили остальные.
— Делать?! Мать твою делать! Стадо неудачников! Рассредоточиться и искать!
...
Удравший беглец бежал, тяжело и натужно дыша. Темнота впереди, казалось, не имела конца. Но он знал: стоит миновать этот проулок и выбраться за пределы крепости Цзяолун, и он будет в относительной безопасности.
Внезапно в темноте раздался резкий чирк, и вспыхнул огонек.
Мужчина резко замер, его глаза округлились, а спина в мгновение ока взмокла от холодного пота. С дрожащими поджилками он уставился на длинный нож, вонзенный прямо в стену. Острое лезвие замерло всего в шаге от его шеи. Остановись он на полсекунды позже — и со всего маху налетел бы на него, лишившись головы.
Человек, чиркнувший спичкой, стоял, прислонившись к стене. Склонив голову, он прикурил сигарету и с наслаждением выпустил струю дыма. Слабый огонек осветил его холодный профиль и расслабленную позу.
Мужчина рухнул на колени:
— Лю... Лю-Лю-Люи-гэ... (1)
Ся Люи опустил голову, стряхнул пепел на рукоять второго меча, еще не вынутого из ножен на поясе, и лениво спросил:
— Еще побегаешь?
— Не... не-не-не буду! Я... я осознал свою ошибку! Люи-гэ...
— Раз осознал, то хорошо, — отозвался Ся Люи, небрежно вскинув подбородок. — Вынимай.
Дрожащими руками мужчина поднялся и лишь с нескольких попыток смог с глухим звуком «пшик» выдернуть длинный нож, глубоко вошедший в стену. Держа его обеими руками, он протянул оружие Ся Люи.
— Тащи его сам, — Ся Люи выпрямился, не выпуская сигареты изо рта. — Слушайся, вернемся — и я устрою тебе «День защиты детей». (2)
Едва услышав последнюю фразу, мужчина почувствовал, как ноги стали ватными. Он снова рухнул на землю и истошно завыл:
— Люи-гэ, я всё понял! Пощадите! Пощадите-е-е, а-а-а-а!..
Ся Люи уже ушел далеко вперед легкой походкой. Он ничего не ответил, лишь махнул рукой, словно подзывая собаку. Мужчина, обливаясь слезами и едва не теряя рассудок от ужаса, поплелся следом... бережно неся на плече его сверкающий длинный нож.
---
Примечания:
(1) Люи-гэ (六一哥) - имя героя 六一 (Люи) буквально означает «6.1» (1 июня — международный День защиты детей). К нему обращаются «Гэ» (старший брат), что подчеркивает его статус босса в банде.
(2) «Устрою тебе День защиты детей» - в устах бандитского главаря эта фраза звучит зловеще. Учитывая, что его самого зовут «1 июня», это явный намек на жестокую расправу или «особое» наказание, а не на праздник с подарками.
http://bllate.org/book/17116/1598547
