Чунхэн, обнимая меч, сидел на корточках на верхушке стены. Здесь была тень от раскидистой акации, и отсюда отлично просматривались главные ворота дворца Шоукан.
Он дождался, пока седьмая по счету служанка принесет новый отрез ткани — судя по виду, именно такой материал любила Тань Ишуан, а значит, сверток обязательно откроют. Улучив момент, он щелчком отправил маленький белый цветок прямо в корзину с тканью. Проводив взглядом служанку, вошедшую во дворец, Чунхэн удовлетворенно хлопнул в ладоши и приготовился спрыгнуть вниз.
Но, опустив голову, он наткнулся на мрачное лицо Лян Е и едва не свалился со стены от неожиданности.
— Хозяин, вы как здесь оказались? — Чунхэн продолжал сидеть на корточках, глядя на него сверху вниз.
— Слезай немедленно, — приказал Лян Е.
Чунхэн спрыгнул, но в полете услышал звуки цитры, доносившиеся из дворца Шоукан. Он порывисто обернулся на звук, потерял равновесие и приземлился прямо на сапог Лян Е.
Юноша потер нос, виновато косясь на императора.
— ...Никакого толка от тебя, — Лян Е одарил его холодным взглядом.
Чунхэн рассеянно закивал, навострив уши: звуки цитры заворожили его. Он не понимал мелодии, но слушал с упоением.
Лян Е, заложив руки за спину, зашагал прочь.
Чунхэн поспешил за ним: — Хозяин, ну давайте послушаем еще немного.
— Ты всё равно ничего не смыслишь в этом, — отрезал Лян Е.
— Зато моя женушка играет красиво, — возразил Чунхэн.
Лян Е безжалостно напомнил: — Тань Ишуан — наложница моего покойного отца.
— Но ведь ваш отец умер, — парировал Чунхэн.
Лян Е: — ...
Чунхэн радостно продолжил: — Значит, она может стать моей женой.
Лян Е помрачнел, эта затея ему не нравилась: — Она старше тебя на шестнадцать лет.
— Я знаю, — Чунхэн прижал к себе меч.
Его высокий хвост описывал в воздухе красивые дуги, а на молодом лице сияла уверенность.
— В этом году мне семнадцать, в следующем будет восемнадцать, а еще через два года я пройду обряд совершеннолетия и стану взрослым мужчиной. Тогда-то вы, хозяин, и поможете мне со сватовством.
Лян Е обернулся и посмотрел на него: — У тебя в голове хоть одна извилина есть?
— Есть, — Чунхэн сорвал пучок травы и принялся скатывать его в шарик. — Хозяин, вы разве не должны были сегодня разбирать доклады вместе с Ван Дянем? Почему вы здесь?
Лян Е покосился на него: — Даже если скажу — не поймешь.
— Откуда вы знаете, если не пробовали? — Чунхэн запустил травяным комом в пятку императора. — Расскажите мне, я что-нибудь присоветую. Неужели Ван Дянь снова отбился от рук?
Лян Е нахмурился: — Ван Дянь... он...
Чунхэн с любопытством навострил уши.
— Мы с ним... — Лян Е посмотрел в чистые и недоуменные глаза Чунхэна, вспомнил его глупую тактику с подбрасыванием цветов и замолчал. — Забудь. Иди играй.
Лян Е замолчал на полуслове, и Чунхэна охватило нестерпимое любопытство.
Он, как верный хвостик, поплелся следом: — Хозяин, ну не бросайте на полпути! Что там с Ван Дянем?
Эх, знал бы — пошел бы вчера с ними подсматривать, хоть что-нибудь бы узнал.
Лян Е остановился и глухо произнес: — Ван Дянь не любит Меня.
— Разве это не естественно? Он изначально не любил вас, хозяин, он вообще хотел вас убить, — как нечто само собой разумеющееся выдал Чунхэн. — Если бы он не был полезен, вы бы тоже его прикончили. Зачем вам его любовь?
Лян Е криво усмехнулся: — Твоя правда.
Чунхэн гордо кивнул.
— Через пару дней Ян Уцзю отправится в «Черную гвардию», действуй по плану. И не мелькай перед Моими глазами в ближайшее время, — сказал Лян Е. — Проваливай.
— О, — Чунхэн замялся. — А как насчет сватовства...
— Поговорим, когда станешь взрослым, — раздраженно отмахнулся Лян Е.
И Чунхэн послушно испарился.
________________________________________
Без помех со стороны Лян Е Ван Дянь разбирал доклады с молниеносной скоростью и даже успел составить отчетную таблицу. После того как он принял Вэй Ваньлиня, у него наконец выдалась свободная минутка.
И тут же мысли невольно вернулись к Лян Е.
— Юньфу! — позвал он.
Евнух мигом вбежал в комнату: — Ваше Величество, какие будут приказания?
— Выбрось этот стол, — Ван Дянь указал на тот самый широкий стол в отдалении. — Глаза бы мои его не видели.
Юньфу, будучи мастером распознавать чужие настроения, не стал задавать лишних вопросов. Он позвал нескольких маленьких евнухов, и те вынесли стол из кабинета. Только тогда Ван Дянь почувствовал, что тяжесть на душе немного отступила.
Ужин прошел безвкусно. Хотя блюд было больше, чем в обед, и никакой пакостник не пытался проверять на нем яды, еда не шла в горло.
Юйин, стоявшая рядом, спросила: — Ваше Величество что-то тревожит?
Ван Дянь отложил палочки. Он хотел было выговориться, но вспомнил, что Юйин — человек Лян Е, и желание говорить пропало.
— Идем в императорский сад.
Императорский сад был огромен: беседки над водой, извилистые галереи, альпийские горки, пруды и озера — Ван Дянь гулял здесь часто, но до сих пор не изучил всё до конца. Ему особенно нравились ночные прогулки.
Сегодня настроение было скверным, и он зашел дальше обычного. Незаметно для себя он оказался у водной беседки, за которой раскинулась густая бамбуковая роща. Понаблюдав при лунном свете за рыбами, он спустился по извилистой дорожке и вошел в рощу. Юй Ин, Юньфу и десяток слуг следовали за ним на почтительном расстоянии, обеспечивая безопасность.
Лунный свет был холоден, тени бамбука колыхались на ветру. Вместе с ночным бризом донеслись звуки флейты — суровые, величественные и полные ледяной решимости. Ван Дянь замер. Впереди, в инвалидном кресле, сидел молодой господин в белых одеждах. Его черты лица были тонкими и холодными, холоднее самого лунного света. Он поднял взгляд и беспристрастно посмотрел на незваного гостя.
Звуки флейты оборвались.
Стоявший рядом маленький евнух испуганно вздрогнул и рухнул на колени:
— Раб приветствует Ваше Величество!
Молодой господин в белом на мгновение замер, затем опустил взгляд и склонил голову.
Его голос звучал отчужденно: — Простолюдин Цуй Ци приветствует Ваше Величество. Ноги мои не слушаются меня, посему я не могу соблюсти этикет. Молю Ваше Величество о прощении.
Ван Дянь махнул рукой: — Пустяки. Это Мы нарушили покой господина Цуя. Но что господин Цуй делает во дворце?
— Я прибыл навестить Великую вдовствующую императрицу, — ответил Цуй Ци.
Договорив, он замолчал, уставившись в землю, но за него пояснил евнух:
— Докладываю Вашему Величеству: Её Величество занемогла, и господин Цуй специально приехал навестить её. Время позднее, а господин Цуй слаб здоровьем, поэтому Её Величество не пожелала, чтобы он уезжал в ночь, и оставила его во дворце на пару дней.
— Вот оно что. — Ван Дянь, не чинясь, присел на каменную скамью рядом. — Мы мельком видели господина Цуя на церемонии жертвоприношения предкам и уже тогда заметили его незаурядность. К сожалению, государственные дела не оставляли времени для аудиенции, но сегодняшняя встреча доказывает, что между Нами и господином Цуем есть некая связь.
Цуй Ци холодно отозвался: — Ваш покорный слуга не смеет на это претендовать.
— Не нужно такой натянутости, — Ван Дянь не обратил внимания на холодность. — Мы слышали, господин Цуй участвовал в императорских экзаменах в этом году?
— Да, — последовал краткий ответ.
Ван Дянь улыбнулся: — И что же господин Цуй думает о темах этого года?
— Я — всего лишь скромный книжник и не смею давать оценки, — сказал Цуй Ци.
— Господин Цуй слишком скромничает. — Ван Дянь посмотрел на колеблющиеся тени бамбука. — Ты в три года начал читать, в пять — писать стихи, а в десять лет создал «Оду Ляньяну», прославившую тебя на весь мир. Люди говорят, что ты и Байли Чэнъань — две жемчужины нашей империи Лян. Как ты можешь называть себя «скромным книжником»?
Цуй Ци опустил глаза: — Мои познания скудны, а ноги искалечены. Как я могу равняться с господином Байли? Это лишь пустые слухи.
Ван Дянь наводил справки о его увечье. В таком огромном клане, как Цуй, борьба за власть и интриги в задних покоях — обычное дело. Тем более у Цуй Ци был старший брат от законной жены. В двенадцать лет Цуй Ци упал с лошади, и та переломала ему ноги. Сколько в этом было случайности, а сколько злого умысла — теперь уже не разобрать.
— Господину Цую не стоит падать духом. Жемчужина может покрыться пылью, — произнес Ван Дянь. — Но стоит кому-то слегка протереть её, и она вновь засияет ослепительным блеском.
Цуй Ци наконец не выдержал и поднял на него взгляд. Ван Дянь ответил ему мягкой улыбкой, но когда он заметил фигуру, стоящую в тени бамбука неподалеку, улыбка застыла на его губах.
— Я повсюду ищу Ваше Величество, а Ваше Величество, оказывается, любуется луной в компании господина Цуя. — Лян Е в черном халате с широкими рукавами неспешно вышел из рощи.
Даже под маскировкой было ясно: его лицо сейчас темнее его одежд. Он бросил взгляд на худощавого, но ослепительно красивого калеку в кресле и усмехнулся:
— Кажется, Ваше Величество не слишком рады Меня видеть?
Ван Дянь смотрел, как Лян Е усаживается на каменную скамью рядом с Цуй Ци. Этот паяц притащил с собой веер и вызывающе постучал им по подлокотнику инвалидного кресла, сразу ударив по больному месту:
— Господин Цуй, ноги-то так и не поправились?
Рука Цуй Ци, скрытая в рукаве, мгновенно сжалась в кулак. Он посмотрел на пришельца:
— Позвольте узнать, кто вы?
— Моя фамилия Ван, имя — Дянь, — Лян Е с улыбкой постучал веером по ладони. — Я — будущая императ...
— Советник, — вовремя перебил его Ван Дянь, бросив предупреждающий взгляд. — Ван Дянь — отшельник, которого Мы пригласили на службу. Мы намерены ввести его в правительство.
Цуй Ци, решив, что это его не касается, холодно произнес: — Приветствую господина Вана.
Лян Е вскинул бровь, не став настаивать на титуле «будущей императрицы», и весело ответил: — Полноте, полноте. В будущем мы станем коллегами, так что прошу господина Цуя позаботиться обо Мне.
Тон Цуй Ци стал еще суше.
Он опустил глаза: — Цуй Ци не смеет.
Ван Дянь под столом пнул Лян Е по голени. Тот мрачно прищурился, но Ван Дянь ответил ему строгим взглядом и улыбнулся Цую:
— В бамбуковой роще слишком сыро, ночной воздух холоден. Господину Цую лучше вернуться и отдохнуть. Берегите здоровье.
— Благодарю Ваше Величество. Позвольте откланяться. — Цуй Ци жестом остановил евнуха, собиравшегося катить кресло.
Он сам взялся за колеса и медленно скрылся в глубине рощи.
Ван Дянь проводил его взглядом, с некоторым сожалением вздохнув, и тут же услышал презрительное фырканье.
— На что там смотреть? Высокомерный хлюпик, — Лян Е пару раз крутанул веер и искоса глянул на Ван Дяня.
Ван Дянь проигнорировал его и собрался уходить, но кто-то зацепил его за лодыжку. Он нахмурился, и Лян Е тут же отпустил его, недовольно постучав веером по каменному столу.
Ван Дянь с раздражением посмотрел на него.
Лян Е, словно фокусник, выудил откуда-то свиток из овечьей шкуры: — Карта дислокации Северной армии и укреплений лоуфаньцев.
Ван Дянь удивленно приподнял бровь. Но не успел он коснуться свитка, как Лян Е спрятал его за спину.
Помахивая картой, этот мерзавец заявил: — Пока не заговоришь со Мной, не отдам.
— Ребячество, — холодно бросил Ван Дянь и развернулся, чтобы уйти.
Глаза Лян Е засияли, он радостно приклеился к нему и торжествующе произнес: — Ты заговорил со Мной!
— Нет. Это Я с собакой разговаривал, — с каменным лицом ответил Ван Дянь.
Лян Е хмыкнул, помахивая картой перед его глазами: — Я потратил немало сил, чтобы добыть это. Ты правда не хочешь взглянуть?
Ван Дянь попытался выхватить свиток, но Лян Е молниеносно уклонился. Тогда Ван Дянь ударил его кулаком в живот. Лян Е от неожиданности охнул от боли, и свиток тут же перекочевал в руки противника. Император, кряхтя, схватился за живот, но в тени, невидимой для Ван Дяня, на его губах заиграла довольная улыбка.
Ван Дянь мельком просмотрел карту при лунном свете и, убедившись, что Лян Е не соврал, спрятал её в рукав. Глядя на человека, который всё еще картинно корчился от боли, он скрипнул зубами от злости, но не смог сдержать смешка.
С напускной строгостью он бросил: — Так тебе и надо.
Лян Е в ответ ослепительно улыбнулся.
http://bllate.org/book/17115/1607696
