Густые кусты были грубо раздвинуты, обнажив лаз, в который едва мог пролезть взрослый мужчина. Кирпичи и краска на краях проема были щербатыми, сам вход завален беспорядочным валежником, на котором даже виднелись клочья то ли собачьей, то ли кошачьей шерсти.
Чунхэн разгреб сухие ветки ножнами меча. От лаза потянуло то ли гнилью, то ли нечистотами.
В кромешной тьме Ван Дянь не мог ничего разобрать, но теперь он был окончательно уверен: это собачья дыра. Судя по запаху, в обычное время ни у кого не возникало любопытства подойти сюда и проверить, что внутри.
Ван Дянь поднял взгляд на луну, затем на высоченную ограду и искренне спросил: — Мы точно не можем перелететь?
Ради того, чтобы не лезть в эту дыру, он был готов временно предать науку.
— С помощью «кошек» залезть можно, но тащить на себе живого человека — трудно, — безжалостно разрушил его иллюзии Чунхэн. — К тому же на полпути нас заметят стражи с дозорных башен. Будем как живые мишени.
Ван Дянь повернулся к Лян Е. Этот безумец редко бывал столь серьезен. Он задрал полы халата и заткнул их за пояс, а в его глазах читалась решимость человека, идущего на верную смерть.
— Подожди, — попытался остановить его Ван Дянь. — Может, мы просто найдем во дворце какое-нибудь укромное место и спрячемся?
Лян Е пропустил его слова мимо ушей.
Глядя на лаз, он пробормотал: — Надо было лучше учиться у наставника.
После этой полной раскаяния фразы он ловко опустился на четвереньки и, затаив дыхание, протиснулся наружу.
Ван Дянь был потрясен: — У него еще и наставник был?!
— Конечно! Наставник хозяина мог перемахнуть через эту стену, просто сделав шаг, — с гордостью заявил Чунхэн. — Настоящий мастер!
Ван Дянь снова посмотрел на стену и прошептал: — Ну, она действительно высокая.
Сказав это, он зажмурился, стиснул зубы и, задержав дыхание, полез следом. По пути он наткнулся рукой на что-то твердое, сбился с ритма дыхания и едва не лишился чувств от ударившего в нос амбре.
Чунхэн вылез сразу за ним, обернулся и забросал дыру ветками, а затем привалил к ней камень, чтобы скрыть проход снаружи. Ван Дянь оглядел груду обломков у дворцовой стены — камень у входа совершенно не бросался в глаза. Они оказались в густом лесу, наполненном стрекотом насекомых. Пока Чунхэн возился с камнем, комары успели оставить на шее и лице Ван Дяня несколько внушительных волдырей.
Лян Е в это время старательно вытирал руки о нижнее платье Ван Дяня.
Тот опешил от такой наглости: — Ты почему об свою одежду не вытираешь?
— Слишком вонючая, — с отвращением бросил Лян Е.
Ван Дянь от злости хотел его треснуть.
Он схватил широкий подол халата императора и принялся с силой вытирать собственные руки, огрызаясь: — Ты еще и знаешь, что такое «воняет»!
Лян Е продолжал тереться о его рубаху, одновременно пытаясь вырвать свой подол. Так они и шли, обмениваясь выпадами и перетягивая одежду, словно сцепившийся комок.
Чунхэн в замешательстве наблюдал за ними. Если это драка, то у хозяина явно нет намерения пускать в ход руки, да и Ван Дянь не бьет всерьез. Но если это заигрывания... то какой дурак станет заигрывать в кромешной тьме, перепачкавшись в грязи? Разве не воняет?
________________________________________
С тех пор как Ван Дянь попал в этот мир, он безвылазно сидел во дворце. В его поверхностных представлениях столица древности должна была быть шумной, залитой огнями, кишащей людьми и дышащей процветанием «золотого века».
Однако перед ним лежали безмолвные темные улицы и ветхие здания. Он будто попал на съемочную площадку фильма ужасов — даже ветер здесь казался беззвучным.
— Никого нет? — прислушиваясь к собственным шагам, он невольно перешел на шепот.
— Комендантский час, — Лян Е прищурился. — Ты даже этого не знаешь?
— А... — Ван Дянь подумал, что, должно быть, растерял остатки мозгов во время убийства, раз забыл о такой элементарной вещи.
— Насколько Нам известно, и в Бэйляне, и в Южном Чжао, и в Восточном Чэне сохранились порядки империи Да-Ань относительно комендантского часа, — взгляд Лян Е стал испытующим. — Тебе это так в диковинку... Ты из народа Лофань?
— А вы все еще твердите, что волосы и кожа — дар родителей, но при этом носишь такую же короткую стрижку, как у меня. Ты тоже из Лофань? — не остался в долгу Ван Дянь.
— Как хозяин может быть из Лофань! — Чунхэн преданно вступился за господина. — Хозяин обрился налысо, потому что встретил одного неописуемо красивого монаха и захотел проверить, будет ли он сам выглядеть так же...
Прекрасно. Под ледяным взглядом Лян Е Чунхэн благоразумно замолк.
— Ясно. Самовлюбленность, — сдерживая смех, Ван Дянь зашагал вперед, не обращая внимания на испепеляющий взор императора за спиной.
— Что такое «самовлюбленность»? — не понял Чунхэн.
Лян Е уверенно заключил: — Он точно не из Срединных равнин.
— Тогда, хозяин, нам нужно быть вдвойне... — Чунхэн не успел договорить, как его господин бросился догонять двойника, бесстыдно пытаясь коснуться его шеи. Его брезгливо оттолкнули, но он с завидным упорством продолжал лезть. — ...осторожными, — устало вздохнул телохранитель.
________________________________________
Ван Дяню казалось, что лезть через собачью дыру вместе с императором — это уже предел нелепости. Но когда он своими глазами увидел, как эта парочка «хозяин-слуга» распределила роли — один на шухере, другой вскрывает замок, — он понял, что поспешил с выводами.
— Ты что делаешь? — присев рядом с Лян Е, прошептал он.
Тонкая железная отмычка в руках Лян Е ловко провернулась пару раз, и тяжелый замок поддался с характерным щелчком.
Император посмотрел на него как на дурака: — Замок вскрываю.
— Это как-то неправильно, нет? — остатки моральных принципов Ван Дяня бились в предсмертной агонии.
Ему очень хотелось схватить Лян Е за шиворот и вытрясти из его головы всю дурь.
— Ты, как-никак, император.
Лян Е отбросил замок, отряхнул руки от пыли и с апломбом заявил: — Поднебесная принадлежит Нам. Какая-то усадьба, ха!
Ван Дянь: «…………»
Лян Е по-хозяйски вошел внутрь.
Проходя мимо, Чунхэн негромко пояснил: — Это дом с привидениями. Брошенный, никому не нужный.
Осуждающий взгляд Ван Дяня мгновенно сменился выражением глубокой задумчивости. «Лян Е как император устроился, конечно, паршиво».
Пока Ван Дянь сочувственно размышлял об этом, чья-то рука сзади коснулась его плеча. Он инстинктивно начал оборачиваться, но на полпути вспомнил: Лян Е и Чунхэн уже вошли внутрь. Тогда... кто его трогает?
Ледяной ветер завыл в ушах, в зарослях вокруг поплыл туман, шаги Чунхэна стихли. Волосы на затылке Ван Дяня встали дыбом.
Внезапно перед самым его лицом возникла маска синелицего демона с клыками.
Он вскрикнул от ужаса: — А-а-а!
— Ха-ха-ха-ха! — Лян Е сорвал маску и разразился безумным хохотом.
Бледный как смерть Ван Дянь ткнул в него пальцем и спустя долгую паузу взорвался: — Да ты больной на всю голову!
Жалеть его? Да пошел он! Сволочь полоумная!
http://bllate.org/book/17115/1600076
