Вскоре солдаты, проводившие обыск, разошлись, но у дверей и каждого окна остались часовые. Лян Е вместе с Ван Дянем легко спрыгнули с балок и укрылись в узком пространстве между стеной и тяжелыми портьерами.
— Как нам выбраться? — Ван Дянь смотрел на силуэты, мелькавшие за окнами и дверями, и спрашивал шепотом.
— Откуда Нам знать, — удивился Лян Е. — У тебя что, нет идей?
Ван Дянь подавил раздражение: — Нет.
Лян Е задумчиво потер подбородок, и его глаза вдруг блеснули: — Давай просто выйдем. Я — император, и волен идти куда пожелаю.
С этими словами он вознамерился открыто выйти наружу, но Ван Дянь успел схватить его за рукав и дернуть назад, прошипев: — Ты с ума сошел?! Мало того что мы выглядим одинаково, так твое внезапное появление в Департаменте государственных дел Внутреннего двора мгновенно насторожит госпожу Цуй.
— Как будто Мы тут впервые, — Лян Е медленно высвободил свой рукав. — Мы не любим, когда Нас трогают. Еще раз посмеешь — велю отрубить тебе руку.
Ван Дянь был до глубины души потрясен его бесстыдством: — А как же то, что ты меня до этого и лапал, и кусал?
Лян Е посмотрел на него как на дурака: — Когда другие трогают Нас и когда Мы трогаем других — это не одно и то же.
Ван Дянь нервно усмехнулся. Он был слишком взвинчен, чтобы спорить с этим безумцем, живущим по своим правилам.
— Делай что хочешь, но сначала придумай, как уйти.
Лян Е привалился к стене и лениво ощупал след от зубов на своей шее. На пальцах выступила кровь. Он некоторое время смотрел на алые капли, а затем поднес палец к губам и облизал его.
Ван Дянь, напряженно следивший за патрулем снаружи, обернулся и наткнулся на безумный взгляд Лян Е. Психопат неспешно слизывал кровь, а заметив внимание двойника, с силой прикусил подушечку пальца клыком так, что кровь мгновенно потекла по бледной коже.
Ван Дянь совершенно не понимал его мотивов: — Зачем ты кусаешь палец? Предсмертную записку писать собрался?
Лян Е, чьи губы были испачканы кровью, осклабился: — Мне просто захотелось узнать, какова Наша кровь на вкус.
— …… — У Ван Дяня на лбу бешено запульсировала вена.
Лян Е поднес окровавленный палец к его губам, радушно предлагая: — Попробуешь?
В голове Ван Дяня пронеслось несметное количество ругательств.
Брезгливо отшатнувшись, он отрезал: — Нет.
Но он забыл, что чем сильнее отказываешь этому маньяку, тем больше он распаляется. Лян Е действовал молниеносно. Ван Дянь даже не успел поднять руку для блока, как почувствовал резкую боль в челюсти, и в его рот насильно втиснули два теплых пальца. На языке разлился горьковатый вкус железа.
Ван Дяню показалось, что ему едва не проткнули горло. Лян Е пару раз повернул пальцы во рту двойника, а вынимая их, напоследок грубо ущипнул его за язык.
— Кх-кхе… — Ван Дянь привалился к стене, борясь с рвотным позывом.
Лян Е с улыбкой прикусил кончик пальца: — Сладко?
— Твою мать! — Ван Дянь чувствовал на губах липкую кровь.
Этот идиот только что дергал траву и трогал грязные стены, а теперь засунул пальцы ему в рот. Какому еще психу придет в голову предлагать кому-то пробовать свою кровь?!
Психопат! Безумец! Придурок! Черт!
Пока он яростно вытирал рот, Лян Е внезапно схватил его за руку, намереваясь укусить.
Ван Дянь в ужасе и ярости накрыл его рот ладонью, взмолившись в отчаянии: — Лян Е! Лян-батюшка! Ты мой предок, ясно?! Умоляю, уймись. Раскрой глаза и посмотри, где мы. Пожалуйста, хоть сейчас не впадай в припадок!
Лян Е не стал отталкивать его руку, лишь недовольно лизнул его ладонь. Ван Дяня словно током ударило до самого плеча. Он едва сдержался, чтобы не заехать императору в челюсть, из последних сил удерживая остатки рассудка.
Его жизнь была в руках этого маньяка. Нельзя злиться на бешеную собаку. Главное — выбраться.
«Этого немытого придурка нужно запереть в психиатрической клинике!» — думал он.
Лян Е, заметив, как ярость собеседника внезапно сменилась холодным спокойствием, разочарованно щелкнул зубами и отбросил руку Ван Дяня.
— Ты мастер боевых искусств. Выйди первым и отвлеки их, а я в это время вылезу через окно, — тихо предложил Ван Дянь. — Потом вернешься за мной и заберешь.
Лян Е издал ледяной смешок в темноте и уселся на пол, скрестив ноги: — Мы устали. Бегать не хотим.
Ван Дянь нахмурился: — Через час начнется утренняя аудиенция. Нас ждет гора дел, у меня нет времени здесь прохлаждаться.
Лян Е зевнул и закрыл глаза, хмыкнув: — Как будто это Наша аудиенция.
Ван Дянь долго смотрел на него сверху вниз, а затем внезапно присел перед ним на корточки. Лян Е не шевелился, но вдруг почувствовал на губах влажное прикосновение с привкусом крови. Он приоткрыл веки и встретился взглядом с глазами, точь-в-точь как у него самого.
Ван Дянь прижал свой прокушенный палец к его губам и произнес низким, почти вкрадчивым голосом: — Попробуешь?
Взгляд Лян Е был таким, словно он хотел сожрать его заживо.
Ван Дянь, пересилив себя, надавил подушечкой пальца на его губы: — Открывай рот.
Ощущение зубов, смыкающихся на его коже, было странным и пугающим. Ван Дянь с горечью осознал, что опустился до попыток просчитать психологию безумца ради спасения жизни. Но еще горше было то, что он оказался прав.
Лян Е остался доволен. В итоге, еще до рассвета, он переправил Ван Дяня обратно в императорский кабинет.
Принимая ванну, Ван Дянь с содроганием смотрел на следы зубов на пальце. Рана на шее ныла от воды, не говоря уже о синяках по всему телу и слабости после приступа гу.
«За какие грехи я попал в этот ад?»
— Ваше Величество, пора на аудиенцию, — раздался за ширмой голос Юньфу.
— Иду, — отозвался Ван Дянь, силой заставляя себя взбодриться.
Из-за объема порученных им дел министры за последнее время изрядно вымотались. Их споры уже не звучали так пламенно, как раньше. Зато несколько человек подали дельные прошения, а один неприметный чиновник даже предложил реформу налогообложения.
Ван Дянь лишь горько усмехнулся. В нынешней ситуации, когда даже государственная казна им не подконтрольна, проводить реформы — это всё равно что пытаться из подвала прыгнуть сразу в стратосферу. Абсурд. Тем не менее, сама идея была неплохой.
Ван Дянь похвалил чиновника, и тот, просияв, принялся рассыпаться в благодарностях мудрому монарху.
Всю аудиенцию Ван Дянь был рассеян. Ноющий палец в рукаве постоянно напоминал ему о Лян Е — о том безумном, почти экстатическом и в то же время жестоком взгляде, когда тот кусал его руку.
Сначала он думал, что Лян Е — просто сумасшедший. Но тот прислушался к нему и провел во Внутренний двор. В то же время его последующие выходки словно подтверждали, что это человек, подверженный внезапным приступам помешательства…
Ван Дянь потер раненый палец. Самым безопасным было бы избавиться от него, но спешить нельзя.
После аудиенции остался Вэнь Цзун. Ван Дянь пригласил старика в кабинет, и они сели друг против друга.
— Наставник, у Нас есть вопрос, который не дает покоя.
Вэнь Цзун сложил руки в приветствии: — Старый слуга сделает всё возможное, чтобы развеять сомнения Вашего Величества.
— Вэй Ваньлинь командует стотысячной армией Северного рубежа, однако он торчит в столице уже более полугода, ежедневно требуя военные расходы, — Ван Дянь сделал паузу. — Как по-вашему: он не может получить серебро, он не хочет его получать или ему не дают его получить?
Глаза Вэнь Цзуна блеснули.
— А что думает Ваше Величество?
— Племена Лоуфань — непростой противник. Если сейчас на границе всё спокойно, значит, её кто-то охраняет, — Ван Дянь неспешно развернул карту на столе.
— Сейчас армией Севера командует родной племянник Великой вдовствующей императрицы — генерал Цуй Цзинь, — медленно проговорил Вэнь Цзун, пряча руки в рукава. — Он сменил Вэй Ваньлиня только в прошлом году.
Ван Дянь тоже убрал руки в рукава и молча смотрел на карту.
— Ваше Величество, я помню, как когда-то вы сказали: птице Рух не место в дворцовых стенах, она должна свободно парить между небом и землей, — раздался дребезжащий голос старика. — Рух не желает становиться Драконом.
— Сейчас все опутаны цепями так, что не пошевелиться, — Ван Дянь опустил веки. — Нужен меч, чтобы разрубить эти оковы.
Голос Вэнь Цзуна задрожал: — Ваше Величество…
— Дракон в западне, кругом рыщут волки, — Ван Дянь встал и отвесил Вэнь Цзуну глубокий поклон, подобающий ученику. — Прошу учителя наставить Нас.
Вэнь Цзун с трудом поднялся, опираясь о стол, и дрожащими руками поддержал Ван Дяня под локти.
В его глазах стояли слезы: — Старый слуга… готов идти на смерть ради Вас!
________________________________________
После ухода Вэнь Цзуна вошел Юньфу: — Ваше Величество, министр чинов Цзэн Цзе просит аудиенции.
Ван Дянь отпил чаю: — Проси.
Цзэн Цзе принес исправленный список чиновников. Ван Дянь быстро просмотрел его и сравнил со списком из Внутреннего двора, который запомнил ночью. Совпало около десятка имен.
Цзэн Цзе, размышлявший всю ночь о намерениях императора, произнес: — Ваше Величество, сейчас в Министерстве налогов и Военном ведомстве много вакансий. Скоро огласят результаты новых экзаменов, не стоит ли нам…
— Об этом позже, — Ван Дянь положил список на стол. — Но у Нас есть для вас поручение.
Цзэн Цзе поднял голову: — Слушаю, Ваше Величество.
— Найдите способ перевести Вэй Ваньлиня в Шесть гвардий Восточного дворца, — сказал Ван Дянь.
Министр изумился: — Но, Ваше Величество, эти гвардии давно в упадке, там остались одни старики и калеки. Генерал Вэй — бывший командующий армией Севера, такое назначение… неуместно.
— Если бы это было уместно, Я бы просто издал указ, а не беспокоил вас, — отрезал Ван Дянь. — Используйте любые средства, но переведите его туда.
Цзэн Цзе хотел что-то возразить, но промолчал. Мысленно посочувствовав генералу Вэю, он удалился.
В обед Ван Дянь почти ничего не съел — веки слипались. Юньфу осмелился проводить его в опочивальню. Перед сном Ван Дянь опасался внезапного появления Лян Е, но усталость взяла свое, и он провалился в тяжелый сон.
Сон был беспокойным. Ему снилось совещание: одни подчиненные сидели с ноутбуками и кофе, другие — в длинных халатах с церемониальными дощечками. То обсуждали поглощение компании, то прорыв дамбы в Юньшуе. Финансовый директор и цензор орали друг на друга. Ван Дянь стоял перед экраном, который вдруг превратился в зеркало. Он был в деловом костюме, но его отражение носило черные императорские одежды и скалилось в злобной улыбке.
Сердце Ван Дяня екнуло, он хотел убежать, но растрепанный Лян Е выскочил из зеркала, повалил его на стол переговоров и впился зубами в горло. Брызнула кровь.
— Твою мать! — Ван Дянь резко открыл глаза. Лоб был в холодном поту.
Небо едва начало светлеть. За дверью раздался голос Юньфу: — Ваше Величество, пора на утреннюю аудиенцию.
http://bllate.org/book/17115/1598820
