На следующий день наступил праздник Двойной девятки.
Ся Цинтао поднялся рано. Покормив кур, уток и свинью, он принялся вместе с матерью готовить лепёшки из хризантем и стряпать праздничные блюда для жертвоприношения предкам.
Мать ловко замесила клейкую рисовую муку с водой и принялась вымешивать тесто. Ся Цинтао отвечал за то, чтобы засахарить хризантемы тростниковым сиропом. Сахарный тростник хоть и не был редкостью, но рос только на песчаных почвах, а сироп из него, конечно, ценился дороже, чем сам тростник. Поэтому сладости из тростникового сахара они ели только по праздникам, а в обычные дни пользовались более дешёвой солодовой патокой.
Полевые хризантемы очищают жар, а осенью как раз к этому располагает. Ся Цинтао промыл лепестки, выложил их в миску, добавил немного тростникового сиропа и перемешал палочками. Чуть позже эту начинку можно будет завернуть в шарики из клейкого рисового теста.
— Синхуа уже вышла? — спросила мать, продолжая вымешивать тесто.
— Вышла, — ответил Ся Цинтао, раскладывая хризантемы на бамбуковом подносе. — Невестка сразу после того, как бельё развесила, ушла. Говорит, если пойти пораньше, можно купить мясо получше.
— Ну и хорошо, а то я боялась, что она ещё не ушла и всё мясо к тому времени разберут. Твоя невестка в этом деле смышлёнее тебя. Она знает, какое мясо выбрать. А ты, если не будешь смотреть, и не заметишь, как тебя обманут. Потом замуж выйдешь, хозяйкой станешь — свекровь тебя за такое заругает.
Ся Цинтао усмехнулся:
— Если свекровь будет такая строгая, я и замуж не пойду.
— Поживёшь под одной крышей — даже самый хороший человек со временем начнёт тебя раздражать.
— А у нас с тобой и с невесткой всё хорошо!
Пока они так переговаривались, Синхуа вернулась с куском мяса, подвешенным на бечёвке, и дощечкой тофу.
— Что это вы обо мне говорите? Только вошла — уже слышу.
Ся Цинтао тут же встал и принял у неё тофу, улыбаясь:
— Да вот, о тебе и говорим. Мама сказала, что ты умеешь выбирать мясо, а я нет. И если я выйду замуж, свекровь меня заругает.
Синхуа вытерла со лба испарину и тоже рассмеялась:
— Ты такой умный — несколько раз попробуешь, и научишься. Вот этот мясник, чтоб ему пусто было, к празднику цены поднял. Сегодня уже сорок две монеты за цзинь*. Хорошо, что я пришла пораньше и выбрала самый лучший кусок — грудинку.
Она показала мясо матери:
— Мама, посмотрите, хорошее? Я за него шестьдесят монет отдала. Мясник ещё немного свиной крови дал в придачу.
— Раз уж ты выбрала — как же ему не быть хорошим? — улыбнулась мать и повернулась к Ся Цинтао: — Кстати, Цинтао, я просила твою младшую тётку купить рыбу. Не знаю, вернулась ли она. У них сегодня тоже много дел, неудобно просить, чтобы сама принесла. Сходи в мою комнату, в кувшине там тридцать монет. Отнеси им и забери рыбу.
— Хорошо.
Ся Цинтао вышел из общей комнаты, зашёл в спальню родителей, отсчитал, как велели, тридцать монет и направился к выходу. Уже за порогом он вдруг кое-что вспомнил, развернулся и пошёл обратно в сторону общей комнаты. Не успел войти, как услышал приглушённый голос невестки, обращённый к матери:
— …он специально ко мне подошёл и сказал: «Твой деверь, наверное, ни за кого не выйдет, так пусть лучше выходит за моего хромого брата». Матушка, вы же знаете, тот его брат ногу сломал, потому что его за воровством поймали и избили! И этот ещё смеет на нашего Таоцзы заглядываться! У меня аж руки зачесались его поколотить. Думаю, праздник сегодня, только поэтому и сдержалась, обругала его всего. Попадётся он мне в другой раз — непременно всыплю!
Ся Цинтао не стал слушать дальше. Он развернулся и вышел за дверь.
Проходя мимо дома Ся Мяня, он увидел, что та самая повозка всё ещё стоит у ворот. В доме было шумно и многолюдно: несколько молодых женщин и гэров помогали по хозяйству. Видимо, Ся Мянь, пользуясь возвращением, устроил угощение для всей родни.
На душе у Ся Цинтао вдруг стало тяжело и сыро, будто комок ваты, напитавшийся водой. Он отказался от сюцая — сможет ли он найти после этого хорошего мужа? А что, если он не выйдет за сюцая, но и достойного супруга не встретит — и так и зачахнет, не зная, куда себя деть?
Ся Цинтао, погружённый в свои мысли, дошёл до дома своей младшей тётки. У очага сидел его двоюродный брат Хуцзы и разжигал огонь. Увидев Ся Цинтао, он поприветствовал его:
— Цинтао-гэ, ты пришёл! Мама как раз говорила, чтобы я отнёс рыбу к вам попозже.
Ся Цинтао улыбнулся:
— Ну что ты, неудобно вас заставлять.
В этот момент из дома вышла его младшая тётка. Рукой, на которой поблескивал серебряный браслет, она вытерла передник и, улыбнувшись, сказала:
— Цинтао пришёл! А я как раз говорю Хуцзы, пусть отнесёт вам. Иди сюда, посмотри.
Ся Цинтао подошёл следом. В деревянном тазу неторопливо плавали две толстолобика.
— К празднику всё дорожает. Хорошо, что мы взяли на двоих — так хоть немного дешевле. Видишь, эта, что покрупнее, — двадцать семь монет, а эта поменьше — двадцать. Нам всё равно, большая или маленькая, а вы какую возьмёте?
Ся Цинтао посмотрел и ответил:
— Мои отец и брат оба любят рыбу. Давайте ту, что покрупнее.
— Хорошо. Сейчас найду верёвку, чтобы связать.
Тётушка обернулась, достала верёвку из соломы, нагнулась и ловко прижала рыбу, продевая верёвку через жабры.
— Кстати, сегодня тот торговец рыбой расспрашивал о тебе. Говорит, есть у него племянник — штукатур, парень работящий и хороший. Не хочешь посмотреть? Или мне сходить к твоей матери переговорить?
Ся Цинтао смутился:
— Ты лучше с моей мамой поговори. Я в такие дела не вмешиваюсь…
Он отсчитал двадцать семь монет и протянул ей:
— Вот деньги, тётушка, пересчитай.
— Да что там считать… Ну хорошо, я поговорю с твоей матерью.
Тётушка, улыбаясь, протянула ему рыбу:
— Осторожнее, она ещё живая. Смотри, чтобы не вырвалась.
— Хорошо!
Ся Цинтао взял рыбу и быстро зашагал домой. Когда он снова проходил мимо дома Ся Мяня, тот как раз стоял у ворот. Увидев Ся Цинтао, он радостно подошёл поприветствовать его:
— Ай, Таоцзы! Давно не виделись! Что же ты не заходишь ко мне?
— Мяньмянь, — Ся Цинтао заметил, что он и правда одет в дорогую ткань нежно-жёлтого цвета, на нём золотые шпильки и золотые браслеты — стал ещё краше, чем раньше. — Вот праздники, всё некогда, дел много.
Ся Мянь с чувством, будто делясь переживаниями, сказал:
— Эх, всё потому, что ты такой умелый. А я ничего не умею, мне остаётся только ждать, пока на стол накроют. Ты не представляешь, муж специально приставил ко мне двух слуг, чтобы обо мне заботились. Теперь даже если захочется яблоко — мне его кто-нибудь почистит… Кстати, ты ведь не знаешь, что такое яблоко? Это такой фрукт с севера. Большой, сладкий, хрустящий — очень вкусно!
Ся Цинтао слушал, как он хвастается. Он хотел что-то сказать, но в итоге промолчал и только улыбнулся:
— Меня мама ждёт — рыбу разделывать. Как-нибудь в другой раз зайду поболтать.
— Ну ладно, — с некоторой неохотой ответил Ся Мянь. — А я ведь хотел тебя к нам устроить. У нас в усадьбе есть конюх Фэн Сы, у него сын. Если ты за него выйдешь, мы будем часто видеться…
Ся Цинтао уголком губ изобразил подобие улыбки, ничего не сказал и вошёл к себе во двор.
Мама всё ещё готовила хризантемовые лепёшки, а невестка уже разожгла огонь в очаге и варила мясо. По большим праздникам для жертвоприношения нужны курица, рыба и кусок мяса. Праздник Двойной девятки считался не самым большим, поэтому курицу не готовили. Мясо отваривали целиком, а рыбу жарили на масле.
— Вернулся? Сколько отдал за рыбу?
— Двадцать семь монет. Тётушка взяла две, я выбрал ту, что покрупнее. Отец и брат оба любят рыбу.
Ся Цинтао подошёл к очагу, взял деревянный таз и ножницы, затем встал у карниза и со всей силы ударил рыбу о каменную плиту. Та обмякла и едва шевелилась.
Пользуясь тем, что рыба ещё живая, но уже не сопротивляется, Ся Цинтао принялся ножницами счищать чешую и потрошить её.
Синхуа, которая сидела у очага и подкладывала дрова, спросила:
— Ты это с кем там за воротами разговаривал?
— С Мяньмянем, — Ся Цинтао вырезал жабры и разрезал рыбе брюхо. — Он сказал, хочет сосватать меня за сына конюха из усадьбы, где живёт с мужем.
Синхуа выслушала и рассмеялась — злым, недовольным смехом:
— А ты почему ему не ответил как следует? Порядного гэра сватать за раба! Ну и мысль ему в голову пришла!
Услышав слова невестки, Ся Цинтао, напротив, перестал злиться и улыбнулся:
— Наверное, ему кажется, что выйти за сына конюха из дома начальника уезда — это более высокая партия, чем за деревенского крестьянина, который землю пашет.
— Я, честно говоря, в толк взять не могу, — Синхуа сунула охапку хвороста в топку и принялась ворошить поленья кочергой. — Ну как так можно? Он же ничего не умеет, даже думать толком не умеет. С чего бы сыну начальника уезда в него влюбиться? Неужели только из-за лица? Не может быть…
Ся Цинтао встал, сменил воду и, улыбнувшись, сказал:
— Видно, судьба такая. Ладно, не будем больше об этом. Ещё подумают, что мы ему завидуем.
Синхуа ответила:
— А чему тут завидовать? Мы живём своим трудом, сыты, одеты — и то хорошо.
Потом добавила:
— Чувствуешь запах? Сегодня мясо отличное. Приготовишь потом соус — глядишь, все по три миски риса съедят!
Ся Цинтао тоже уловил аромат варёной свинины. Мясо в доме ели редко, так что он, признаться, тоже немного захотел.
Разделав рыбу, он поставил рядом небольшую жаровню, чтобы поджарить её. Каждый год они сажали пол-му кунжута. Когда созревали семена, их сдавали за деньги, чтобы выменять масло — так у них и появлялся запас на весь год. Но масло было дорогим, и его приходилось экономить. Обычно еду готовили на пару или варили, жареное делали редко. Даже такие «маслоёмкие» блюда, как яйца или баклажаны, почти не жарили.
Ся Цинтао ловко поджарил рыбу, и кухня наполнилась аппетитным запахом жареной рыбы. В это время мама закончила с хризантемовыми лепёшками и принялась на другой большой плите варить рис и ставить лепёшки на пар.
Ся Цинтао принялся мыть и нарезать овощи. Покончив с этим, он занялся соусом: мелко порубил чеснок, добавил в соевый соус и чуть-чуть уксуса. Этим соусом потом будут макать варёное мясо. От этого в мясе раскрывается весь аромат, свежесть и вкус — словами не передать, как вкусно!
Когда он уже заканчивал, пришла его бабушка по отцу. С утра он уже заходил к ней и пригласил — она жила одна в старом доме к западу от них. По праздникам они с братом отца по очереди звали её к себе на обед. В этом году очередь была за их семьёй.
Старушка была ещё довольно бодрая, выглядела опрятно и чисто, даже волосы были аккуратно убраны. Она вошла, увидела, что Ся Цинтао и Синхуа хлопочут по хозяйству, и прошлась по кухне, оглядывая их работу. Прищёлкнув языком, она сказала:
— Вот уж кто действительно хорошо готовит — так это вы, Цинтао и Синхуа. Из всех невесток и гэров, которые в нашу семью приходили, вы двое готовите лучше всех. А вот ваши две тётки — что они стряпают, ужас! Хорошо ещё, что их свекрови попались добрые. Будь на их месте я — заругала бы до смерти!
Синхуа рассмеялась:
— Ну что вы, бабушка, это всё потому, что вы сами такая умелая! Когда тётки были девушками, им же и готовить-то не давали — откуда у них был опыт? У них просто не было случая научиться так же хорошо, как вы. А если честно, в любой другой семье их стряпня сошла бы за отличную.
— Ах, посмотрите-ка, какой язычок у нашей Синхуа, — старушка перевела взгляд на Ся Цинтао. — Цинтао, поучись у своей невестки.
Потом спросила:
— Кстати, я слышала, ты отказала сюцаю? Что ж ты так? Какого же мужа ты хочешь найти, если даже сюцай тебе не угодил?
Ся Цинтао опустил глаза и молчал, и Синхуа поспешила прийти ему на выручку:
— Бабушка, это всё от судьбы зависит. Если не суждено, ничего не поделаешь. Таоцзы такой умелый, он не пропадёт, замуж обязательно выйдет.
— Ох, боюсь, что пока вы будете думать «не пропадёт», так его и просватаете! А я-то жду не дождусь, когда правнука понянчу! — Старушка взяла Ся Цинтао за запястье суховатой, но ещё крепкой рукой и сказала наставительно: — Ты уж не задирай нос, Цинтао. Ты с детства умным был, и твой двоюродный дед говорил, что ты мужу удачу принесешь. Какой бы мужчина на тебе ни женился — у него всё пойдёт на лад!
— Знаю, бабушка, — ответил Ся Цинтао. Ему не хотелось продолжать этот разговор. Он взял блюдо с варёным мясом, воткнул в него палочки для еды и быстро вышел из кухни.ы и быстро вышел из кухни.
___
п/п
Цзинь — традиционная китайская мера веса, около 500 граммов. Указание цены на мясо (42 монеты за цзинь) и общей стоимости купленного куска (60 монет) позволяет судить о масштабе цен в деревенской жизни и о бюджете семьи.
http://bllate.org/book/17114/1601685
Спасибо за перевод 💗