Уведомление о разблокировке новой функции висело высоко вверху, на доске объявлений стрим-комнаты. Зрители тоже чувствовали свою причастность к этому событию.
[В этом вся прелесть наблюдения за стримером на стадии его роста. Это приносит гораздо больше удовлетворения, чем просто смотреть на какого-нибудь крутого блогера!]
[Я первый раз смотрю стрим, хочу спросить, темп у Моба быстрый или медленный?]
[Отвечаю предыдущему: по меркам платформы — медленный, но для раздела «Земледелие» — однозначно быстрый. Как всем известно, в разделе «Земледелие» все бедные и неразговорчивые]
[Согласен. Если бы не неземная красота Моба на обложке, я бы ни за что не зашла в раздел «Земледелие»…]
В этот момент Яо Чжо изо всех сил старался сохранять спокойствие. Пятьдесят лян серебра тяжело лежали у него на руках. Для деревенской семьи это было огромное состояние, которого хватило бы на всю жизнь!
А его муж заработал их всего лишь нарисовав один рисунок?
Тем временем Янь Чжимо общался с Ван Цаем в своем сознании.
— Ван Цай, подсчитай текущий доход.
[Ван Цай принял запрос! Прошу хост подождать немного——]
[Текущий доход в реальном времени составляет 35 000 очков и уже зачислен на счет магазина~]
Тридцать пять тысяч очков. Это уже в три с половиной раза больше, чем раньше.
В этот доход вошли бонусы за то, что Янь Чжимо наконец признался Яо Чжо в любви, а также поздравления с успешным получением «первого капитала».
Янь Чжимо не знал, что именно можно будет купить в магазине за текущие очки дохода, но для него это означало, что стрим наконец встал на рельсы.
В прошлой жизни он был всего лишь обычным человеком, и его знания современных технологий были очень ограничены. К тому же многие вещи, которых не существовало в эту эпоху, невозможно было создать на пустом месте.
Если магазин действительно такой, каким его описывали в начале, — «если можешь представить, то сможешь и купить», — то многие проблемы решатся сами собой.
В конце концов, не зря говорят: если проблему можно решить с помощью денег, значит, это не проблема.
— Сначала, как обычно, купим кое-что для дома, остальные деньги отложим. Наш дом нужно отстраивать заново, и я еще хочу снять лавку в городе.
— Снять лавку? Мы тоже откроем свечную лавку? — Яо Чжо знал, что изготовление свечей должно стать их постоянным делом, поэтому его первая мысль была именно об этом.
Но Янь Чжимо неожиданно покачал головой:
— Рынок свечных лавок в городе уже перенасыщен. Население города ограничено, и открытие еще одной лавки приведет лишь к перераспределению клиентов между существующими. Трудно будет добиться настоящего успеха.
Яо Чжо облегченно вздохнул и, потирая нос, сказал:
— Честно говоря, я тоже не хотел бы открывать еще одну свечную лавку и составлять конкуренцию управляющему Ци.
Янь Чжимо погладил Яо Чжо по макушке и улыбнулся:
— Конечно. Мы с управляющим Ци — партнеры, а не конкуренты. Сейчас свечи делаем только мы вдвоем, но в будущем этого будет недостаточно. Когда мы создадим свечную мастерскую, сможем поставлять товар в «Западное окно» на постоянной основе.
Затем он продолжил:
— А что касается того, какую именно лавку открыть, я сначала должен кое-что новое придумать, а потом уже решать.
Яо Чжо, услышав это, серьезно кивнул.
В его глазах муж сейчас был невероятно велик, словно шкатулка с сокровищами, полная идей, как заработать деньги.
Янь Чжимо мысленно составил список необходимых покупок, и они с Яо Чжо принялись за активные приобретения.
Рис, мука, масло и другие продукты, купленные в прошлый раз, могли еще продержаться какое-то время, так что спешки не было.
А вот другие предметы первой необходимости нужно было докупить.
Например, одеяла и подушки дома были старые, набитые хлопком сейбы*. Они не только плохо грели, но и были покрыты заплатками.
Более того, Янь Чжимо только здесь, в этом мире, узнал, что в эту эпоху так называемые «ватные куртки» и «ватные одеяла» у бедных семей набивались ивовым пухом или тростниковыми метелками, а у самых бедных — даже просто соломой.
Лучшим наполнителем был как раз хлопок сейбы — волокно из плодов капокового дерева. Им набивали подушки и матрасы, но ткать из него было нельзя.
Так же как бедняки не могли позволить себе купить хлопчатобумажную ткань для одежды, так и для подушек и матрасов у них не было настоящей ваты.
Что касалось одежды, то у обоих была только старая, принесенная из дома. У Янь Чжимо все было более-менее нормально: одежды было немного, но размер подходил, можно было как-то носить.
У Яо Чжо дела обстояли иначе. Семья Яо была настолько несправедлива к нему, что уже несколько лет не шила для него новую одежду. Все, что у него было — перешитые старые вещи старшего брата Яо.
Фасоны были не такими, какие нравились гэрам, к тому же Яо Чжо был еще в том возрасте, когда продолжал расти, и штанины с рукавами стали ему коротки.
Раньше Янь Чжимо уже говорил, что нужно купить одежду, но Яо Чжо не придал этому значения, сказав, что, раз он все время работает, покупать новую одежду — только зря переводить деньги.
Судя по всему, он так и сейчас думал.
И действительно, когда Янь Чжимо, потянув его за собой, вошел в лавку тканей и сразу же спросил одежду для гэра, Яо Чжо яростно затряс головой, словно трещотка.
— У меня есть одежда, мне не нужно покупать. А вот тебе, муж, следует купить пару приличных вещей.
Янь Чжимо за время их совместной жизни уже знал, как лучше поступить в такой ситуации.
— Если я позабочусь только о себе и не куплю ничего для своего мужа, люди, увидев это, не скажут ли, что я тебя притесняю, и не усомнятся ли в наших чувствах?
С этими словами он опустил взгляд и с грустью произнес:
— Или, может быть, А Чжо не хочет принимать мои подарки? Может быть, ты до сих пор сердишься на меня за ту глупость, которую я совершил в день свадьбы?
Яо Чжо не понимал, почему вдруг разговор зашел так далеко. Особенно его смущало то, что выражение лица мужа было таким, будто тот перенес величайшую несправедливость, и он сам выглядел из-за этого каким-то неблагодарным.
— С чего ты взял? Нет, я просто подумал…
Янь Чжимо, заметив, что Яо Чжо смущен и не может подобрать слов, едва заметно улыбнулся в уголке губ и перебил его:
— Хватит, А Чжо, я все понимаю.
Затем он повернулся к продавцу из лавки тканей и распорядился:
— Будьте добры, подберите две пары готовой одежды подходящего нам размера, а также выберите несколько отрезов ткани.
Продавец сначала, глядя на их одежду, подумал, что у них, должно быть, нет денег, а тут еще этот гэр оказался хромым. Лицо он прятал под платком — скорее всего, оно было изуродовано.
Он уже собрался направить их к самым дешевым тканям, как вдруг этот мужчина, похожий на учёного, заговорил о готовой одежде!
Надо знать, что цена на готовую одежду во много раз превышала стоимость ткани, из которой можно было сшить ее дома. Не то что деревенские, но даже обычные семьи в городе предпочитали покупать ткань, а женщины и гэры шили одежду сами.
Яо Чжо, увидев это, поспешно дернул Янь Чжимо за рукав:
— Муж, готовая одежда слишком дорогая. Давай купим просто ткань?
Янь Чжимо покачал головой:
— Чтобы сшить одежду, нужно несколько дней, а я хочу уже сегодня увидеть тебя в обновке.
Они были в людном месте. Продавец стоял в двух шагах, в лавке ходило много покупателей.
Яо Чжо и без того чувствовал себя здесь неловко, а Янь Чжимо говорил такие слова, ничуть не стесняясь, что ему, застенчивому, было невмоготу даже слово вставить.
Он и не догадывался, что это было как раз на руку Янь Чжимо.
Вскоре продавец провел их в отдел с готовой одеждой. В эту эпоху не было манекенов, одежда висела на деревянных подставках, и, честно говоря, фасонов было очень мало.
Что же касается цен, то они действительно были высоки.
Если покупать просто ткань, то даже хорошая хлопчатобумажная ткань для обычной семьи обходилась в двести-триста монет на один комплект одежды.
Но за готовую одежду нужно было заплатить не меньше четырехсот-пятисот монет за самый дешевый вариант.
Однако, нужно отдать должное мастерству местных портных и вышивальщиц, выглядела она куда лучше того, что обычно шили себе деревенские.
Продавцы умеют оценивать клиентов по их внешнему виду. Хотя он еще не был до конца уверен, есть ли у этих покупателей достаточно денег, но глядя на их красивые лица и хорошее сложение, он бойко указал на несколько комплектов и принялся расхваливать:
— Господин и фулан, взгляните, может, эти придутся вам по душе? Это самые модные сейчас фасоны, они пришли из главного города. Наши вышивальщицы из Цзяннани. Посмотрите на эту вышивку — она просто как живая! Я не хвастаюсь, но во всем Байяне вы не найдете ни одной другой такой лавки, как наша!
Что и говорить, умеет торговать — выпалил все единым духом, ни разу не запнувшись.
Янь Чжимо было все равно. В эпоху, когда он жил сейчас, даже самую красивую одежду, которую можно было купить в маленьком городе, трудно было впечатлить современного человека.
Однако он заметил, что Яо Чжо, похоже, очень нравится.
Каждому человеку свойственно желание быть красивым. Он подумал о том, что когда-то, в детстве, Яо Чжо был самым красивым маленьким гэром на много миль вокруг. А потом, попав в ту семью, словно драгоценная жемчужина, покрылась пылью.
— А Чжо, какой цвет тебе нравится?
Яо Чжо понимал, что новой одежды ему не избежать, и не хотел обижать Янь Чжимо, который старался ради него.
Но когда он осмотрел все, у него просто разбежались глаза, и только спустя некоторое время он тихо сказал:
— Муж, я не могу выбрать.
Янь Чжимо улыбнулся:
— Тебе все не нравятся или все нравятся?
Яо Чжо поспешно ответил:
— Конечно, все нравятся.
Янь Чжимо на мгновение задумался:
— Тогда я помогу тебе выбрать? Если что-то не понравится — скажешь.
Яо Чжо кивнул.
За эти два посещения города Янь Чжимо уже понял, что гэры в эту эпоху предпочитают яркие, насыщенные цвета.
Но с точки зрения его современного вкуса, надо признать, это выглядело не слишком изысканно.
Поэтому он выбрал для Яо Чжо две пары: одну в ярких тонах, другую — более сдержанную, которая на языке более поздних эпох называлась бы «высококачественным цветом с низкой насыщенностью».
Первый цвет назывался цзянша* и чем-то напоминал популярную в новое время бледно-розовую глину*. Второй — янвэйцин*, что-то вроде светло-лилового.
Продавец, в свою очередь, выбрал для Янь Чжимо две пары длинных халатов, подобающих ученому: один цвета шуйсэ*, другой — лихэ*.
— Там есть примерочные. Для мужчин, женщин и гэров отдельно. Можете пройти и примерить, — сказал продавец.
Однако Яо Чжо немного побаивался расставаться с Янь Чжимо. Он, молодой гэр, разве когда-нибудь раздевался не дома? Одна мысль об этом заставляла его сердце биться чаще.
Заметив, что Яо Чжо ищет его взглядом, словно прося о помощи, Янь Чжимо привлек его к себе и спросил у продавца:
— Нам, супругам, можно воспользоваться одной?
Продавец, которому было не привыкать к таким просьбам, кивнул:
— Конечно, проходите сюда.
Они вошли в отдельную кабинку. Внутри стояли дешевые благовония и ширма, выполнявшая декоративную роль.
Яо Чжо двигался с осторожностью, боясь задеть и сломать что-нибудь чужое. Янь Чжимо, напротив, держался свободно и раскованно. Единственной трудностью для него была сложность местной одежды.
Они сняли свои старые вещи и надели новые.
Янь Чжимо поправил воротник на одежде Яо Чжо, а Яо Чжо поправил пояс на одежде Янь Чжимо.
— Этот платок совсем не подходит по цвету. Раз мы сегодня купили ткань, я сошью тебе новый.
Яо Чжо, разглаживая складки на халате Янь Чжимо, сказал:
— Где это видано, чтобы мужчина дома шитьём занимался? Люди увидят, будут смеяться.
Янь Чжимо взял его руку и сжал:
— Пусть смеются. Я шью для своего мужа, что мне за дело до чужих взглядов?
Переговариваясь, они оделись и, когда отодвинули занавеску, вышли наружу. Продавец уже ждал.
Как говорится, одежда красит человека. Даже продавец, повидавший на своем веку множество клиентов, вынужден был признать, что эта пара — просто ходячие вешалки. Как же так получалось, что одежда, которая на стене выглядела совершенно обычно, на них смотрелась так потрясающе?
Особенно этот гэр в наряде цвета янвэйцин. Этот цвет редко кто выбирал, все считали, что он не идет к лицу, а на этом гэре смотрелся совершенно иначе!
Что же касается господина ученого, то он стоял, словно яшмовое дерево на ветру, подобный сосне и бамбуку!
Когда они появились, к ним обернулись не только продавец, но и несколько покупателей в лавке.
Вскоре после этого все оставшиеся в лавке похожие комплекты одежды были разобраны клиентами и унесены в примерочные, а те, кто не хотел покупать готовую одежду, требовали точно такую же ткань.
Янь Чжимо и Яо Чжо вскоре зашли снова, чтобы примерить вторую пару. Размеры в целом подошли, но кое-что нужно было подправить. Яо Чжо сказал, что сделает это сам дома и не стал беспокоить местных портных.
Ту одежду, которую они мерили второй раз, они так и не сняли и сразу расплатились.
За два комплекта Яо Чжо — один за пятьсот монет, другой за шестьсот пятьдесят, и за два комплекта Янь Чжимо — по семьсот монет каждый — всего заплатили две тысячи пятьсот пятьдесят монет, то есть около двух с половиной лян серебром.
Выбрав готовую одежду, они принялись выбирать ткань. Здесь Янь Чжимо уже ничего не смыслил, поэтому полностью положился на Яо Чжо.
Яо Чжо выбрал два отреза плотной, немаркой ткани, из которой дома можно будет сшить верх для одеял.
Из оставшегося должно было получиться примерно два комплекта ватной одежды, как раз к наступлению холодов.
Еще он выбрал два отреза тонкой белой хлопчатобумажной ткани, чтобы сшить дома два комплекта нижнего белья на смену, а также использовать как подкладку для одеял.
В таких лавках всегда стояло несколько корзин с лоскутами.
Лоскуты были расфасованы и продавались связками. Такие лоскутки очень пригодились бы для шитья разных мелочей, поэтому Яо Чжо старательно выбрал две связки.
Когда расплачивались, за все отрезы, которые были средней ценовой категории, отдали около пятисот монет.
В лавке тканей продавался и готовый хлопок сейбы, уже очищенный, который можно было сразу использовать.
Но Яо Чжо не позволил Янь Чжимо его покупать. Он сказал, что можно будет спросить в деревне, у кого есть лишний, — там он обойдется гораздо дешевле.
После этой сделки продавец от удовольствия щурился. Управляющий лавки, наблюдавший за происходящим из-за стойки, подозвал его и что-то прошептал.
Когда продавец вернулся, в руках у него было два платка: один для гэра, с вышитым цветком персика, и один для мужчины, с вышитым зеленым бамбуком.
Материал был приятный на ощупь, вышивка изящная.
— Это вам подарок от нашего управляющего. Заходите еще, — сказал он.
Управляющий был действительно умелым торговцем. Янь Чжимо издалека кивнул ему в знак благодарности и взял платки.
Затем они вышли и направились к следующему месту — лавке украшений.
п/п;
Хлопок сейбы — в тексте упоминается мумянь (木棉), волокно из плодов капокового (хлопкового) дерева, или сейбы. Оно легкое, не впитывает влагу, но не обладает теплосберегающими свойствами настоящей ваты (хлопка) и непригодно для прядения. В древнем Китае использовалось бедняками как наполнитель для подушек и матрасов, отсюда ироничное выражение «хлопок сейбы» как символ имитации тепла.
Цзянша (绛沙) — цвет, упоминаемый в тексте. Иероглиф «цзян» означает темно-пурпурный, багряный. В контексте описания он сравнивается с современным цветом «припыленная роза» (豆沙红).
Бледно-розовая глина — отсылка к современному названию цвета «доуша хун» (豆沙红), дословно «бобово-пастовый красный», аналог розово-коричневого оттенка, популярного в современной косметике и моде.
Янвэйцин (燕尾青) — буквально «ласточкин хвост синий/зеленый». Название цвета происходит от окраски оперения ласточки, представляя собой глубокий сине-фиолетовый оттенок, переливающийся в сизый или лиловый.
Шуйсэ (水色) — буквально «цвет воды». Традиционное китайское название очень бледного, прозрачного голубовато-зеленого оттенка, напоминающего чистую речную воду.
Лихэ (黎褐) — цвет, названный в честь народности Ли (黎族). Представляет собой оттенок коричневого, характерный для традиционной одежды этого народа.
п/п/п: Ну что ангелы, как история? Мне кажется она не читается, а прям "проглатывается". Идёт очень легко и интересно, надеюсь не у меня одной такое ощущение. Итак.. история продолжается, Если есть или будут какие-то замечания по переводу пишите- исправлю. Ну и конечно. Я постараюсь разбавить текст иллюстрациями. Надеюсь вы не будете против? Погнали! Всем приятного чтения!
http://bllate.org/book/17108/1598967
Они такие оба милые) Я жду когда ГГ будет своего гэра холить, лелеять и баловать, а гэр в свою очередь постепенно станет уверенным и тоже расправит крылья)
Спасибо за перевод💗