Часть зрителей в стриминговой комнате в этот момент была так же озадачена, как и Яо Чжо.
[Что это за дерево — сумах? Его плоды можно есть?]
[«Кусачее дерево» звучит страшно. Оно, наверное, ядовитое? Стример, лучше не трогай его, найди что-нибудь другое]
[Похоже, это несъедобно. Как жаль. Я думал, стример пойдет по пути кулинарии, в разделе «Земледелие» все так делают]
[Предыдущий, если хочешь смотреть про еду, иди в другой раздел, там полно. Зачем здесь возникаешь?]
[О, у стримера уже появились фанаты? Всего-то ничего-не-умеющий красавчик, а слова про него сказать нельзя?]
Конечно, нашлись и те, кто разбирался.
[Я читал в книгах: сумах — это техническая культура. Его нельзя есть, но у него много других применений]
[Оказывается, здесь есть дикий сумах. Стримеру первый капитал обеспечен! Сумах — это сокровище, у него всё в дело идет!]
В кадре Янь Чжимо с помощью Яо Чжо нашел длинную ветку.
Он поднял её, прикидывая: с его ростом можно достать до нижних веток.
Он взмахнул веткой несколько раз, и несколько плодов упало, но результаты были не очень.
К тому же вскоре его рука устала, и пришлось отложить ветку и сделать перерыв.
Яо Чжо, хотя пока не понимал, зачем нужны плоды «кусачего дерева», внимательно обходил деревья, разглядывая их.
Сделав несколько кругов, он решительно взял ветку, которую Янь Чжимо отложил в сторону, и сказал:
—Муж, отдохни, я попробую.
[Я знал, что так и будет. В этом доме всю физическую работу в конце концов будет делать Чжо-гэр]
[Всё больше интересно, что стример собирается делать с этими плодами!]
Сказав это, Яо Чжо взял ветку, поднял её повыше и со всей силы ударил по заранее выбранной ветке с плодами.
Эффективность у него была куда выше, чем у Янь Чжимо. Плоды посыпались градом. Благодаря толстому слою опавших листьев на земле они не разбивались.
Когда ветки, которые он присмотрел, были оббиты, Янь Чжимо, глядя на Яо Чжо, научился использовать силу более эффективно.
Взяв ветку во второй раз, он справлялся уже намного лучше. Но всё же сил у этого тела было куда меньше, чем у Яо Чжо, и он вскоре снова запыхался.
К счастью, собранных плодов уже было достаточно. Они взяли корзины и принялись подбирать упавшие плоды.
В конце концов Яо Чжо нарвал листьев и прикрыл ими плоды сверху. Теперь со стороны нельзя было разглядеть, что лежит внутри.
Это было сделано для того, чтобы по дороге в деревню не привлекать лишнего внимания и не давать повода для пересудов.
Яо Чжо приложил больше усилий, чем Янь Чжимо, и его лоб покрылся легкой испариной.
Перед уходом каждый взял с собой чистый платок. Янь Чжимо вытер пот со лба Яо Чжо своим платком.
Затем они нашли большой ровный камень, помогли Яо Чжо сесть, отдохнуть, и достали припасенную еду, чтобы перекусить.
Всё было просто, только чтобы утолить голод. Они быстро съели три лепешки и вытерли руки от крошек.
— Нога болит? — перед тем как встать, Янь Чжимо с беспокойством взглянул на больную ногу Яо Чжо. Тот засмущался и слегка поджал ногу.
— Давно уже не болит. А вот ты, мой муж, редко в горы ходишь, сегодня столько прошел — боюсь, завтра будет ломить спину и ноги.
Янь Чжимо было немного обидно:
— Чжо-гэр, ты не считаешь меня слишком никчемным?
Яо Чжо энергично покачал головой:
— Как можно? Ты прочитал столько книг, да еще и знаешь, что на плодах «кусачего дерева» можно заработать. А то, что у тебя слабое здоровье — не твоя вина, это твой старший брат и невестка слишком жестоки.
Янь Чжимо улыбнулся:
— Я только что собрал плоды, а ты уже веришь, что мы на этом заработаем?
На этот раз Яо Чжо покачал головой, а потом кивнул:
— Раз мой муж говорит, что сможем, значит, сможем.
В его голосе звучало непоколебимое доверие. На душе у Янь Чжимо стало тепло, и на мгновение он почувствовал прилив сил.
— Раз ты так мне веришь, я тебя не подведу. — Мысленно прикинув план, он сказал Яо Чжо: — Теперь нам нужно срубить несколько бамбуковых стволов. Они мне понадобятся. Ты знаешь, есть ли здесь поблизости бамбуковая роща?
В тот день Янь Чжимо и Яо Чжо пробыли в горах больше двух часов. Они собрали плоды сумаха, срубили несколько бамбуковых стволов и, кроме того, набрали немного дикоросов.
Например, дикую зелень, что росла у ручья — хрустящую, из нее можно сделать салат или сварить суп.
Грибов тоже было много разных, но Янь Чжимо не решался срывать незнакомые. К счастью, Яо Чжо в них разбирался, и в итоге они набрали целую горсть.
Всё это можно было бы продать в городе за несколько медных монет, но по сравнению с тем, что планировал сделать Янь Чжимо, это было сущей мелочью.
Поэтому они не стали собирать много. Всё, что принесли, оставили себе на еду и немного хотели отдать семье Фан.
Яо Чжо не возражал, потому что по дороге Янь Чжимо уже объяснил ему, что собирается делать из плодов сумаха.
По словам мужа, из внешнего слоя плодов сумаха можно извлечь воск, который после застывания превращается в свечи.
Кроме того, из семян сумаха можно выжимать масло. Это масло можно использовать в пищу или делать из него мыло — наподобие плодов мыльного дерева*, но даже лучше.
А оставшийся после отжима жмых — отличный корм для свиней. Насколько знал Яо Чжо, по крайней мере, в деревне Шикань никто свиней таким не кормил.
Возможно, когда у них появятся свои свиньи, они смогут попробовать.
Услышав, что можно сделать свечи, Яо Чжо с трудом сдерживал волнение.
Свечи — вещь драгоценная. Деревенские жители, быть может, раз в жизни используют их в таких больших случаях, как свадьба или похороны. Самая обычная белая свеча стоила двадцать-тридцать монет.
Поэтому по вечерам деревенские обычно пользовались масляными лампами, да и то очень экономно.
Яо Чжо никогда не думал, что однажды сможет зарабатывать на жизнь, делая свечи!
При этой мысли ему не терпелось увидеть, как Янь Чжимо будет их делать.
Но он и представить не мог, что познания его мужа простираются далеко за пределы этого.
Когда они уже собирались спускаться с горы, Янь Чжимо наткнулся на небольшую, но приятную неожиданность.
Это был солнечный склон, поросший небольшими деревьями. На ветвях висело множество еще не созревших желтых плодов, издали похожих на мандарины.
Заметив, что Янь Чжимо заинтересовался новым растением, Яо Чжо посмотрел туда же, куда был устремлен его взгляд, и, не удержавшись, напомнил своему мужу, который «не отличает пшеницу от плевел»:
— Мой муж, это вонючий мандарин, его нельзя есть.
— Так вы здесь его называете «вонючий мандарин»? Довольно образно. Но я хочу подойти поближе и посмотреть, тот ли это плод, о котором я думаю.
Янь Чжимо первым ступил на пологий склон, а затем, взяв Яо Чжо за руку, помог ему подняться.
Рука Яо Чжо была на размер меньше, чем у Янь Чжимо, но покрыта мозолями от многолетней работы. Несмотря на светлую кожу, она была грубой.
А на широкой ладони Янь Чжимо самыми заметными были мозоли от кисти. Остальная же кожа, поскольку он редко занимался физическим трудом, была даже нежнее, чем у молодого гэра.
Эти две такие разные руки естественно сомкнулись, а потом разжались, и всё это запечатлела камера.
[Смотрю на двух мужей, идущих в горы, и чувствую эту умиротворенность]
[Что за плоды нашел Мобэ? «Вонючий мандарин»? Разве мандарины бывают вонючими? Он что, химическое оружие собрался делать?]
[Стример-мужчина специализируется на поиске несъедобных, но полезных плодов]
Подойдя поближе, Янь Чжимо сорвал один плод и понюхал.
По форме он напоминал мандарин и пах цитрусовыми, но есть его действительно было нельзя.
— Я читал о нем в книгах. Его научное название — понцирус трехлисточковый*. — Он положил маленький плод на ладонь Яо Чжо и пояснил: — Из-за множества колючек на ветвях его еще называют «птичка не присядет». Это название показалось мне забавным, и я его запомнил.
— «Птичка не присядет»… — повторил Яо Чжо эти слова, уловив смысл, и улыбнулся: — Действительно забавно. Как много ты знаешь, муж.
Янь Чжимо стало немного неловко от похвалы. Он слегка кашлянул и продолжил:
— Из кожуры этих плодов можно добывать эфирное масло, а из семян — выжимать масло для мыла или смазки.
Он упомянул три слова, которых Яо Чжо никогда раньше не слышал, и тот посмотрел на него с еще большим восхищением.
[Стример-мужчина хоть и не может поднять ведро с водой, но знаний у него много]
[Мыло — это то, что каждый попаданец умеет делать. Но обычно его делают из свиного жира и древесной золы. А оказывается, можно и из семян?]
[Смазка, хе-хе, смазка]
[Предыдущая сестричка, я подумала о том же, хе-хе]
Янь Чжимо не знал, какие странные сообщения снова летят в чате. Убедившись, что весь склон порос понцирусом, он сказал Яо Чжо запомнить это место.
Период плодоношения понцируса — с октября по декабрь. Сейчас было еще рановато.
Сумах он уже нашел, а с понцирусом можно было и подождать.
Когда они уходили, Яо Чжо всё оборачивался, словно не мог расстаться с этой рощей диких плодовых деревьев, которые раньше казались ему обычными и неинтересными.
Боясь, что Яо Чжо упадет, Янь Чжимо снова взял его за руку и легонько потянул к себе.
Яо Чжо только тогда понял, что всё это время был рассеян.
— Чжо-гэр, не бойся, что кто-то раньше нас соберет эти плоды. Всё равно никто не знает, зачем они нужны. А даже если бы и знали, не знали бы, что с ними делать.
С этими словами он осторожно повел Яо Чжо по тропинке вниз.
По дороге домой они не могли не встретить односельчан.
Кто-то заговаривал с ними, спрашивая, зачем они ходили в горы.
Яо Чжо в маске молчал, и Янь Чжимо отвечал, что они собирали дикую зелень и срубили бамбук, чтобы сделать жерди для сушки белья.
Большинство сельчан относились к этой паре с опаской. Во-первых, они знали, что Яо Чжо способен схватиться за нож и не дорожит жизнью. Во-вторых, они понимали, что этот учёный, Янь Чжимо, не пощадил родного брата и невестку, что уж говорить о чужих.
Поэтому, как бы им ни было любопытно, они сдерживались и не решались приставать с расспросами.
Янь Чжимо был только рад тишине.
В следующие несколько дней Янь Чжимо послушно пил лекарства, восстанавливая здоровье, и одновременно готовился к обработке сушёных плодов сумаха.
Вместе с Яо Чжо они высушили принесенный домой бамбук в тени, распилили его на несколько частей, просверлили в донышках отверстия и отложили — это были формы для свечей.
Он также достал купленную у хуалана-торговца катушку хлопчатобумажной нити. Вдвоем они сплели из нее фитили, скрутив три нити в одну.
Этому способу плетения фитилей Янь Чжимо случайно научился в прошлой жизни, когда бродил по интернету. Три нити, скрученные в одну, при горении расплетаются сами по себе, что обеспечивает равномерное сгорание фитиля, и тогда не нужно, как в древнем стихотворении «Когда же вместе у окна мы свечи подрежем…»*, время от времени подстригать нагар.
Когда фитили были готовы и продеты в бамбуковые формы, подготовительный этап был завершен.
Они подождали еще три дня. К тому времени съели почти всю дикую зелень и грибы, принесенные из гор, и Янь Чжимо наконец достал каменную ступу, решив приступить к изготовлению свечей.
п/п:
Мыльное дерево — здесь имеются в виду плоды дерева Sapindus saponaria (мыльнянка), содержащие сапонины и используемые в традиционном китайском быту как натуральное моющее средство, похожее на мыло.
Понцирус трехлисточковый (枸桔, Poncirus trifoliata) — вид растений рода цитрусовых. Плоды несъедобны, но содержат эфирные масла, а семена — техническое масло. Из-за обилия колючек на ветвях в Китае его часто называют «птичка не присядет» (雀不站).
«Когда же вместе у окна мы свечи подрежем…» — строка из стихотворения Ли Шанъиня «Послание к северу в дождливую ночь» (夜雨寄北). В древности для ровного горения свечей и предотвращения копоти требовалось регулярно подстригать нагар на фитиле. Это действие стало в китайской культуре символом долгих задушевных бесед близких людей, тоскующих в разлуке.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/17108/1598063
