Глава 14
— Изначально вас хотели свести с Нин Цзэшу, не так ли? Но ты, по твоим словам, отказался. Насколько мне известно, отношение самого Нин Цзэшу к этому было весьма неоднозначным. Тогда обе семьи сговорились создать свершившийся факт, чтобы продавить помолвку силой. И, судя по тому, как всё было устроено той ночью, они с самого начала намеревались сделать меня крайним, верно?
Нин Ичу произнёс это задумчиво:
— В конце концов, именно я распределял комнаты. Именно я лично отнёс тебе еду. После всего этого можно было просто заявить, что я сам положил на тебя глаз, что-то пошло не так, Нин Цзэшу оказался замешан, а я остался ни с чем.
— Вину за то, что вас обоих опоили, повесили бы на меня. Вы с Нин Цзэшу — жертвы — разыграли бы счастливую пару, а семья Нин заодно избавилась бы от меня, даже не запятнав репутацию.
— Жаль только, что они пожадничали и просчитались. Что-то и правда пошло не так — им пришлось на ходу подхватывать ситуацию и настаивать, что это я полез к тебе в постель. Хэ Жулинь проверил записи с камер и не нашёл ничего подозрительного — а может, родители запретили ему что-то находить? Ты не находишь, что всё вышесказанное вполне логично?
Хотя это было лишь предположение Нин Ичу, основанное на том, что они оба помнили о той ночи, Хэ Шисяй понял: вероятность такого развития событий весьма высока.
— Я во всём разберусь. Никого прикрывать не стану, — заверил он.
— О, тогда с нетерпением жду результатов, — отозвался Нин Ичу.
По интонации Хэ Шисяй ожидал, что следом последует какое-нибудь саркастическое «муженёк» или «братец» — что угодно в этом духе. Хотя всё это звучало совершенно неискренне, из уст Нин Ичу он готов был слушать это снова и снова.
Но Нин Ичу так никак его и не назвал. Хэ Шисяй ощутил лёгкое разочарование.
В этот момент к ним подошёл пожилой слуга семьи Хэ, остановился в нескольких метрах и окликнул:
— Шисяй, ваша матушка просит вас и молодого господина Ичу зайти к ней. Она и господин Тан ждут вас в кабинете.
— Если хотят сделать мне подарок, приличнее было бы прийти сюда самим, — лениво бросил Нин Ичу.
Говорил он негромко, и пожилой слуга в нескольких метрах от них расслышал не всё — растерянно посмотрел на Хэ Шисяя.
Тот тихонько прокашлялся и обратился к Нин Ичу:
— Тогда ты пока побудь здесь. Я сначала схожу узнаю, что нужно маме, и потом вернусь за тобой, хорошо?
Нин Ичу нахмурился:
— Не разговаривай со мной как с дошкольником.
Хэ Шисяй извинился и ушёл со слугой в дом.
Дед Хэ, Хэ Динбан и его пятеро детей приехали с большим количеством вещей; слуги всё ещё переносили багаж. Хэ Шисяй обошёл всю эту суету стороной и направился прямо в кабинет Хэ Вэйань.
— Мама. — Хэ Шисяй остановился в дверях, постучал по уже открытой двери и вошёл. Затем поздоровался с Тан Цинашанем, который сидел на диване и заваривал чай: — Папа.
— Пришёл, — кивнул тот.
Хэ Вэйань сидела за столом, посмотрела за спину сына и нахмурилась:
— Только ты? Где Нин Ичу? В столовой-то он не стеснялся, а теперь не решается ко мне прийти? Я слышала от твоей бабушки и Хэ Жусюэ, что сегодняшний скандал устроил именно он. Чего он вообще добивается? Почему ты не взял ситуацию под контроль и просто позволил ему безобразничать? И вообще, откуда он знает подноготную твоего дяди? Я сама до конца всего не знала.
Хэ Вэйань сыпала вопросами один за другим. Хэ Шисяй тем временем обводил взглядом кабинет.
Он подошёл к книжному шкафу в углу и снял с верхней полки несколько томов.
Не получив ни единого ответа, Хэ Вэйань взбесилась ещё больше:
— Хэ Шисяй!
Он обернулся с книгами в руках, голос — спокойный:
— Мама, этот комплект ты купила на аукционе в прошлый раз, правда?
Хэ Вэйань нахмурилась:
— Да, редкие экземпляры, единственные в своём роде, в таком хорошем состоянии почти не найти. Осторожно, не урони. И не меняй тему. Ты вообще слышал, что я говорила?
— Слышал. — Хэ Шисяй кивнул. — Тогда я подарю эти книги А-Нину.
Хэ Вэйань оторопела. Тан Цинашань, заваривавший чай, тоже поднял глаза.
— Шисяй, что ты говоришь? — произнёс Тан Цинашань. — Твоя мать потратила на них пять миллионов юаней. Деньги — ладно, но они ценны своей редкостью. Ты вот так просто хочешь их отдать?
— Не просто так, — ответил Хэ Шисяй. — А-Нин обнажил ошибки, которые дед допускал годами, и раскрыл правду о происхождении дяди — это уберегло нас от пребывания в неведении. Это действительно услуга семье. Как глава дома, мама должна его отблагодарить. Этот комплект книг подойдёт как нельзя лучше — он всё равно любит читать.
Тан Цинашань умолк.
Хэ Вэйань горько усмехнулась:
— Если бы у него и правда были добрые намерения, он мог бы сначала поговорить с нами наедине, а не устраивать сцену прямо на людях, застав всю семью врасплох. Хорошо ещё, что у твоей бабушки крепкое здоровье, иначе сегодняшний переполох мог бы её доконать. И это называется герой? Хэ Шисяй, что вообще с тобой происходит!
— Что значит «наедине»? — мягко возразил Хэ Шисяй. — Разговор за нашим собственным обеденным столом, в присутствии непосредственно причастных — это не то же самое, что кричать в мегафон на людном банкете. Разве это не достаточно «наедине»? Мама, ты слишком строга к А-Нину.
Непреклонность собственного сына окончательно вывела Хэ Вэйань из себя:
— Ты и правда... Что у тебя в голове? То вдруг решил переписать на него всё имущество, включая акции группы «Хэ». То взялся его защищать так, что с тобой вообще невозможно разговаривать. Тебя что, сглазили?
— Мама, я в здравом уме, — Хэ Шисяй посмотрел на неё, и в его взгляде была глубина. — Я его люблю. Я многим ему обязан. Поэтому сейчас хочу возместить это насколько возможно.
Хэ Вэйань и Тан Цинашань уставились на него с таким видом, словно увидели привидение.
— Я знаю, вы не можете этого понять, — продолжил Хэ Шисяй. — Убеждать вас парой слов я тоже не собираюсь. Но прошу вас принять как данность: я настроен серьёзно, это не запоздалый бунт. А-Нин в прошлом перенёс слишком много несправедливости и больше не намерен это терпеть. Если вы тоже не можете его понять — лучше не вмешивайтесь, иначе конфликтов будет больше и всем станет только хуже.
— Уж он умеет делать людям плохо, — презрительно бросила Хэ Вэйань.
— Но то, что он говорил, — правда, — тихо вздохнул Хэ Шисяй. — Просто она разрушила иллюзию семейного благополучия. В том, что это неприятно, его вины нет.
— Значит, если коротко: ты хочешь его защищать и запрещаешь нам вмешиваться.
— Да. — Хэ Шисяй кивнул. — Кстати, раз уж вы оба здесь, спрошу напрямую. Три месяца назад, в отеле «Канрин Гранд», в ту ночь, когда между мной и А-Нином всё произошло, — вы были причастны к этому?
Лица обоих — Хэ Вэйань и Тан Цинашаня — стали ещё мрачнее.
— Шисяй, что за вопрос? — произнёс Тан Цинашань. — И почему ты вдруг об этом? То дело давно закрыто. Разве не Нин Ичу в этом виноват? Нельзя же сваливать его ошибки на других — тем более на собственных родителей — только потому, что ты сейчас хочешь его защитить. Это уже слишком, Шисяй.
— Хэ. Ши. Сяй! — Хэ Вэйань процедила его имя сквозь зубы, потом вдруг почувствовала страшную усталость. — Ты и правда... Ты твёрдо решил вращаться вокруг Нин Ичу всю оставшуюся жизнь, ни на что больше не глядя?
— Это зависит от того, прогонит он меня или нет, — улыбнулся Хэ Шисяй.
Прогонит ли Нин Ичу Хэ Шисяя — Хэ Вэйань не знала. Зато собственный сын сейчас был ей невыносим. Она махнула рукой в сторону двери:
— Выйди. Выйди вон. С глаз долой.
Хэ Шисяй двинулся к двери с книгами. Хэ Вэйань окликнула его:
— Подожди.
Он обернулся.
Хэ Вэйань тихонько вздохнула:
— Шисяй, все эти годы ты почти не давал семье поводов для беспокойства. Но если ты что-то решал — пусть даже вопреки воле семьи, — мы ни разу не видели, чтобы ты прислушивался к чужим советам. Раз уж ты уверен в том, что делаешь, я не стану тратить слова попусту. Но ты должен держать Сяо Чу в узде: по крайней мере, не позволяй ситуации обостряться при бабушке. Она уже старенькая.
Хэ Шисяй слегка опустил голову:
— Прости.
Когда он вернулся в сад с бесценными книгами, взятыми из материнского кабинета, Нин Ичу был ещё там. Он слез со скамели-качелей и стоял у клумбы, прижимая к земле собаку.
Собака принадлежала младшему сыну Хэ Динбана — Хэ Жучжу. Небольшая, когда-то белая, но вечно валявшаяся в грязи. Сейчас, прижатая руками Нин Ичу к клумбе, она тихонько поскуливала и имела жалкий вид.
Хэ Шисяй замедлил шаг и тихо позвал:
— А-Нин.
Нин Ичу не обернулся, продолжая смотреть на маленького белого пса под своими руками:
— Он скалится и лает на меня без остановки при каждой встрече. Раньше я его довольно-таки побаивался — боялся, что укусит. Только что снова набросился, я попробовал его схватить. Оказалось — трусишка.
Хэ Шисяй подошёл и присел рядом с Нин Ичу на корточки:
— Да, этот пёс — типичный задира. Если он тебе неприятен, я скажу слуге отвезти его к Хэ Жучжу в боковой флигель — больше не будет докучать.
Нин Ичу приподнял белого пёсика за загривок и заглянул ему в круглые глаза. Засмеялся:
— Мало. Кто меня обижает — пусть даже собака — должен за это поплатиться.
Хэ Шисяй с лёгким недоумением спросил:
— И что он может?
Нин Ичу не ответил. Скосил взгляд на Хэ Шисяя, заметил книги в его руках и спросил:
— Что это, мама велела передать тебе книги для морального воспитания?
— Нет, это «подарок», который я добыл для тебя из маминого кабинета. На аукционе ушли за пять миллионов. Нравится? — улыбнулся Хэ Шисяй.
Нин Ичу приподнял бровь, довольный:
— Мне нравится цена.
Полчаса спустя прибыл адвокат, и Нин Ичу наконец отпустил белого пса.
Едва почуяв свободу, тот взвизгнул и бросился прочь без оглядки.
У Хэ Шисяя было значительное состояние, и адвокат привёз целую стопку документов. Нин Ичу медленно просматривал условия договора дарения.
— Есть ещё семейный трастовый фонд семьи Хэ, — добавил Хэ Шисяй. — Каждый месяц потомкам начисляется что-то вроде «содержания». Плюс в ряде фильмов, где я снимался, у меня есть доля от прибыли — пока их продолжают показывать, раз в квартал поступают выплаты.
— Но эти два источника дохода передать нельзя: они оформлены на моё имя. Если я умру, поступления прекратятся — поэтому в договор они не включены. Всё остальное — включено.
Нин Ичу задумчиво спросил:
— В семейный трастовый фонд входят выплаты супругам потомков семьи Хэ?
— Извини, нет, — с виноватой улыбкой ответил Хэ Шисяй.
— Мелочность. За своих не считают, — прокомментировал Нин Ичу.
Хэ Шисяй помолчал:
— ...Прости.
Адвокат молча наблюдал со стороны.
Когда Нин Ичу убедился в правильности договора и оба подписали его вместе с Хэ Шисяем, адвокат тоже поставил печать и расписался. В итоге каждая сторона получила по экземпляру из трёх копий, а адвокат заверил, что ускорит фактическое переоформление имущества.
Адвокат оказался весьма расторопным. На следующее утро, прямо перед выходом из дома, Нин Ичу получил банковское уведомление о поступлении крупной суммы.
Это было лишь начало. Банковские переводы — дело относительно несложное. Дальше предстояло переоформить различное имущество, числящееся за Хэ Шисяем: автомобили, недвижимость, акции. По завершении всех переводов адвокат должен был вернуться и передать Нин Ичу соответствующие документы.
Баланс менялся слишком стремительно, сумма была такой огромной, что казалась нереальной — словно игровая валюта... или бумажные деньги для сжигания на похоронах.
— Слушай, а вдруг это ненастоящий мир? — весело воскликнул Нин Ичу. — Может, я на самом деле не возродился, а после смерти попал в потусторонний морок, и то, что сейчас приходит на счёт, — это жертвенные деньги, которые ты сжигаешь за меня в мире живых?
— Купюры из Банка преисподней сильно обесценены, — усмехнулся Хэ Шисяй. — Сжечь столько, сколько здесь, — это было бы ещё весьма скромно.
Нин Ичу тихо фыркнул.
В то утро им ещё предстояло поехать в больницу на медицинское обследование Нин Ичу и согласовать подробности операции.
Перед выездом Нин Ичу специально велел привести белого пса.
Затем попросил водителя — то есть Хэ Шисяя — сначала заехать в ветеринарную клинику.
— В ветеринарную? — переспросил Хэ Шисяй.
— Да, — подтвердил Нин Ичу, держа белого пса на коленях на заднем сиденье.
Задира-пёс больше не скалился и не лаял на Нин Ичу. Смирно лежал у него на коленях.
Нин Ичу приподнял псу задние лапы, заглянул и с улыбкой произнёс:
— Кто меня обижает — лишится причиндалов.
Хэ Шисяй надолго замолчал.
http://bllate.org/book/17086/1598648
Готово:
